Глава 21. Последствия импульсивных решений и маленькое унижение.

Абсолютная тьма. Казалось, время остановилось, или перестало существовать вовсе. Ни боли, ни звука, ни ощущения тела. Только пустота.

Это все? Я умерла? В этом заключается конец? Просто исчезнуть в бесконечной черноте?

Но внезапно что-то начало меняться. Где-то вдалеке вспыхнула искорка света, и постепенно изображение перед глазами начало проясняться, будто кто-то медленно настраивал фокус на камере.

И первое, что я увидела — это мирно спящего Пирожка.

Моего кота.

На моей кровати.

На МОЕЙ кровати!

Я не могла двигаться, не ощущала свое тело, но точно знала: это была моя комната в реальном мире. Та самая мятая простыня, цветы на подоконнике, гитара у изголовья кровати, рабочий стол, уставленный техникой и кольцевыми лампами.

А за столом сидела ... я.

Живая, абсолютно целая, без всяких следов побоев и ужаса, которые я пережила в Форксе. Лишь некрасивый синяк на левом предплечье в форме ладони Джеймса напоминал мне о какой-то связи между нами. На моем лице сияла лёгкая улыбка, я выглядела почти счастливой.

Я стримила.

На экране чата кипела жизнь, сообщения летели одно за другим, зрители активно общались. Вторая я смеялась, жестикулировала, корчила рожицы своим подписчикам. На кровати уютно устроились коты, свернувшиеся клубочками и тихо посапывая.

ЧТО ЗА ХУЙНЯ?!

Я не понимала, что происходит. Моё сознание плыло.

Реальность действительно разорвалась на две линии: в одной я выбрала ту дорогу, которая привела меня в треклятый Форкс, а в другой я... просто отвезла котов к грумеру? Осталась в своей прежней жизни, абсолютно не подозревая, где-то в другом месте меня избивает вымышленный вампир?

Вторая я вдруг получила уведомление о донате. Я увидела, как её глаза загорелись, как она с благодарностью обратилась к вьюверам.

— Спасибо огромное, ребята! Вы лучшие! — сказала она с радостной улыбкой.

В этот момент я осознала: эта версия меня продолжала жить дальше. Её жизнь налаживалась, она выглядела довольной, даже счастливой. Она ничего не знала обо мне. О том, что я сейчас вижу её через пелену, запертая в невидимой клетке.

Горечь скатилась тяжёлым грузом внутри.

Мне нет места в её жизни. Я просто не смогу туда вернуться. Эта жизнь — её. Не моя. Код программы был переписан. Она была другой версией меня, которая осталась в реальности, и эта реальность, кажется, начала приносить ей какое-то подобие счастья. Или как?

А я... Я была кем-то другим. Чужаком в собственной жизни.

Я просыпалась медленно, будто выныривала из густой, вязкой темноты. Вокруг всё было расплывчатым: белый потолок, мягкий свет лампы, запахи йода и лекарств. В голове жутко стучало, как будто кто-то барабанил изнутри черепа, тело казалось чужим и минимальное движение отзывалось болью.

Мои глаза сфокусировались, и я начала различать детали. Окно с белыми занавесками, монитор с тихим пиканьем где-то справа, пластиковая бутылка с капельницей, тонкая трубка, ведущая к моей руке. Больничная палата.

В горле пересохло. Я повернула голову и увидела знакомое лицо, которое я мечтала и боялась увидеть одновременно. Эдвард. Он сидел на стуле рядом с кроватью, его локти опирались на колени, а в глазах застыла тревога.

— Эдвард... — выдохнула я, едва слышно.

Он тут же встрепенулся, подался ко мне и бережно взял мою руку в свои прохладные ладони.

— Марселин, тише, — его голос был мягким и очень встревоженным. — Всё в порядке. Все позади.

Я попыталась приподняться, но резкая боль в груди заставила меня зашипеть и упасть обратно на подушки.

— Нет, не двигайся, — Эдвард тут же оказался ближе, поддерживая меня за плечо. Его пальцы нежно скользнули по моей щеке, как будто он боялся причинить мне ещё больше боли. — Ты в больнице. Всё кончилось.

Я зажмурилась, стараясь переварить сказанное. Больница. Значит, я жива. Но какой ценой?

