27

– Какой клоун? – переспросила я, чувствуя, как краснею. Почему одним ложь дается просто, а мне...

– Тот самый, который уроками игры на гитаре на «Бриони» заработал.

– Ой, да ну тебя! – пробормотала я. Ответ на его вопрос никак не придумывался... Черт возьми, где Геля? Она так мне нужна!

Будто услышав мои мольбы, на лестнице возникла сестра.

– В чем дело? – с подозрением оглядывая нас, спросила Ангелина.

– Ты уже поела? – усмехнулся Стас.

– Ай, да там бабушка... – поморщилась сестра. – Заладила, что мне еще рано с мальчиками встречаться.

– Я с ней, кстати, согласен, – встрял брат.

– Вот еще! Ты-то, Стасон, куда? И вообще я встречалась, чтоб расстаться... Он мне не нравится. В голове винтиков не хватает, раз с первого раза не понимает. А вы чего тут шушукаетесь?

– Да так, ничего особенного, – проговорил Стас, считая, что Геля не в курсе, откуда мог взяться в нашем доме Миша.

– Как это ничего особенного? – откашлявшись, проговорила я. – Мы тут, Ангелина, о Михаиле...

– Ну ничего себе! – отозвалась Геля.

Я выразительно посмотрела на сестру. Кто-кто, а уж Ангелина специалист в притворстве. Такое может насочинять бабуле, глазом при этом не моргнув.

– И чего он тебя не устроил? – с наездом обратилась сестра к Стасу.

– Стасик считает, что Миша был в его рубашке, – нервно засмеялась я.

– Ну и что? – пожала плечами Ангелина. – Тебе, Стас, жалко, что ли?

Я округлила глаза от ужаса.

– Значит, вы даже не отрицаете? – усмехнулся брат.

Я подавленно молчала, а Геля продолжила:

– Не отрицаем! Мы бабуле классного музыканта нашли, давно не припомню у нее такого хорошего настроения, как сегодня после занятий... Конечно, пока кое-кто его не испортил своим невежеством.

Ангелина явно намекала на Стаса, но братика ничем не смутить.

– А мои вещи тут при чем? – сердился брат.

– Вот вспомнил тряпье свое старое, – закатила глаза Ангелина. – Ты бы видел, в чем этот Мишаня обычно ходит: настоящий гот! Глаза намалюет, черепушки везде, цепи, татуировки... Лохматый и страшный. Бр-р! Того гляди, мышь поймает, голову оторвет и сожрет. Бабуля бы такого и на порог дома не пустила. Еще, чего доброго, в обморок бы грохнулась...

– И вы решили заняться благотворительностью? – расхохотался брат.

– Ага, – кивнула Геля, – мы еще у тебя костюмчик заприметили. Его тоже возьмем.

– Гелик, ты серьезно? – не поверил Стас.

– Ну, конечно, серьезно, – рассердилась Ангелина. – Когда это я шутила? Парню очень нужны деньги... Бабушка за занятия хорошо платит. И будто не в твоих интересах, чтобы бабуля ослабила свой контроль над нами и песенки распевала. Разве это не ты планировал закатить вечеринку в честь своего приезда?

– Что за вечеринка? – заинтересовалась я, переводя тему разговора.

– Да была идея позвать друзей, когда бабушка в выходные смотает из города... – неуверенно начал Стас.

Мы с Гелей переглянулись.

– Помочь тебе с подготовкой? – тут же нашлась сестра. Я с благодарностью взглянула на нее. Будет здорово, если таким образом Стас отвлечется от Миши.

– Давай! – согласился брат.

– Пошли в мою комнату, – позвала брата Ангелина. – Обговорим организационные вопросы. Но с тебя несколько проходок для моих друзей.

– Они ж у тебя все сопли несовершеннолетние, – поморщился Стас.

– Сам ты сопля! – возмутилась сестра, тем не менее увлекая за собой Стаса.

Когда я зашла в комнату, Миша с выключенным светом сидел на подоконнике перед открытым окном.

– Еще раз извини за Стаса, – негромко проговорила я, не зажигая свет.

Миша повернул голову в мою сторону.

– Да ничего. Отличный у тебя брат.

– Да уж...

Я подошла к Матвееву. Вдвоем мы уставились на море, которое виднелось из окна. Над бескрайней водной гладью в темно-синем небе нависла огромная серая туча. Я долго боролась с желанием, но все-таки осмелилась и положила голову парню на плечо. Миша вздрогнул, но не повернул ко мне головы. Только осторожно приобнял и погладил по волосам.

– Все хорошо? – шепотом спросила я. – Правда?

– Правда, – негромко отозвался Миша, продолжая смотреть за горизонт.

* * *

Вдоволь накупавшись в спокойном утреннем море, лежать на раскаленном обжигающем выступе, который нависает прямо над водой. Подставлять жаркому солнцу и без того загорелые тела.

– Он на тебя смотрит, – негромко говорит Геля, водрузив на нос большие солнечные очки. – Всегда смотрит. Постоянно.

В этот момент Миша с разбега сигает с каменного выступа в море.

– Когда ты плаваешь, когда загораешь... За обедом, каждое утро по дороге на этот дикий пляж... Ты отводишь взгляд, а он даже не прячется. Он смотрит... Даша, он так на тебя смотрит!..

Постепенно голос сестры становится все глуше, а в голове ничего, кроме приятного монотонного шума. Я молчу и, широко улыбаясь, гляжу на море. Солнце уже жжет кожу. Потом поднимаюсь на ноги и точно так же, разбежавшись, прыгаю в холодную воду.

Солью заливает глаза, закладывает уши... Я выныриваю и тут же встречаюсь взглядом со смеющимся Мишей, который не может отвести от меня взгляда. Как хорошо, когда он так смотрит. Хорошо, когда он счастлив.

* * *

В этот вечер от нечего делать я притащила в комнату все столовые приборы. Матвеев сам попросил обучить его азам этикета. Миша еще несколько раз по просьбе бабушки оставался у нас на ужины и теперь горел желанием запомнить несложные на первый взгляд правила.

– Эта вилка для салатов, эта для закусок... Пирожковая тарелка! – с готовностью объясняла я.

– И такая есть? – удивлялся Миша.

– А то! Теперь ножи... Этот для фруктов, этот для рыбы... Ну с этим ясно. Ножом и вилкой все умеют есть с детства, – продолжила я.

– Забавно, – усмехнулся Миша, – а я в детстве кильку любил есть. В томате. Ты ела?

Я прекратила свою лекцию, уставилась на Матвеева и покачала головой.

– Даша, ну ты чего? – рассмеялся Миша. – С черным хлебом. Неужели правда не ела?

Я улыбнулась в ответ и снова покачала головой.

– Расскажи про свою семью? – попросила тихо.

– Что именно ты хочешь знать? – заметно напрягся Миша.

– Например, что-нибудь о твоей маме... Ты сказал, она не занималась твоим воспитанием?