Глава 40. Клин клином.

Дорогие читатели! Я рада, что вы до сих пор читаете историю, написанную мной. Имея некоторые обстоятельства и прийдя к решающим выводам по поводу развития событий в этом произведении, я со своей коллегой по другим историям, которые мы писали, но не выкладывали их на какие-либо порталы, решили совместить на время историю моего главного персонажа и историю её главного персонажа, которую вы узнаете, прочитав это произведение, имеющее следующую ссылку: http://my.w.tt/UiNb/DWnUKA4koAWe all bound in blood— (в переводе "Мы все связаны кровью") история Даниэла Эндрю Шармана, чья жизнь полностью состоит из лжи и недоверия.

Кол начал трястись. Из рта потекла кровь черного цвета, как и из носа. Еле выговаривая что-то и одновременно захлёбываясь, Кол приказал племяннице взять мольберт своего отца. Никлаус был выдающимся художником, который рисовал во время порывов злости, депрессии или когда его настроение достигало высот. Его картины видели миллионы туристов на стенах Эрмитажа, не замечая имени автора. Каждый его мазок кистью предполагал его ход в борьбе с кем-то... Он делал то резкие, то плавные движения — всё зависело от его состояния. За несколько минут пустое белое пространство превращалось в изобилие тёплых и холодных красок... Жилки первородного гибрида напрягались, что показывало его моральную и физическую неприкосновенность в те моменты, потому что его нервные срывы могли отразиться на других плачевными последствиями, что уже происходило когда-то... Взяв неиспользованный мольберт отца, Фей ощутила, будто бесконечный прилив воспоминаний. Всё переплеталось в кучу, и отобрать отдельные моменты она не могла, потому что мать забрала у неё достаточно воспоминаний об отце. Взяв себя в руки, она взяла из многочисленного потока информации один момент, произошедший восемнадцать лет назад, в то время, как маленькой Фей было четыре года.

Обеспокоенная Малышка Майклсон пробудилась после ночного кошмара  в холодном поту, с учащённым дыханием, красными опухшими от слёз глазами. Выйдя из своей комнаты, она со страхом направилась к комнате родителей. Фей поспешила войти в покои отца, но её взгляд остановился на очередном неудавшемся эксперименте Никлауса — на трупе гибрида, лежащего на ступеньках главной лестницы, ведущей на следующий этаж. Девочка ужаснулась и убежала в комнату Клауса с ужасными, но уже известными отцу, вестями. Раньше малышка открывала железные двери с сильной, но в прибывавшем шокированном состоянии, она распахнула железную дверь. Увидев отца в порыве злости, она услышала от него слова:

—Уходи, Ребекка!—закричал Никлаус и стоял спиной к дочери, совершая резкие элементы кистью на полотне.

Собственно, это и была часть истории его лучшей картины "Луна над Bourbon Street".

Он думал, что это его была младшая сестра, которая часто разведывала состояние брата - тирана, потому что такую тяжёлую дверь мог открыть человек старше 10-ти лет, но людей подобных по такому критерию в доме не наблюдалось, кроме матери Фей - Кары, сестры Майклсон и как всегда находившегося дома Кола. Почувствовав женский запах, Никлаус неоднократно просил девочку покинуть его комнату, всё ещё осознавая , что это была сестра, но Фей стояла на одном месте неподвижно, что привело первородного гибрида в бешенство. Он сжал кисть в руках настолько сильно, что послышался громкий хруст дерева. Малышка насторожилась, пристально разглядывая сжатые кулаки отца. Протекла одна жалкая ожидающая секунда, и Никлаус, не целясь закинул сломанную кисть в грудь девочки. После осознания увиденного гибрид поспешил к дочери, чья кожа начала становиться серой, ведь деревянные щепки уже проникли в её сердце.

После подробного описания её воспоминания Фей вернулась в реальность к своему кровоистекающему дяде, пытающемуся достучаться до задумавшейся племянницы всеми способами, которые были ему доступны.