— Это всё я... — я поморщилась, и слёзы подступили к глазам. — Всё испортила... обманула всех... угнала твою машину...

Эдвард перебил меня, его голос звучал спокойно, но в нем читалась боль:

— Мне плевать на машину. Ты жива — это единственное, что имеет сейчас значение. Ты не виновата, Марселин. Джеймс обманул тебя. Он сыграл на твоих чувствах. Он обманул всех нас.

Я почувствовала, как волна стыда захлёстывает меня.

— Я должна была дождаться тебя, — прошептала я, стараясь не встречаться с ним взглядом.

Он горько улыбнулся и наклонился чуть ближе.

— Да, должна была, — в его голосе не было упрёка, только усталость и боль. — Я уважаю твою самостоятельность, Марселин, правда. Но ты слишком вспыльчивая, слишком импульсивная. Ты веришь тем, кому не стоит, а тех, кому следовало бы - игнорируешь.

Я отвернулась, слёзы начали струиться по щекам.

— Прости... я такая дура.

Эдвард аккуратно вытер мою щёку большим пальцем, его прикосновение было прохладным, но от него стало теплее на душе.

— Не плачь. Всё уже позади.

Он мягко наклонился и поцеловал меня в лоб. Этот поцелуй был легким, почти невесомым, но в нём было столько нежности, что я не смогла сдержаться и разрыдалась.

— Джеймс... он меня укусил? Я стала вампиром? — выдавила я сквозь слёзы.

Эдвард усмехнулся, но в его глазах всё ещё тлело беспокойство.

— Если бы ты стала вампиром, ты бы сразу это почувствовала, — он погладил меня по волосам. — Нет, мы успели вовремя. Никто тебя не кусал.

— А коты? — вдруг вспомнила я, и мерзкий страх вновь зашевелился внутри.

— С ними всё в порядке, — он улыбнулся. — В тот вечер я поехал к тебе домой, забрал котов, и развернулся. Джеймс был в твоем доме ранее, но, видимо, я его спугнул. Уже подъезжая к нашему дому, я услышал в мыслях родных панику и осознал что ты сбежала, — его лицо помрачнело, —Эммет и Джаспер сразу погнались за тобой. Элис пришло видение — она нарисовала то же самое здание, что и ты неделю назад. Мы поняли, где ты, и пошли искать.

— Это всё длилось так долго... — прошептала я, чувствуя себя измотанной даже от одной мысли.

— На самом деле, с момента твоего побега до того, как мы расправились с Джеймсом, прошло около получаса, — объяснил он.

Я усмехнулась, несмотря на боль в теле.

— А для меня это было целой вечностью. Этот придурок швырял меня по стенам как мячик для пинг-понга. И знаешь, что? Надеюсь, перед смертью он слышал, как я его послала.

Эдвард улыбнулся краем губ.

— Джеймс больше никогда не потревожит тебя.

— Со мной все плохо? — я слабо пошевелила рукой и поморщилась от боли.

— Несколько переломов рёбер, плеча, ключицы. Ушибы, раны. Но ты поправишься, — он посмотрел на меня так, будто это был факт, в котором нельзя сомневаться.

Я застонала, заметив иглу в своей руке.

— Я никогда ничего не ломала. Никогда не лежала в больнице. И, чёрт, никто ничего никогда не колол мне в вену.

Эдвард мягко рассмеялся.

— Ты действительно после всего испугалась иголки? Самое страшное уже позади, — он наклонился и поцеловал меня в щёку. — И прости меня. Всё это произошло из-за меня.

— Из-за тебя? По-моему, твоя причинно-следственная связь немного недоработана, — пробормотала я, слабо улыбаясь. — Если бы не вы, Каллены, я бы сошла с ума в этом мире.

Эдвард коснулся моей щеки.

— Карлайлу пришлось позвонить Джо. Он сказал, что ты поссорилась со мной, угнала машину, собиралась на ней заехать за вещами и поехать в аэропорт, но машину занесло в кювет. Джо уже летит в Форкс.

Я застонала.

— О нет. Он будет в ярости...

— Мы справимся, — уверенно сказал Эдвард.

