24

Я как можно равнодушнее пожала плечами.

– Да вещи сегодня с дороги раскладывала. Наверное, пустой чемодан свалился с полки...

– Наверное, – согласился Стас.

– Слушай, может, ты Гелю пойдешь в доме поищешь? – не выдержала я, отлепившись от подоконника. – Она очень обрадуется твоему сюрпризу. Бабушка говорила, Ангелина твой приезд больше, чем мой, ждала.

– Приятно! – расцвел Стас. Несмотря на то что разница в возрасте у нас со Стасом была минимальной, брат чаще общался с Гелей. Ведь после того случая со злосчастной вазой я больше не участвовала в их сумасшедших идеях. – Правда, пойду Ангелину поищу.

Закрыв за братом дверь, я в первую очередь ринулась к окну и впустила в комнату Гелю. Потом уже вызволила из шкафа Мишу.

– Капец! Руки затекли! – пожаловалась сестра. – Еще в моей комнате окна, как назло, закрыты.

– Ты чего там расшумелся? – накинулась я на Мишу.

– Меня там чуть пакетом каким-то насмерть не прихлопнуло, – пожаловался Матвеев.

– Каким еще пакетом? – сердилась я, так и не вспомнив, что могла такого оставить на верхних полках.

Ангелина уже полезла в шкаф и выудила оттуда огромный сверток.

– Тут Стасика шмотки старые... – сообщила она, заглянув в пакет. – О! И рубашечка с выпускного.

– Почему его вещи в моем гардеробе? – озадачилась я.

– Наверное, Вера переложила, – сказала сестра. – Стас тут сто лет не живет, а от его шмоток до сих пор шкафы ломятся.

Ангелина достала из пакета белую рубашку и кинула ее Мише.

– Вот в этом завтра и будешь с бабушкой знакомиться. Джинсы свои оставь!

– Кажется, я перемерю одежду всей твоей родни, – угрюмо отозвался Матвеев. – Чем вас мои футболки не устроили?

– С этими страшными черепами? – ужаснулась Геля.

– Это «Мисфитс», – важно сообщил Матвеев.

– Нет-нет! К тому же у тебя татуировки. Их нужно прикрыть. Бабуля тебя сразу сочтет преступным элементом.

– Дерьмово, – озадаченно отозвался Миша.

– Нет-нет! – снова завопила Геля. – Так тоже при бабушке не выражайся!

Миша повертел в руках белую сорочку Стаса.

– Премного благодарен. Это «Бриони»? – определил Матвеев, не глядя на этикетку.

– А ты не так-то прост, – удивленно проговорила Ангелина.

– Отчим такие носит.

– Считаешь, Стас не узнает свою рубашку? – спросила я у сестры.

– Да они, возможно, даже не пересекутся. Думаешь, он горит желанием бабушкины романсы слушать? А если что, у Стаса этих рубашек завались, – весело отозвалась Геля. – Он уж про эту забыл. Обычная, белая... Действительно, почему у кого-то не может быть такой же? Пусть это и «Бриони»...

– Наверное, ты права, – отозвалась я, осторожно разглядывая Мишу. Ангелина перехватила мой взгляд.

– А то! Конечно, я права. Ладно, почти ночь на дворе. Да и дом, конечно, большой, но рано или поздно Стасик должен отыскать меня. Припомню ему... Бетти Петровну!

– Геля! – нахмурилась я. – Ты прикалываешься?

– Шучу, разумеется, – засмеялась Ангелина. – Споки, Мишаня!

– Споки, – улыбнулся Матвеев.

– Так и быть, отвлеку братца и выведу его в сад, чтоб ванна и весь этаж были сейчас в вашем распоряжении.

– Поэтому я и попросила тебя помочь, – улыбнулась я Геле.

– Шторы не забудь задернуть, – нахально подмигнула мне сестра и вышла из комнаты.

Миша продолжал стоять, опустив голову и разглядывая нарядную сорочку...

– В ней тебе и правда будет лучше, – негромко сказала я. – Это для бабушки.

– Во что я с каждым днем впутываюсь все больше? – поднял на меня глаза парень. – Детский сад. Зря я сюда приехал, так мои проблемы не решить.

Я только дернула плечом. Почувствовала, как на глаза почему-то навернулись слезы обиды. Сама понимала, что глупо устраивать маскарад и играть в прятки... Но хотелось укрыть его от опасностей, чтобы он забылся, отвлекся на нашу с Гелей авантюру. Я ведь даже толком не знаю, какие у него неприятности. Он не рассказывает. Не могу же я копаться в его голове...

Миша, заметив мои покрасневшие глаза, кажется, впервые растерялся и смутился.

