Когда он узнал что Т/И изнасиловали

Джин

— О господи! Чаги, это... я... просто...— Все нормально, это было давно. Одноклассники надо мной издевались. И в один день они перешли все границы. Сейчас они сидят. Но... Психологическая травма у меня на всю жизнь. Никогда не забуду их школьную форму, не до конца сломанные голоса и запах... Мама с папой так боялись. Я была похожа на живой труп. Дышала, питалась, но не говорила. Долго. Около трех месяцев. Была как комнатное растение, красивый цветок. Но я встретила тебя. И раскрылась.

— Нет, все ненормально! Я очень тронут. Я обещаю, что со мной ты будешь в безопасности и счастлива.

Юнги

— Что, бля?!Ты могла только вытирать руками слезы, которые непрерывно катились по твоему лицу вот уже неделю после того, что случилось. Ты не написала заявление, потому что это сделал твой уже бывший парень и его друзья. И только спустя неделю, когда к тебе вломился обеспокоенный лучший друг, ты дала выход всему, что копилось в тебе за эти дни, когда ты просто сидела и часами смотрела в стену. По сути, даже ни о чем не думая.— Это он был да?Ты кивнула, твои узкие плечи продолжали содрогаться под огромным бесформенным свитером.— Убью суку.— Н-нет. Не уходи. П-пожалуйста. Не оставляй одну. Одна... нет... Не могу больше... — ты закрыла лицо руками, расплакавшись еще сильнее. Хотя казалось бы, куда сильнее?— Не оставлю. — он заключил тебя в свои объятия и не выпускал, пока ты не забылась тревожным сном.Он аккуратно вытащил телефон и набрал лучшему другу.— Привет, твоя помощь нужна. Помнишь хмыря Т/И? Да, высокого такого. Уработать надо. Его и его компашку. Сделаете с парнями?— ...— Они ее изнасиловали.— ...— Нет, сам не смогу. Количественное преимущество — раз, я ее сейчас не оставлю — два.— ...— Да ты дурак, что ли? Не могу я. Она сейчас у меня на руках спит. Не оставлю я ее.— ...— Спасибо, брат.

Хосок

— Я буду ждать сколько скажешь, не волнуйся.— Это не прихоть, Хоби, правда, я...— Все нормально, я не буду давить на тебя с твоим первым разом.— Хоуп, я не девственница.— Тогда я не понимаю, чаги.— Это было давно, но я до сих пор не могу.Ты рассказала ему все. Как тебя зажал новый молодой учитель физкультуры и обесчестил. Ты не верила мужчинам, пока не появился Хосок. С ним тебе было тепло. Он для тебя светил и продолжает светить ярче солнца. Он тебя понял. Ну и пустил слезку.

Намджун

— Откуда у тебя этот шрам? — спросил Джун с утра, гладя тебя по внутренней стороне бедра.— Неважно, — сказала ты, попытавшись отвлечь его, затянув в поцелуй. Но не вышло.— Я серьезно. Я его давно заметил.— Это... Больно, Джун.— Расскажи, — он развернулся на правый бок, пытливо смотря тебе в глаза.— С настоящим отцом я не виделась с пяти лет. Они с мамой не ладили. Вряд ли они вообще любили друг друга. И что удивительно, свадьба у них была не по залету. Нам с мамой было хорошо на протяжении девяти лет.Мне было четырнадцать, когда к нам переехал мамин новый муж. Мама была с ним счастлива. Но он насиловал меня на протяжении четырех лет, пока я не сбежала учиться в другую страну. Лишь бы подальше.— Почему матери не сказала?— Боялась разрушить ее счастье. У нее уже была я. А я подпортила ее жизнь сполна.— Глупая.— Знаю.— И ты отдалась мне спустя два месяца наших отношений, когда я тебя попросил. Ты невероятная глупышка.— Ага. Но зато теперь я не боюсь тебя.— А сначала боялась?— Чуть-чуть.— Люблю тебя. Со мной тебя никто не обидит. Клянусь.— Я тоже тебя люблю.Так твоя безопасность стала смыслом его жизни.

Чимин

— В смысле ты спала с братом?— Он на пять лет старше меня и в подростковом возрасте пользовался этим.— И ты так спокойно об этом говоришь?— Я привыкла быть куклой. С десяти лет и до совершеннолетия. Мне было уже все равно. Мой мир рухнул, когда умерла мама. Отец ушел в запой и тоже долго не прожил, потому что слишком сильно ее любил и не мог без нее существовать. Бабушка с дедушкой воспитывали нас как могли. Но забрать к себе не имели возможности. Просто заходили, оставляли еду, занимались с нами, ругали, если надо было, любили, но не больше. Так что братец использовал меня как только хотел. Только когда я встретила тебя, в моей жизни появился хоть какой-то смысл. Я смогла влюбиться. И понять, что секс может доставлять удовольствие. Не только физически, но и эмоционально. Ты воскресил меня, Пак Чимин.— Боже, Т/И. Я не знаю что сказать.— Ничего не говори. Просто обними меня. Крепко. И не отпускай.— Хорошо.— До конца жизни.— Обещаю.

Тэхён

— Ты мне не сказала! — он ударил кулаком в стену, отвернувшись от тебя. Он так никогда не злился.— Я... Я не могла!— Тебе было так плохо и ты мне ничего не сказала. Просто исчезла!— Тебе больно.— Да, мне больно! У тебя были проблемы и ты мне не сказала! Как я должен сейчас себя чувствовать?! Ты же меня ни во что не ставишь!— Неправда!..— Правда! Разве я не заслужил твоего доверия? Я люблю тебя уже который год! И все безответно. Если не заслуживаю любви, то хотя бы уважение я заслужил? — он уже орал на тебя и из его глаз брызнули непрошенные слезы обиды, гнева и боли.— Почему безответно? — спросила ты, сжимая кулаки, все больше злясь.— Ты... Меня любишь?— Да. С того момента, как ты пытался перенести меня через лужу в парке, но...— Но я запнулся и мы оба упали в нее. — закончил он, уже не скрывая слез. — Я так боялся.— Чего ты боялся, Тэхён-а, чего?— Боялся отказа. Боялся разрушить нашу дружбу.— Я боялась того же.— Мы идиоты.— Да.

Чонгук

— Мы расстались. Ты обещала не звонить, Т/И-я. Сама говорила, что так будет лучше. Из-за моей работы мы почти не видимся. Я тебя люблю, но должен отпустить.— Я... знаю, но... Мне больше некому набрать. — просипела ты в трубку.— Что с тобой? Ты плачешь.— Я... Я глупая. Очень глупая. — ты уже рыдала в трубку. Ты только приползла домой. Одежда порвана, местами заляпана твоей же кровью. В паху болело и жгло.— Я выезжаю. Только скажи, что случилось.— Я пошла через парк. Через который ты меня всегда водил, но одной ходить запрещал и не говорил почему.— Блять. Это я идиот. Не сказал тебе, что там территория банды. Я могу ходить там беспрепятственно. Мой старший брат главарь другой банды, посильнее этой, так что меня там не трогают. А ты туда одна пошла сегодня. Тебя запомнили и заметили. Мне жаль. Ты стала их объявлением.— Каким объявлением? — держась за живот, провыла ты, пытаясь вникнуть, во что тебя впутал Чон и его дикая семейка.— Нам объявили войну. И я отомщу за тебя.— Чонгук-и, только не...Чонгук ухмыльнулся, предвкушая расправу над твоими насильниками, и внимательно смотря на дорогу ночного города.— Я смою то, что они с тобой сделали, их кровью.