Дверь открылась, и я услышала лёгкие шаги, прежде чем увидела Карлайла и Элис. Карлайл выглядел безупречно спокойным, но в его глазах читалось то же напряжение, что и в глазах Эдварда.

Элис же выглядела злой: строгий взгляд, руки скрещены на груди, бровь приподнята так, что я тут же почувствовала себя пятилеткой, которую собираются выговаривать за разбитую вазу.

— Ну как ты, автогонщица? — спросил Карлайл с лёгкой улыбкой, поднимая одну бровь.

Я почувствовала, как краска стыда приливает к моим щекам.

— Я... — начала я, но не знала, что сказать. — Простите меня. Я не хотела...

— Ты просто кошмарная, Марселин! — выпалила Элис, наступая на меня. Её голос звенел, как натянутая струна, готовая лопнуть. — Невыносимая, отвратительная! Как я вообще могу тебе доверять после такого?

Я почувствовала, как стыд, который до этого сидел где-то в груди, начал расползаться по всему телу.

— Элис, не сейчас, — Карлайл строго посмотрел на неё, слегка приподняв ладонь, словно пытаясь удержать бурю.

— Нет, она права, — я хрипло сказала, опуская глаза. — Я поступила безрассудно. Поверила, что смогу справиться одна. Это было глупо и... мне очень жаль.

Элис тяжело вздохнула, её плечи слегка расслабились. Она шагнула ближе, её тон стал чуть мягче.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, присаживаясь на край кровати.

— Ничего. Джеймсу наверняка сейчас похуже, — выдавила я слабую усмешку.

Элис чуть улыбнулась, но тут же закатила глаза.

— Ты даже не представляешь, сколько неприятностей ты нам устроила. Знаешь, как трудно было не потерять самообладание, когда твоя кровь пахнет... чертовски вкусно?

Карлайл и Эдвард одновременно повернулись к ней.

— Элис, что ты?! — Эдвард укоризненно посмотрел на сестру.

— Что? — пожала плечами она, выглядя абсолютно невинно. — Просто факт.

И я не смогла сдержаться. Боль в теле вдруг перестала быть такой важной, потому что смех вырвался сам собой. Я засмеялась, не обращая внимания на тянущие рёбра, и даже не старалась остановиться.

Элис фыркнула, глядя на меня, но в её глазах уже не было злости — только облегчение.

Прошла неделя. Время в больнице было мучительно медленным, затянутым в липкой паутине антисептического запаха и унылого монотонного шума. Гулкие шаги медсестёр по коридорам, тихий писк мониторов, и отвратительная больничная еда, которую я, кажется, буду видеть в кошмарах. Единственным светлым пятном во всём этом был Эдвард. Он не отходил от меня ни на шаг.

— Тебе нужно хотя бы делать вид, что ты ешь или спишь, — однажды заметила я, улёгшись поудобнее, насколько это вообще было возможно, будучи полностью в гипсах и повязках. — А то медсестры скоро начнут строить теории заговоров.

— Пусть строят, — ответил он спокойно, поправляя моё одеяло. Его взгляд был тёплым, но тревога читалась в каждом движении.

Эдвард был рядом почти постоянно, но стоило ему выйти из палаты — хоть на пять минут, — боль и одиночество тут же накатывали волной. Я ненавидела эту больницу и ненавидела себя за то, что поставила всех в такое положение.

В день выписки за мной приехал Джо.

Он вошёл в палату с таким тяжёлым выражением лица, что я сразу поняла: разбор полётов неизбежен. Но вместо того чтобы наброситься на меня с упрёками, он резко остановился, увидев меня.

— Чёрт возьми, Марси... — пробормотал он и осторожно, почти нерешительно, обнял меня, стараясь не задеть гипсы. Я инстинктивно дёрнулась, от чего в правом боку болезненно заныло, и ойкнула.

— Извини, — быстро произнёс он, тут же отстраняясь.

— Всё нормально, — выдохнула я.

На обратном пути домой я молчала. Джо тоже молчал, но я отчетливо чувствовала его взгляд. Он несколько раз открывал рот, будто хотел что-то сказать, но, видимо, передумывал.

Когда мы вернулись, Джо настоял на обеде. На кухне пахло супом и свежеиспечённым хлебом.

— Руку-то хоть поднимать можешь? — спросил он, наблюдая, как я осторожно беру ложку.