—Рисуй!—закричал Кол, на что Фей волнующее начала "метать" взгляд по комнате, но взяла мольберт и начала рисовать с вампирской скоростью по критериям дяди,—Полуквадратное лицо, серо-голубые глаза, больше голубого! Широкие скулы! Волосы с кудряшками, как у Бенедикта Камбербетча. Лоб не широкий и не узкий...

Алиса наносила последние мазки и с выдохом надежды развернула мольберт к Колу, упираясь на него сложёнными руками и поинтересовавшись личностью этого мужчины, которого она нарисовала.

Пару часов спустя она усердно ходила по главной улице своего города, держа в руках большой портрет неизвестного ей парня в надежде найти тот адрес, который занесла в Google Карта. На экране устройства высветилось имя её друга - Кая, что привело её в раздражённое состояния, так как он звонил ей буквально полчаса назад. Издав нервный выкрик, она взяла трубку, буквально закричав:

—Да?!

—Сон избегает меня...—пожаловался Кай, лёжа на какой-то кушетке лицом вниз, относительно отверстию, где была его голова.

—Видимо сон неплохо знаком с тобой!—вскрикнула Майклсон.

—Возможно, это всё из-за Дэйва...—грустно предположил Паркер.

—Паркер, я имею проблемы, которые трудно мне трудно решить! Мой родственник в опасности, и меня не волнует твоё состояние на сей момент, потому что все те, кто мне дорог либо умирают, либо уходят от меня!—выговорилась Фей, на что Кай долго молчал в трубку.

—Видимо они все неплохо были знакомы с тобой...—проговорил со скрытым сарказмом Паркер, когда ему начали массажировать спину, что отразилось на последние слоги его реплики, и он отключился.

После мстительной фишки Кая о взаимности, которую он обычно называет: "Клин клином", Майклсон, пребывающая в нервном срыве, начала говорить сама с собой, заблуждаясь в своим действиях:

—Я в центре города с огромным портретом неизвестного мне человека, который привиделся Колу, и теперь я несу его ведьме, которая заклинанием найдёт его. Класс! Это высшая степень сумасшествия, Майклсон!

Навстречу ей шёл парень, который показался ей странным, так как он пытался рассмотреть полотно в руках девушки, который она пыталась скрыть от незнакомца. Не ожидая от парня ничего, она направилась дальше по своим делам, но представитель мужского пола оказался более назойливее и выносливее. Он предстал перед Майклсон, произнеся своим жаргоном:

—Добрейший денёчек, девушка...

—Это знакомство?—попросила уточнить Фей.

—Почти, но меня интересует этот рисунок. Он вам нужен сейчас?—указал незнакомец на полотно, взглядом прокомментировав его в хорошую сторону, но Майклсон посмотрела на него убедительно, будто ожидая чего-то, но он быстро догадался и сказал своё имя,—Коди...

—Коди...?—интонационно показала недостаток чего-то девушка.

—Кристиан. Коди Кристиан,—произнёс парень целесообразно.

—Фей,—произнесла она своё имя, но Кодирует взглядом попросил дополнить,—Майклсон. Эта картина сейчас очень много значит для меня, а для тебя она ничто.

—Если ничто, то только для тебя, потому что ты нарисовала моего лучшего друга, который сейчас, кстати говоря, имеет проблемы,—оправдывался Коди.

—Ты слишком вспыльчив,—прокомментировала Фей.

—Но не настолько, как ты. Это трудно контролировать себя, когда одновременно вампир, оборотень, ведьма? Хочется же всех убить нахрен. Странно, что ты держишься, Майклсон.

—Если ты знаешь его, расскажи мне о нём! Мой дядя испытывает перегрузку воспоминаний. Ему важно знать, кого он видит.

—Я не помогаю незнакомцам, но... кажется, ты милая и безобидная... Я расскажу тебе о Дэне. Плата?

—Ну... Что-то...—пыталась подобрать адекватные слова Майклсон.

—Алкогольное...—дополнил Коди, на что получил одобрительный жест Фей.