глава 15

Князь касается предплечья Пэйтона и ведет за собой – в кабинет. Это большая комната, похожая на библиотеку. Две стены уставлены массивными дубовыми шкафами с книгами – они тянутся до самого потолка. На третьей стене – большое прямоугольное окно с деревянными рамами. А на четвертой – коллекция бабочек в изящных рамках под стеклом.У окна стоит стол, на котором горшки с комнатными розами, пересадкой которых занимается Габриэль. Позади стола высится лестница, впереди – удобный диванчик. Князь жестом приглашает Пэйтона сесть на него. Сам опускается рядом, снимает белую маску и поправляет льняные волосы. В васильковых глазах – печаль.– Ты снова проиграл, – говорит он со вздохом, снимая белые перчатки.– Обидно, Габриэль, – отвечает Пэйтон.В этой комнате он чувствует себя неуютно, будто за ее стенами морг.– Не можешь сосредоточиться? Ты ведь помнишь, что скоро состоится твоя игра? Та, которую ты мне должен взамен на то, что я назвал тебе ее имя. Имя той, которая убила твоего брата. Ставки будут делать на тебя, – ласково говорит Габриэль. – Время близится. Я позвал тебя к себе, чтобы напомнить об этом.– Я и так прекрасно помню, – цедит сквозь зубы Пэйтон.– Мне кажется, ты изменился. Что-то в тебе не так. Что-то не то…Габриэль с шумом втягивает воздух, будто пытаясь учуять, что не так с его гостем. Его глаза останавливаются на лице Пэйтона, впиваются в него, пытаются рассмотреть мысли. – Она тебе нравится?– Нет, конечно, – легко отвечает Пэйтон, но тотчас вспоминает ее глаза, губы, руки.Он понимает, что Элизабет сводит его с ума, но не собирается признаваться в этом Габриэлю. Тот не должен знать о его слабости.– Уверен? – переспрашивает Габриэль. – Ты ведь отомстишь за брата? Не отступай, прошу. Ты должен это сделать. Это твоя священная миссия. Твой путь. Не сбейся с него.– Сделаю. – Голос Пэйтона звучит холодно. И надеюсь, твоя ставка сыграет.– Я тоже. – Князь тонко улыбается, но за этой улыбкой кроется то, что Пэйтон разгадать не в силах. – Покрепче влюби в себя убийцу своего брата, друг. Пусть ей будет больно. Так больно, что сердце начнет разрываться, как у Дилана.От того, что он произносит свои лживым ртом имя его младшего брата, у Пэйтона внутри все плавится, но он снова не подает вида. Остается спокойным и уверенным. Научился сдерживаться.– Я сделаю это, уже сделал, – говорит Пэйтон. Она от меня без ума, влюблена, как кошка. Я подсадил ее на любовь ко мне. Осталось совсем чуть-чуть. Спасибо, что дал мне шанс.Габриэль довольно улыбается, прикрыв глаза.– Демон – не сущее зло. Демон – мятежный дух, – говорит он многозначительно.Пэйтон кивает, повторяя про себя, что Князь проклятый псих, место которому в больнице с решетками на окнах. Но он не озвучивает своих мыслей. Просто внимательно смотрит на переносицу Князя тот не любит, когда ему смотрят в глаза, а в разговоре Пэйтон привык ловить взгляд собеседника. Провоцировать Князя ни к чему.– Кстати, зачем ты встретился со мной? – спрашивает Пэйтон.Ему действительно интересно. Однако эта встреча ему не понравилась. Захотелось вдруг закрыть Элизабет плечом, чтобы Габриэль даже смотреть на нее не мог.Противоестественное желание. Она этого не заслуживает.– Стало интересно, выдаст она себя или нет. А она упала в обморок, – смеется Габриэль, – вот потеха! Бедная девочка, наверное, испугалась.– Еще бы, – говорит Пэйтон со злой усмешкой. – Часто ли бывшие даймоны радуются тебе?– Нечасто, – смеется Габриэль. – Из клуба мало кто уходит.– А как же ей удалось? – спрашивает Пэйтон. Она ведь ушла.– Ушла. Ты разве еще не догадался, мой друг? Причина лежит на поверхности. Она слишком проста, чтобы ты ее не заметил.– Не знаю. Ничего в голову не идет. Скажи лучше ты, – просит Пэйтон.– Ты так и не понял? – с неприкрытой жалостью смотрит на него Габриэль. – У нее раздвоение личности.Эти слова – как выстрел из пистолета с глушителем.– Что? – поднимает на него ошарашенный взгляд Пэйтона.– Диссоциативное расстройство идентичности так это правильно называть, – отвечает Габриэль. Крайняя степень диссоциации – механизма психологической защиты, когда человеку кажется, будто все происходит не с ним, а с кем-то другим.«Кажется, будто бы все это происходит не со мной. Будто я наблюдаю со стороны. У меня это часто бывает», – слышит Пэйтон ее звонкий голос. Вспоминает, как она вела себя с Сиерой – не моргнув порезала руку до крови и ушла, сжимая осколок. Вспоминает, как недавно ее приняли за другого человека – вчера, в ресторане. Та девушка назвала ее Райли.Пэйтон молчит – пытается понять, что происходит. Не верит в это. Не может поверить.