— Правую могу, — ответила я с натянутой улыбкой.

Суп оказался вкусным. Он был горячим, с лёгким ароматом зелени и чеснока. Я медленно тянулась ложкой к тарелке, стараясь не сделать лишнего движения, чтобы снова не почувствовать тупую боль в плече или рёбрах.

Джо, наконец, не выдержал:

— Ты хоть понимаешь, что могла убиться?

Я посмотрела на него, опустив ложку.

— Понимаю, — ответила тихо.

— Что на тебя нашло, Марси? — Он старался говорить спокойно, но голос всё равно срывался. — Ты могла погибнуть. Ты почти взрослая девушка, а повела себя как капризный безрассудный ребенок! Если бы не Эдвард с Карлайлом... Я даже думать не хочу, чем всё это могло закончиться.

— Мне очень жаль, — пробормотала я.

— Этого мало. Ты понимаешь, что если бы Карлайл решил подать в суд, нам пришлось бы выплачивать стоимость машины? А ты хоть догадываешься, сколько стоит эта чёртова машина?

Я опустила взгляд. Разумеется, я знала: миллион денег.

Но тут же, не поднимая головы, произнесла то, что должна была:

— Мы с Эдвардом поссорились. Он приревновал меня к однокласснику, который мне позвонил. Его гиперопека мне надоела.

Это звучало так неправдоподобно, что я сама чуть не взвыла. Но Джо, к моему удивлению, поверил.

— Господи, — пробормотал он, театрально поднося руку к лбу, будто собирался постучать по нему. — Если у тебя есть парень, на кой черт тебе тогда этот одноклассник? Разве нельзя было все нормально обсудить? Гиперопека? Ты вообще видела, как этот парень не отходил от тебя в больнице? Как пылинки с тебя сдувал?

Я молчала, опустив глаза. Ситуация была выдуманной, но, по сути, отражала реальность. Я действительно могла в минуту импульса разнести всё к чертям, не подумав о тех, кто был рядом.

— Ладно, — смягчился Джо, увидев, как я опустила голову ещё ниже. — Прости, что на тебя наехал. Я просто... я правда был напуган.

— Спасибо, Джо, — тихо ответила я, пытаясь поднять ложку, но тут же зашипела от боли.

Он покачал головой.

— И, кстати, я не позволю тебе больше избегать автошколы. Как только поправишься, пойдёшь сдавать на права.

— Что? Нет!!! — воскликнула я, чуть не уронив ложку. — Я больше никогда не сяду за руль!

— О, нет, моя дорогая. Если ты способна на такие сюрпризы, я должен быть уверен, что ты хотя бы умеешь это делать.

Я застонала, но ничего не ответила.

За окном раздался звук машины.

Элис.

Она ворвалась в дом, как солнечный луч, пронзающий серый зимний день. Её энергия моментально заполнила пространство, разгоняя тяжеловесную тишину между нами с Джо. У неё был какой-то особенный дар — одним своим присутствием менять атмосферу, делая её лёгкой и непринуждённой. Она сияла, и от её ослепительной улыбки становилось неловко за собственную унылость.

— Ну что, как тут наша маленькая разрушительница? — спросила Элис, перекидывая на плечо сумку и оглядывая нас с Джо.

— Добрый день, Элис, — Джо попытался улыбнуться, хотя усталость и грусть не позволила сделать это искренне. — Что-то ты чересчур бодрая.

— Ещё бы, я пришла спасти ситуацию, — она подняла руки, как будто была героиней с афиши. — Сиделка для Марселин уже на месте.

— Сиделка? — Джо изогнул бровь. — И что это значит?

— Ну, ты же не собираешься помогать ей в... как бы это выразиться... интимных моментах? — Элис задумалась, слегка прикрыв рот ладонью. — Переодеться, принять душ, всё такое.

Джо побагровел так, что я чуть не захихикала.

— Ох... ну... это... — он замялся, потом махнул рукой. — Ты, наверное, права. Спасибо за помощь.

— Всегда рада, — Элис легко улыбнулась и села за стол, положив перед собой локти.

— Как Карлайл? Еще сердится? — неловко поинтересовался Джо.

