Глава 57. Так будет с каждым, кто обидит тебя.

Место сделки казалось весьма примитивным, но странным: деревья, чьи верхушки соединились, создавая ощущения готического стиля, нервно покачивались; Луна,освещающая часть земли, покрытой тёмной сырой листвой — этот свет проходил лишь на отдельные участки почвы из-за густоты крон деревьев, растущих там. Беноист ощутила запах сырости от недавнего дождя, который исходил из промокшей коры деревьев и листьев, лежащих на поверхности почвы. Совершив один невинный шаг, она услышала похрустывание ветки, ощущая какое-то чувство обязанности к неодушевлённому предмету. Вероятно, в этом и провалялась вся её душевность. Заинтересованность Клэр подвергла её к неожиданному приходу Дженны, являвшаяся "вторым лицом" этой сделки.

—Хей, блондинка!—крикнула Дженна, обращаясь к Беноист.

—Клэр...–исправила её светловолосая.

—Внучка моей подруги... Хм... Забавную иронию предоставила нам судьба,—загадочно улыбнулась злая ведьма.

—Ты веришь в судьбу?—будто этот факт вызвал у Клэр чувство отвращения.

—Нет! Что за бред?—соврала злобная ведьма, чтобы её предшественница не подумала, что она имеет свои слабости или то больше — веру в Бога.

—Тогда давай своё условия сделки мне, а я отдам тебе своё. И помни... Ты не должна трогать Стефана, или я найду этот кулон и уничтожу тебя им же,—предложила Клэр, оставляя между ними пару сантиметров.

Руки конкурентки пустились в карман чёрных облегающих джинс, откуда она, протянув в руке, достала какой-то неизвестный Беноист ключ, который через пару мгновений оказался в руках доброй ведьмы, кинувшая вопросительный взгляд на Дженну, требующая от неё такого же жеста, и тогда Клэр осознала всю простоту ситуации, ведь раньше так ей всё просто с рук не сходило.

—Это всё?—недоумевающе поинтересовалась Беноист, опустив кулон в ладонь Дженны.

—Это ключи от машины с телами в гробах всех Майклсонов. У меня нет надобности врать тебе. Я получила то, что хотела,—усмехнулась Дженна и странно растворилась в воздухе, оставив ведьму наедине со своими мыслями.

Запястье Младшей Майклсон было подвержено ране, которую вызвал порез осколка стекла с вербеной, чтобы царапина долго могла не заживать. Склонившись над открытым гробом с телом Никлауса, она вытянула руку вперёд, чтобы капли её "волшебной" крови попали на уста отца для его быстрого пробуждения.  В надежде на скорое возвращение Клауса в нормальный мир, Фей опробовала свою магию на нем, но ничего не вышло.

—Пап, проснись, пожалуйста...

Она взяла в руки его окаменевшую ладонь и пробралась в разум, где ей сопутствовали лишь редкие всплески огня. После парочки нервных вскриков в пустоту Младшая Майклсон принялась на поиски отца в его собственном разуме.

Имея чуткий слух и запах, она вырвалась в комнату, где было множества дверей в другие комнаты, в одну из которых она решила зайти. Оказавшись свидетелем интересной беседы первородного гибрида и неизвестного ей оборотня, она заметила в этих воспоминаниях деревянную кровать — колыбельную для маленьких детей, в которой увидела себя в возрасте двух месяцев и умилилась, но такой важный момент прервала реплика того самого мужчины, который что-то бурно обсуждал с её отцом:

—Ты должен помнить своё обещание, Никлаус!—произнёс тот мужчина, напоминающий ей кого-то знакомого.

—Это случится, когда ей будет 22 года!—крикнул Ник, опираясь руками о стол.

—В нашем роду уже есть оборотень, подвергнутый проклятию той ведьмы! Без твоей дочери он будет вечно находится в шкуре волка!—резко ответил тот оборотень,—Это мой сын! Ты должен понимать, какого это видеть своё дитя бесчувственным чудовищем!

—Ты собираешься внушить Алисе вступить в сверхъестественные брак в возрасте двух месяцев? Ты остроумней, чем мой старший брат...—усмехнулся Клаус.

—Я просто напоминаю тебе твои слова, сказанные 350 лет назад...

Этот разговор насторожил Фей, и она выбежала из комнаты, ощущая будто это были ложные видения. Следующая комната вела за собой, и следующая, и следующая, пока Майклсон не услышала душераздирающие вскрики первородного, висевшего на цепях в гостиной собственного дома. Находясь в заточении собственного разума, ты понимаешь, что старые слова выходят наружу, а запоминающиеся поступки всплывают на поверхность, создавая иллюзию всего знакомого, например, как комната собственного дома, в котором ты жил буквально 400 лет.Увидев отца, чьи руки были закованы в цепи, пропитанные вербеной, она не усомнилась в том, что это был знакомый ей человек. Это был Марсель — ученик Никлауса, которого Марсель считал своим отцом.

—Марсель?—ошеломлённо спросила Фей, на что парень обернулся, и она осознала, что находится в реальном измерении и уже не является духом.

Глаза ученика Никлауса налились кровью, показывая что жажда крови бушует внутри его и управляет им, но магия Фей спасает девушку, заставляя кости вампира очень сильно ломаться, от чего тот повалился на пол с вскриками боли.После такого поворота Майклсон поспешила к отцу, с которого сняла все кандалы способностью телекинеза, ведь вербена могла обжечь её, и тогда она не имела бы возможности хоть как-то передвинуть их.

—Хей, вставай!—помогла девушка подняться Никлаусу.

—Я в порядке,—настоял Ник, отказываясь от помощи дочери.

—Твой разум убивает тебя. Постарайся не думать об ужасных воспоминаниях...—предложила Младшая и протянула "волшебный" пузырёк, после отпития которого Никлаус спокойно встал на ноги, а Фей улыбнулась.

Эта победная ухмылка подержалась две секунды, после чего Марсель впился в шею Младшей, а Никлаус вонзил своему ученику кол в сердце. Властно встав над телом Джерарда, он убедительно произнёс, смотря на Фей, после чего та рассмеялась:

—Так будет с каждым, кто обидит тебя...

После возвращения исходных мыслей Никлауса и остального семейства Майклсонов: Ребекки, Элайджи и Кола, их семейной ведьмой стала Клэр, рождённая в бурю. Такой поворот событий и неожиданных решений удивил Беноист, ведь пройдя обряд посвящения в данный чин, она приобретает ещё большую силу от древнейшего семейства.