36

Держась за руки, мы не спеша брели по узкой тенистой улице. В кармане джинсового платья лежали купленные полчаса назад билеты на поезд. Это означало, что пути назад нет. Нужно как можно скорее решить Мишины проблемы и постараться вернуться к обычной жизни. Как Матвеев хочет провернуть дело, я слабо себе представляла. Попасть на такую крупную сумму... Мысли лихорадочно крутились, но в конце концов от всех предположений только голова начала раскалываться.

– Не молчи, – подтолкнул меня плечом Миша, – ты снова напряженная.

– Все хорошо, – заверила я. Не хотелось расстраивать Матвеева своим кислым видом. Но так уж получается, что мои эмоции всегда написаны на лице.

По пути мы купили холодного кваса и теперь шли по оживленному проспекту, который вел к набережной. Здесь же находились небольшие лавки с одеждой, фруктами, орехами, прохладительными напитками.

– Классный у вас город, – сказал Миша, – и море... Мне будет его не хватать.

– Хорошо, когда есть возможность вернуться к нему в любое время года, – согласилась я, отпивая пенный напиток, – но не в сезон тут вообще делать нечего. Город просто вымирает. Только холодное море грохочет. А в шторм с набережной скамейки уносит. И все покрывается льдом... Представляешь себе пальмы в сосульках? Жутковатое зрелище.

– Да ну! Здорово! – восхитился Миша.

Я пожала плечами. Меня таким уже не удивишь.

– Что ты оставил у Александры Марковны? – спросила я. – Надеюсь, все законно? И там не...

Я даже вслух не могла высказать свое предположение по поводу наркотиков. Вдруг кто-то услышит? Мы шли по улице, кишащей туристами, и я то и дело оглядывалась по сторонам, боясь, что вот-вот из-за поворота выскочит злосчастный черный внедорожник. И снова мысль: «Скорее бы уехать...» Когда же все наладится?

– Нет, я же тебе сказал, что я их уничтожил, – склонившись к моему уху, проговорил Миша. Стало щекотно и приятно. – У нее я оставил кое-какую теплую одежду и практически все деньги.

– Деньги? – переспросила я.

– Да, от выступлений, – пояснил Миша. – За несколько лет скопилась очень приличная сумма. Конечно, ничтожно малая по сравнению с той, что я теперь должен. Но мне нужны эти деньги. Я не рискнул взять их с собой сюда, не зная толком, где мне придется жить.

– Ты думал, моя семья – воришки, которые обдерут тебя как липку? – усмехнулась я.

– Я не думал о твоей семье, Даша, – честно ответил Миша. – Когда мы ехали сюда, я решил, что мне придется ночевать на диком пляже, как положено уличному музыканту, гастролирующему в курортном городе. Я же не знал, что буду жить в шикарном особняке куклы Барби.

– Перестань так называть мой дом, – засмеялась я. Хотя такая формулировка меня умиляла.

Миша рассмеялся в ответ и продолжил:

– А если бы меня обокрали? Я не могу рисковать деньгами, говорю же, они сейчас мне будут очень нужны.

– Но ты ведь знаешь, что Александра Марковна – самый любопытный в мире человек, – сказала я. – У нее даже есть театральный бинокль, в который она подглядывала за мной и моим бывшим.

– Это тот, в дорогущей рубашке? – уточнил Миша.

– Ага, – помрачнела я.

– И Александра Марковна за вами подглядывала?

– Подозреваю, что каждый вечер.

– Извращенка! – засмеялся Матвеев. – Но у меня есть в рюкзаке потайное дно. Остальные деньги я растолкал по карманам. Даже если она заглянет в сумку... Там только одежда.

– Да-да, утешай себя, – усмехнулась я.

Мы вышли к набережной. И снова шум накатывающих волн, крики чаек, яркие зонтики на городском пляже, который располагался чуть ниже набережной...

– Не хочу уезжать, – проговорил Миша, снова наклонившись к моему уху. Затем поцеловал в висок.

– Надо, – вздохнула я.

– Да. Но как подумаю, что впереди не самые приятные события, – сказал Миша.

Я вспомнила папу и его деловых партнеров-итальянцев и снова тяжело вздохнула.

– Ты прав. Но мы быстренько со всем справимся, – задумчиво проговорила я, глядя, как над водной гладью в небе качается оранжевый парашют. – И все будет хорошо.

* * *

У дома Миша привычно свернул к задней калитке, а я прошествовала к парадному входу. Быстро миновала сад, зашла в дом. Было непривычно тихо. Наверняка Геля и Стас умотали на пляж. Погода наконец наладилась... Я осторожно прокралась мимо столовой, но меня догнал властный голос бабули:

– Дарья!

Не Дашуля, не Дашенька... Дарья! Я резко притормозила и, кажется, даже вжала голову в плечи, словно была черепахой.

– Да, бабуль? – заглянула я в столовую. – Ты что-то хотела?

– Хотела, – кивнула ба, – иди сюда, поговорим.

Я вздохнула и прошла в столовую. Села за стол напротив бабушки. Веры Кирилловны тоже поблизости не было. Значит, предстоит тет-а-тет. Бабушка молчала и внимательно разглядывала мое лицо.

– Ну и? – неуверенно произнесла я. Чувствовала, как дрогнули губы в странной улыбке.

– Фея моя, что происходит? – спросила бабушка.

– Ты о чем? – воскликнула я, представив, как неправдоподобно и жалко выгляжу со стороны.

– Хочу узнать, почему ты ведешь себя так странно.

– Когда? – продолжала я прикидываться дурочкой. Хотя почему прикидываться? Я и есть самая настоящая дура! Влипла непонятно во что и теперь пытается водить родную бабушку за нос.

– С самого первого дня твоего приезда, – строго ответила бабушка, не сводя с меня внимательного взгляда. – Это все из-за Миши?

– Из-за Миши? – глухим эхом откликнулась я.

– Ты ехала сюда в купе с ним? Никакой Ани Меньшиковой, разумеется, и рядом в тот момент не было.

– Не было! – согласно кивнула я. – Но ничего такого... Ты не подумай.

Боже, что я несу? Взрослая ведь девочка. И снова почувствовала, как краснею...

– А лица на тебе почему нет? – продолжила допрос бабуля. – Из-за скорого отъезда Миши?