— Карлайл вообще не умеет злиться, — Элис махнула рукой. — Зато я умею, и я была в бешенстве.

Джо сдержал улыбку, её харизма была неумолимой.

— Понимаю. И считаю, что ты имеешь на это полное право.

Я сидела, опустив взгляд в стол. Вмешиваться в их диалог желания не было, особенно учитывая то, что они оба были против меня.

— Ты, кстати, чего молчишь? — Джо повернулся ко мне, в голосе мелькнула строгость. — Элис ведь права, а?

— Ну... я уже тысячу раз извинилась... — начала я тихо, но Элис тут же перебила:

— Тысячу раз, говоришь? Значит, пора на тысячу первый.

Они переглянулись, и на мгновение воцарилась пауза. Джо усмехнулся:

— Ну ладно, пожалуй, не будем её донимать дальше. Хватит на сегодня. Элис, ты пообедаешь с нами?

— Нет-нет, я не голодна, — она качнула головой. — Но с радостью побуду здесь, посижу за компанию.

— Ну что ж, это к лучшему. Марси-то у нас явно не в форме, — он снова взглянул на меня и покачал головой.

— Да уж, — Элис откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. — Только она могла устроить такое шоу и сидеть как ни в чем не бывало.

— Сидеть-то я как раз почти не могу, — пробормотала я, чувствуя, как краснею.

Элис тихо рассмеялась. Джо тоже хмыкнул, но взгляд его оставался добрым.

— Ладно, — Джо встал и направился к кухне. — Элис, налить тебе чаю?

— Если только капельку.— она бросила взгляд на меня, потом вернулась к нему.

— Не сердись на неё слишком сильно, Джо. В конце концов, она живая и это самое главное.

Он замер на секунду, потом кивнул.

— Да уж, слава богу. Хотя у меня до сих пор в голове не укладывается все произошедшее.

— Мы, девушки, все немножко сумасшедшие, — Элис подмигнула мне. — Правда, Марси?

Я только фыркнула, а они оба рассмеялись. Атмосфера постепенно разряжалась, и даже мне стало немного легче.

Элис с лёгкостью поднялась по лестнице вслед за мной. Её шаги звучали так мягко, что я, тащась вверх как раненая черепаха, ощущала себя ужасно неуклюжей.

Мы вошли в мою комнату, и Элис сразу замерла, уставившись на мольберт в углу.

На нём была та самая картина — мрачный склад с покореженной сосной. Элис сделала несколько шагов вперёд, её лицо моментально изменилось, словно тень скользнула по её мягким чертам.

— Это ещё что? — её голос был тихим, но резким, как щелчок резинки.

Я не сразу поняла, что она имеет в виду, пока не заметила, куда направлен её взгляд.

— Рисунок, — сказала я, пожав плечами. — Просто рисунок.

— Просто рисунок? — она резко повернулась ко мне, её лицо было серьёзным, глаза сверлили меня. — У меня такое ощущение, что ты решила составить мне конкуренцию. Откуда ты могла знать, как выглядит это место?

Она взяла холст и перевернула его обратной стороной.

— Элис, ты всегда вне конкуренции, — я попыталась разрядить обстановку шуткой, но вышло неловко. — Я даже не знала, что рисую, если честно. Это... просто случайность.

Она ещё раз мельком взглянула на перевёрнутый холст, поморщилась и вздохнула.

— Это странно, — сказала она, сцепив руки на груди. — Но давай вернёмся к этому позже. Сейчас тебе нужно отойти от всего этого кошмара.

Я кивнула, но внутри всё перевернулось. Было сложно решиться, но я знала, что должна сказать.

— Элис... Джеймс упоминал тебя.

Она повернулась ко мне, нахмурив брови.

— Что? Что он говорил? — в её голосе прозвучало напряжение.

Я закусила губу, раздумывая, как подать эту информацию. Я знала о ее прошлом, а Джеймс любезно дополнил картину ее прежней жизни. Эту информацию нужно было преподнести мягко, чтобы не разрушить её доверие.

— Он сказал, что преследовал тебя, когда ты была человеком. И... что тебе удалось от него улизнуть, только благодаря тому, что ты... обратилась в вампира.

Элис замерла, её взгляд стал стеклянным, и она отвернулась, глядя в окно.

