35

Свинцовое море снова грохотало, вспенивалось, рычало. Вера Кирилловна предупредила, что циклон пришел в наши края на несколько дней. Обещали грозовые дожди и даже град.

Миша положил мне голову на колени. Не удержавшись, я запустила пальцы в его волосы. Сейчас мне было абсолютно наплевать на штормящее море, волны, что нещадно бились об утес, испортившуюся погоду, сильный ветер, спутавшиеся пряди волос...

– На вокзале я не обманул тебя, – проговорил Миша, глядя на высокое небо. Его зрачки от яркого дневного света были совсем крошечными, а в темных коричневых радужках я увидела свое отражение.

– Ты про наркотики? – напрягшись, спросила я.

– Да, – негромко отозвался Миша, – именно их я и украл у отчима. Целый, мать его, пакет порошка.

– Ты... – робко начала я, – принимал... или принимаешь...

Я так боялась услышать положительный ответ, что почувствовала внезапную слабость во всем теле. Под кожей забилась тревога.

– Нет, – Миша покачал головой, – нет, я украл и...

– ...спрятал? – воскликнула я. – Ты вывез пакет из города? Где он? В моей комнате? В лесу у водопада?

Миша приподнял голову с моих колен.

– Нет, дай же все расскажу!

Но меня уже охватила паника:

– У Александры Марковны? Именно поэтому тебе надо к ней вернуться? Господи, она не в курсе?

– Даша! – повысил голос Миша. – Ты мне слова не даешь вставить.

– Прости, да, – хрипло проговорила я. Ветер свистел в ушах. – Рассказывай!

– Я даже не знаю, с чего начать, – растерянно проговорил Миша.

– Начни с самого начала, – подсказала я. – Твой отчим толкает наркоту?

– Где ты набралась таких слов? – улыбнулся Миша. – Непривычно слышать от тебя.

– В кино слышала, – нахмурилась я. – Ну так как? Я права?

– Права, – вздохнул Миша. – Об этом я узнал, когда уже учился в консерватории. Тогда денег вдруг стало неприлично много. Но самое ужасное в том, что он посвятил в это дело Лешу.

– Лешу? – переспросила я. – Какого Лешу?

– Моего младшего брата, – нехотя ответил Миша.

– У тебя есть младший брат?

– Да. У нас разница два года. Он твой ровесник.

– Зачем же твой отчим втянул в это своего пасынка? – воскликнула я.

– Отчим всегда проводил больше времени со мной. Не знаю, почему так получилось... Не мог одинаково распределять между нами время. И всегда возлагал именно на меня большие надежды.

Как знакомо!

– Говорил, что оставит все мне. Я его предупреждал, что планирую серьезно заняться музыкой после школы, но он не верил. Не придавал моим словам особого значения. Для него это несерьезно. А когда я поступил в консерваторию, он обиделся. Мы заметно отдалились друг от друга. И тут на первый план выступил Леша. Ему внимания не хватало ни от матери, ни от отчима, ни от родного отца, который в отличие от моего жив и здоров. Но совсем не интересуется делами сына... Леха даже его фамилию не оставил.

– С ума сойти, – пробормотала я растерянно, – как в сериале. У вас с братом разные отцы?

– А то, – хмыкнул Миша.

Мы замолчали, устремив взгляды за горизонт.

– Я понятия не имею, как отчим сам влип в это... – спустя какое-то время продолжил Миша. – Он всегда был жестким, властным, хотел больше денег... Не сюсюкал ни со мной, ни с братом. Но я при этом чувствовал, что он меня любит. Я и подумать не мог, что этот человек окажется таким... Ради большой наживы впутается в криминал. Леха же подсуетился и предложил ему свою помощь. Пару лет они скрывали свои дела от меня. Или мне просто было не до этого. Тогда только наладились дела в группе, у нас проходили первые концерты. Я был в такой запарке, что не заметил, как упустил брата.

– Упустил?

– Леша, будучи курьером, успел перепробовать все. И так втянулся, что пару раз чуть на тот свет не отправился. В последнее время отчим отстранил его от работы, боясь, что он может свистнуть товар, упек его в клинику. И брат на какое-то время завязал. В конце мая я узнал, что у отчима сорвалась сделка, произошла какая-то форс-мажорная ситуация, и он снова попросил Лешу доставить товар. Деньги за него уже были отданы. И Леха сорвался. Я обнаружил его дома на полу – в судорогах, с пеной у рта... Тяжело было снова видеть брата в коматозном состоянии. Его чудом откачали. Я схватил этот пакет, сказал, чтобы Леша ни о чем не беспокоился, я сам доставлю товар.

– И-и-и, ты ничего не доставил? – спросила я.