– Так я пока в ванну? – спросил он.

– Ага, – кивнула я.

Когда парень осторожно вышел из комнаты, я подошла к комоду. Все мои пеньюары точно не подойдут для того, чтобы спать с Мишей в одной комнате. Тогда я заглянула в гардеробную. Оглядев верхние полки, обнаружила еще один пакет, спрятанный Верой Кирилловной. Одежда, которую я, как и Стас, не носила со школьных времен. Там же отыскала забавную пижаму с Микки Маусами. Штаны, рубашка – то что нужно. Совсем не вызывающе. Не вызывающе для чего? Что я себе надумала? От этих мыслей даже живот потянуло...

Когда Миша вернулся в комнату, я юркнула в коридор с забавной пижамой под мышкой. Слишком долго стояла под струями душа. Господи, как же это сложно! С каждым днем, пока Матвеев рядом, меня затягивает все глубже. Как быть, когда нестерпимо хочется касаться человека, быть рядом каждую секунду, знать, что с ним все в порядке? А ему безразлично... Я сталкивалась с безответными чувствами, правда, взаимности обычно не было с моей стороны. Впервые такое. Своим равнодушным взглядом Миша меня одновременно дразнил, злил, манил, ломал в щепки... Я крутанула вентиль с холодной водой, чтобы душ получился контрастным и выбил из головы всю дурь. Уже не смешно. Этот несносный Матвеев завладел всеми моими мыслями, в тоске утонуть можно.

В комнату я зашла в самом скверном расположении духа. Миша снова лежал на диванчике с любимым потрепанным детективом Агаты Кристи в руках. Я пронеслась мимо, словно ураган. Снова шумно распахнула окно.

– Какая у тебя забавная пижамка, – поднял на меня глаза Матвеев.

– Иди ты! – грубо отозвалась я, укладываясь. Нырнула с головой под одеяло.

– Что с тобой? – опешил парень.

– Завтра тяжелый день, нам предстоит знакомство с бабушкой.

– Да сбренькаю я твоей бабусе романсы, не переживай, – успокоил меня Миша. Но я нарочно выключила светильник, и комната погрузилась во тьму.

– Я вообще-то читал! – сказал Миша.

–Убийство Роджера Экройда?

– Ага!

– Убийца – врач.

Миша долго не отвечал.

– Ну спасибо, конечно! – спустя какое-то время в темной тихой комнате раздался хриплый недовольный голос парня: – Но я хотел сам узнать...

– Перетопчешься! – снова нагрубила я. – Прекрати уже трепаться. Из-за тебя всю ночь в поезде не спала, так что...

– Что тебя парит? Почему ты злишься? – перебил меня Миша.

– Я не злюсь.

– Злишься.

– Отстань, пожалуйста! – не выдержала я. Не выкрикнешь же ему в лицо: «Я ради тебя на все готова! А ты... Ты... «"Детский сад"!»

Миша замолчал. И я, отвернувшись, по-прежнему пялилась в окно и не проронила ни слова.

– Спокойной ночи, Дарья Куданова.

Я не ответила.

Вскоре Миша уснул. Я поняла это по его мерному дыханию. А вот мне снова было не до сна. Если так и дальше пойдет, то вскоре я рискую впервые в жизни обзавестись «шикарными» мешками под глазами...

В какой-то момент я не выдержала, осторожно поднялась с кровати и подошла к диванчику. Матвеев спал, положив голову на моего плюшевого медведя. Я присела на колени перед парнем. Несмотря на шуточное наставление Гели, шторы не были задернуты, поэтому в комнату проникал мягкий лунный свет. Я рассматривала лицо Миши. Его длинные ресницы, которым позавидовала бы любая девчонка, отбрасывали тень на бледные щеки. Не выдержав, протянула руку и дотронулась до волнистых волос парня. И сердце снова забилось так отчаянно, будто собиралось вырваться наружу. Разве можно, так и не разгадав человека, за столь короткий срок полюбить его всей душой? Оказывается, можно. Шепотом: «Люблю».

На глаза навернулись слезы. Уже затуманенным взглядом я разглядывала красивое лицо парня и вытирала скатывающиеся по щекам соленые ручейки. Одна из капель попала Мише на лоб. Но он не проснулся. Я со страхом быстро провела по мокрому лицу и унеслась на свою кровать. Отвернулась к стене, боясь быть пойманной с поличным. Закуталась в одеяло с головой и прижала колени к груди. Захныкала сильнее, стараясь не разбудить парня завываниями. Так и уснула в обнимку с коленями и пальцем во рту на влажной подушке.