— Я ничего не помню о своей человеческой жизни, — тихо проговорила она после долгой паузы. Её голос звучал так тихо, будто она говорила сама с собой. — Но когда я находилась рядом с Джеймсом, меня охватывали ужас и отвращение. Как будто тело помнит то, что разум давно забыл. И честно... я даже не уверена, хочу ли знать своё прошлое. Оно меня пугает.

Я подошла к ней, стараясь не причинить себе лишней боли, и обняла её здоровой рукой. Элис не сразу ответила, но через мгновение её прохладная ладонь накрыла мою руку.

— Спасибо, что ты со мной, — сказала я тихо. — Спасибо за всё. Ты даже не представляешь, как я тебе благодарна. Это был настоящий кошмар. Я натворила столько дерьма... мне кажется, я всю жизнь буду извиняться перед тобой, перед Карлайлом, перед Эдвардом...

Элис слегка усмехнулась, и я почувствовала, как она сжала мою руку чуть крепче.

— Да ладно тебе. Я уже не злюсь, — сказала она, развернувшись ко мне. — А Эдвард... ему вообще всё равно на историю с машиной. Материальные вещи его не волнуют. Знаешь, он настолько в тебя влюблён, что счастлив просто от того, что ты есть.

От её слов мне вдруг стало жарко. Щёки вспыхнули, а по коже прошли мурашки.

— Элис, ты как-то это... — я попыталась улыбнуться, но голос дрогнул.

Она только рассмеялась, слегка подмигнув мне. Её лёгкость снова заполнила комнату, как солнечный свет, отгоняя все мрачные мысли.

Элис подошла ко мне, осторожно взяв мою здоровую руку в свои холодные тоненькие пальцы. Она перевернула её ладонью вверх и нахмурилась, заметив ссадину с запекшейся кровью и въевшейся грязью.

— Ну что это за вид? — тихо проговорила она. — Тебя надо отмыть.

— Спасибо за наблюдательность, — пробормотала я с раздражением, почувствовав, как меня пронзило чувство неловкости. — Как будто я сама не понимаю, как я выгляжу.

Элис лишь мельком посмотрела на меня, не принимая мои слова всерьёз, и направилась в ванную. Раздался звук открывающейся двери и ее серебристый голос:

— Какое счастье, что здесь и ванна, и душевая кабина. Не смотря на это, ты все равно одна не справишься.

Я вздохнула и закатила глаза:

— Ты серьёзно? Я же не ребёнок, Элис.

Она тут же повернулась, сложив руки на груди. Её взгляд стал скептическим:

— Ты действительно хочешь, чтобы я оставила тебя одну? Ты вся в гипсах, ссадинах, еле держишься на ногах, и всё равно упрямишься. Напомнить, чем закончилась твоя самоуверенность в прошлый раз?

Я скривилась, почувствовав лёгкий укол стыда:

— Это унизительно, Элис. Я справлюсь сама.

— Нет, не справишься, — фыркнула она, хитро приподняв бровь. — Может, мне сказать Эдварду, что ты отказываешься принимать помощь? Думаю, он будет рад бросить всё и присоединиться.

Я побледнела и резко замотала головой:

— Пожалуйста, только не Эдвард!

Всё моё существо сжалось от мысли, что он будет тереть мне спину в душе. Эта перспектива была просто чудовищной.

Элис усмехнулась и, прикоснувшись к моему плечу, мягко добавила:

— Хватит быть такой упрямой. Идём, чем быстрее ты примешь душ, тем скорее почувствуешь себя человеком.

Я отшатнулась, слегка поморщившись от её прикосновения, которое, случайно, попало на ушиб.

— Я и так человек, — огрызнулась я, чувствуя, как нарастает внутренний протест. — Это ты — вампир.

— Ох, не начинай меня злить, — вздохнула Элис, доставая из кармана свой миниатюрный раскладной телефон. Она подняла его, словно оружие, направленное в мою сторону. — Звонить Эдварду?

От безысходности я застонала. Внутри всё кипело от унижения и беспомощности. Я ненавидела раздеваться перед кем-то, даже в медицинских ситуациях. Это всегда было для меня пыткой. Моё выражение лица постоянно колебалось: от злого до почти страдальческого.