– Нет, – хмуро отозвался Миша. – Я был в состоянии аффекта. Со мной бывают такие вспышки... Не понимая, что творю, просто смыл содержимое пакета в унитаз. Чтобы эта гадость не отравляла таких, как мой брат. Только потом понял, что натворил и мне теперь...

Его последние слова унес ветер.

– Отчим думает, что ты его подставил? – спросила я.

– Да, наверное, – пожал плечами Миша. Оторвал голову от моих коленей, сел на сухую траву, обняв колени. – Я даже боюсь представить сумму, на которую кинул его. Клиенты же решили, что пасынок просто смылся с товаром, чтобы самостоятельно его реализовать. Им и в голову не могло прийти, что я могу уничтожить товар.

– Это те, что на черных внедорожниках?

Миша молча кивнул.

– Дела-а, – расстроенно протянула я.

– Накануне случившегося мы с отчимом крупно поссорились, – продолжил Миша. – Я обвинил его в смерти матери и в том, что он хочет погубить другого родного мне человека. Если мать могу ему простить, то брата – никогда.

– Жестко, – выдохнула я.

– Ты не знаешь, через какой ад мы с Лешей прошли. Не должно быть таким детство... Я не могу Леху бросить. Порой мать была так занята собой и своими любовными похождениями, что нам приходилось добывать еду на улице. Я пел песни в переходе, а Леша... – Матвеев снова нахмурился. – Леша иногда воровал.

– Почему ты не заявил на отчима? – воскликнула я. – Не считая твоего брата, он загубил столько невинных душ!

– У него все куплено, – сказал Миша. – К тому же заявить на собственного брата и отчима? Нет, я не смогу.

– Но это же какой-то замкнутый круг! – рассердилась я. – Что ты теперь будешь делать?

– Как я и говорил, вернусь, – ответил Миша. – У меня наконец созрел план, как можно со всем этим покончить раз и навсегда.

– Мне тоже нужно сбежать, – вдруг сказала я.

Миша посмотрел на меня с удивлением.

– С тобой или без тебя, – сбивчиво начала я, боясь, что внезапно зародившаяся мысль упорхнет от страха, – я уеду. Мне тоже нельзя здесь оставаться.

– Это еще почему? – удивился Миша.

– Это мерзко и ужасно, но...

Я решила рассказать Мише про отца и его маниакальное желание выдать меня замуж ради расширения бизнеса.

– Чувствую себя кем-то из сестер Болейн, – проворчала я, поправляя волосы, которые трепал ветер. – Подумать не могла, что со мной случится что-то похожее. Знаю, отец ждет, что, когда они вернутся, я буду со смирением развлекать того парня... Но я не хочу этого. Не хочу!

– Не думал, что и у вас есть проблемы, – честно сказал Миша.

– Наверное, не бывает идеальных семей, – проговорила я. – По крайней мере, я таких не встречала. Знаю, что у папочки уже давно есть четкий портрет моего будущего мужа.

Я заметила, как по лицу Матвеева скользнула тень беспокойства.

– Понятно, – усмехнулся Миша. – Что ж, тогда я не против. Бежим вместе. Только договоримся: ты остаешься у себя, а я еду дальше... Это может быть опасно.

– Конечно, – согласилась я, – если ты будешь держать меня в курсе всех событий...

Я заглядывала в карие глаза Матвеева в надежде найти ответ: что он думает о ситуации, сложившейся у меня с отцом? Задели ли Мишу слова о том, что меня хотят выдать замуж за состоятельного и перспективного парня? Хочет ли он быть со мной? Но Миша молча поднялся на ноги и резким движением натянул на голову капюшон толстовки. Подал мне руку, помогая подняться с травы, а затем первым пошел прочь к сосновым деревьям. Что ж, за долгие годы Матвеев мастерски научился скрывать свои эмоции.

* * *

На окне лежала та самая книга. Пока Миши не было в комнате, я подошла к подоконнику и осторожно взяла ее в руки. Уголок наспех свернутого листа по-прежнему заманчиво торчал. Странно, что Матвеев совсем позабыл об этом. Для чего тогда прятать? Резким движением я выдернула листок из закрытой книги. Развернула. Неровные строчки, написанные размашистым почерком:

Просить по чашке кофе пропустить,

При взгляде на тебя не усидеть на месте.

Влюбиться, никуда не отпустить...

Быть вместе.

Ругаться и посуду громко бить,

И говорить друг другу все, не думая о лести.

До сумасшествия и хрипоты всю ночь любить.

Мы снова вместе.

Заставить пульс от близости в висках греметь.

Лететь по трассе со скоростью под двести.

Врезаться, выживать иль заживо сгореть.

Лишь только вместе.

Д. К.