Какое, к черту, раздвоение? Откуда? В смысле? Габриэль встает, чтобы взять со стола воды.– Ты озадачен? Знаешь, и для меня это было неприятным сюрпризом. Их две. Элизабет и Райли. Ангел и демон. Две личности в одном теле. Знаешь, когда я познакомился с Райли, я едва в нее не влюбился – красивая, словно ангел, но такая порочная… Ты бы знал, что она со мной делала. Маленький злой гений – сводила меня с ума. – Габриэль с наслаждением пьет из бокала. – В ней столько всего было намешано. И страсть, и коварство, и стремление к наслаждениям. Она – истинная бунтарка. Мятежница. Настоящий демон. И боже, такая сладкая – я просто не мог от нее оторваться! Не мог ею напиться! Я столько стал рисовать – малышка Райли была генератором моего вдохновения.Голос Габриэля становится восторженным. Он стоит у стола, опираясь на него, пьет вино и мечтательно смотрит в черное окно.Пэйтон молча слушает Князя. Сидит неподвижно и с трудом сохраняет спокойствие, а на его высоких скулах ходят желваки. Взгляд устремлен вниз, на мягкий персиковый ковер, веки слегка опущены, чтобы прикрыть пожар, охвативший его и без того растерзанную и наскоро сшитую душу.– Чтобы попасть в «Легион» побыстрее, ей суждено было провести игру с твоим братом. «Ты станешь одной из нас, если из-за тебя добровольно уйдет из жизни человек», – цитирует Габриэль. – Она сама выбрала это задание. Ей было так интересно! К тому же у нее была кандидатура – твой брат, влюбленный в нее до безумия. Впрочем, ты ее понимаешь, ты ведь такой же, ты выбрал то же самое, когда пришел к нам. Тебе не снится та девушка, нет? Она была милой.Грубые швы на душе Пэйтона рвутся, истончаются; вот-вот она снова расползется на части, но он терпит.– А потом власть над телом захватила Элизабет, – продолжает Габриэль, – почти сразу после гибели твоего брата. Не знаю, что произошло. Райли могла появляться урывками. Она и сейчас появляется ненадолго. Но Элизабет всегда возвращается и захватывает власть. Что-то сделало ее слишком сильной… Впрочем, я не специалист в этой области психиатрии. Но самое забавное – Элизабет ничего не подозревает. Представляешь?Габриэль залпом допивает воду и полощет горло. Звуки кажутся Пэйтону настолько неприятными, что ему хочется встать и врезать Князю. Но, разумеется, он держит себя в руках. Он сильный. Он может.– Почему ты не сказал мне об этом раньше? глухо спрашивает Пэйтон, чувствуя себя полным идиотом, жалким куском мяса.– Это была интересная загадка, – пожимает острыми худыми плечами Габриэль. – Хотелось узнать, сумеешь ли ты разгадать ее. Ты ведь удивлен, правда? Это так здорово – удивляться. Многие из нас давно не способны на это. Поэтому приходят в «Легион». Я даже тебе завидую, друг.Пэйтон разбит. Раздвоение личности? Он никогда и не думал над этим. Считал, что Элизабет – маленькая жестокая стерва, которой нравится чужая боль и ощущение власти над людьми. Она не из категории скучающих богатых мальчиков и девочек – она из психов, тех, у кого чужие слезы вызывают радость. Именно поэтому он слал ей цветы, четное количество, чтобы зацепить ее безумие. Именно поэтому постоянно играл с ее эмоциями – переставлял настройки на эквалайзере чувств, заставляя ее ощущать то страх, то влечение, то ненависть. Потому что думал: «Элизабет – чертова психопатка. Психопатка, к которой немыслимо тянет. Которой по вкусу токсичные отношения. Которая узнает вкус его мести – за брата, за то, что довела его до самоубийства». Но когда он целовал ее, сам испытывал то отвращение, то возбуждение, то нежность. Привязывая Элизабет к себе, он все больше и больше привязывался к ней сам. Сходил с ума. У нее раздвоение личности. Убийца его брата скрывается в ее теле. В теле девушки, которую он полюбил вопреки всему на свете и ненавидел себя за это.– Что ж, спасибо, что открыл мне глаза. Я пойду. Нужно многое обдумать, – бесцветным голосом говорит Пэйтон.– Иди, конечно, мой друг, иди. И аккуратнее за рулем. И еще, – мягко останавливает его Габриэль, когда Пэйтониподходит к двери. – Я знаю, что ты не такой, но… ты не должен делать ничего, что может навредить клубу. И игра – она состоится. Тебе придется сделать выбор. Ты обещал.– Сделаю, – не оборачиваясь, кидает Пэйтон и уходит.Габриэль улыбается. Когда за Пэйтоном закрывается дверь, он смеется и запихивает в рот землю из цветочного горшка.Через несколько дней Пэйтон узнает, что сестра того парня с собрания покончила с собой в СИЗО, куда попала спустя семьдесят два часа после задержания по статье 228. Говорят, она была слишком сильно напугана, не смогла пережить случившееся. Что было с ее братом дальше, история умалчивает. Но знаменитый певец так и не появляется.Демоны торжествуют.