Элис тут же заметила это и покачала головой, подойдя ближе:

— Господи, ребёнок, успокойся. Тебе действительно нужна помощь. Мне что, самой раздеться перед тобой, чтобы ты успокоилась?

Её шутливый тон окончательно меня добил. Я старалась взять себя в руки, пытаясь придумать, что сказать, но логика не собиралась в кучу.

— Это... это не поможет, — прошептала я, чувствуя, как краснею и злюсь.

Элис улыбнулась своей фирменной озорной и доброжелательной улыбкой.

— Марси, — сказала она мягче, коснувшись моей руки. — Послушай. Я понимаю, что ты стесняешься. Это неприятно, но ты сама не сможешь ни нормально отмыться, ни что либо сделать. Давай просто закончим с этим быстрее, а я постараюсь сделать всё, чтобы ты чувствовала себя максимально комфортно.

Её голос был настолько спокойным и уверенным, что я почти начала верить, что смогу пережить этот позор без болезненных последствий для психики.

Словно почувствовав, что мои баррикады рушатся, Элис добавила, подмигнув:

— Обещаю, никаких лишних слов и комментариев.

Я устало вздохнула, закрыла глаза и едва слышно пробормотала:

— Ладно. Только... побыстрее.

— Вот и молодец, — сказала она, ободряюще сжав мою руку. — Всё будет хорошо, обещаю.

И хотя внутри я ощущала сильный дискомфорт, я позволила ей провести меня в ванную, понимая, что сопротивляться было бессмысленно.

Быть раздетой перед кем-то — это не просто про тело. Это про уязвимость. Про ощущение, что тебя могут увидеть слишком близко, слишком детально, что не останется никакого защитного слоя, за которым можно спрятаться. Сейчас я не была саркастичной, острословной, со своими границами и бронёй. Я была поломанной, измученной, с синяками и кровоподтёками, с телом, которое отказывалось подчиняться, с разумом, который цеплялся за последние крохи контроля.

— Элис... я не могу. — Я зажмурилась, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

— Можешь, — мягко возразила она, чуть улыбнувшись. — Давай, Марси, я просто помогу.

Она аккуратно дотронулась до подола моей испорченной, разорванной футболки. Я сглотнула, напряжённо кивнув, но отступать было некуда.

Меня передёрнуло, когда холодный воздух коснулся кожи. Почти сразу в глазах защипало, и я судорожно моргнула, не давая слезам стечь. Это глупо. Она хочет мне помочь. Но внутри всё кричало: закройся, спрячься, не позволяй никому смотреть.

— Это унизительно, — пробормотала я, чувствуя, как Элис осторожно снимает с меня одежду, стараясь не задеть раны.

— Нет, никаких унижений здесь нет. Это просто уход, просто забота. — Она подняла взгляд, встретившись со мной глазами. — Позволь мне позаботиться о тебе.

Я сжала губы, стараясь не смотреть ей в глаза. Чёрт, всё это было невыносимо.

Но я позволила.

Элис аккуратно провела меня к душевой кабине. С её лёгкостью и грацией это выглядело настолько естественно, что я почти не чувствовала себя беспомощной.

— Давай, заходи, — спокойно сказала она, придерживая дверцу кабины и глядя на мой гипс. — Я включу тёплую воду, а ты просто будешь стоять и ничего не делать.

— Ох, спасибо за инструктаж, как будто я раньше не мылась, — огрызнулась я, ступая внутрь и стараясь не причинять себе лишний боли.

Элис лишь усмехнулась, не принимая моих слов близко к сердцу. Она крутанула вентиль, и тёплая струя воды заструилась вниз.

— Вот, видишь? Уже лучше, — проговорила она, протягивая мне мягкую губку.

— Лучше? — я фыркнула, стараясь двигаться как можно осторожнее. — Чувствую себя беспомощным ребёнком. Униженным ребенком.

— Ох, перестань, — протянула Элис, скрестив руки на груди и немного наклонив голову. — Если бы ты видела, как капризничаешь, то согласилась бы со мной, что это звучит совсем по-детски. Ты сбежала из дикого леса? Так стесняться, это просто невозможно.

Я закатила глаза и буркнула что-то себе под нос, Элис проигнорировала мои протесты.

— Ладно, я сама, — сказала она, взяв губку из моих ослабленных пальцев. — Тебе неудобно, я всё понимаю. Просто потерпи немного, окей?

С этими словами она осторожно начала протирать мою кожу, начиная с рук. Её движения были быстрыми и уверенными, но при этом очень мягкими. Она старалась избегать мест, где были ссадины или гипс, словно боялась причинить мне боль.

— Вот, видишь? Это даже не так страшно, — проговорила она.

— Легко тебе говорить, — пробормотала я, — У меня нет способности Джаспера контролировать эмоции.

Она улыбнулась, остановившись на секунду, чтобы взглянуть мне в глаза.

— Зато у Джаспера нет твоей способности из ничего создавать катастрофы.

Я не удержалась и усмехнулась.

Когда я была более-менее чистой, Элис выключила воду и помогла мне выйти из кабины, обернув полотенцем.

— Всё, первый этап завершён. Теперь перейдём ко второму, — бодро заявила она, жестом показывая на стул, который заранее поставила у ванной.

— Второму? — подозрительно переспросила я, вытирая воду со щёк.

— Твои волосы. Ты думаешь, я позволю тебе ходить с этим ворохом грязи на голове?

Я обречённо опустилась на стул, почувствовав себя пойманной в ловушку. Элис аккуратно расправила полотенце на моих плечах и начала намыливать мои волосы шампунем.

— Знаешь, — проговорила она, когда её пальцы начали массажировать кожу головы, — у тебя очень красивая структура волос. Даже в таком состоянии они выглядят хорошо.

— Элис, ты издеваешься? — простонала я, чувствуя, как её ловкие движения приводят меня в почти расслабленное состояние.

— Нет, правда, — ответила она с ноткой восхищения. — Просто замечаю факт. У меня никогда не будет таких волос, потому что они не растут.

Я вздохнула, мысленно признав, что её комплимент мне приятен.

— Тебе очень идет твоя прическа, — Немного грустно произнесла я. Не смотря на то, что Элис выглядела восхитительно, она застыла в своем состоянии и не способна была изменить даже длину волос.

— Спасибо, вредина.

После того как Элис смыла пену, я почувствовала, как мне становится легче. Мокрые волосы теперь казались мягче, и ощущение чистоты вернуло хоть крошечную часть человеческого достоинства.

— Всё, — сказала Элис, протирая мои волосы полотенцем. — Готово.

— Спасибо, — выдохнула я, чувствуя себя одновременно благодарной и истощённой.

— Ты молодец, Марси, — проговорила она, слегка улыбнувшись. — Никто не умер, правда?

Я только кивнула, уже не желая спорить.

В конце концов, она действительно сделала всё быстро и безболезненно — насколько это было возможно.

Когда острота стыда наконец начала утихать, я вдруг осознала, что чувствую благодарность. Я не привыкла, что кто-то находится так близко, когда мне плохо, не отворачивается, не судит. Элис была здесь — не потому что обязана, не потому что жалела меня, а потому что просто хотела помочь. И от этого внутри что-то дрогнуло.

Я всегда верила, что дружба проверяется не в радостных моментах, а тогда, когда ты уязвим. Когда тебе больно, когда ты ненавидишь своё отражение, когда кажется, что ты абсолютно беспомощный. И если в такие моменты кто-то остается рядом — значит, это настоящее.

Теперь я знала, что могла доверять Элис. По-настоящему. Без страха, без оглядки, без масок. И, пожалуй, это стоило всех неловкостей, которые я только что пережила.

Мои мысли прервал резкий, пульсирующий укол боли в висках — внезапный, будто выстрел в темноте. Я моргнула, пытаясь сфокусироваться, но боль нарастала, разливаясь по черепу тупой, глухой волной. А затем пришла тошнота — сперва легкая, почти призрачная, но с каждой секундой становившаяся все ощутимее, поднимаясь изнутри тяжелым, мерзким комом.

Элис заметила, как я побледнела и начала мотать головой, словно отгоняя несуществующих мух. Она внимательно посмотрела на меня.

— Марси, ты как? — в её голосе сквозило лёгкое беспокойство.

— Голова... сильно болит. Тошнит, — проговорила я, тяжело выдохнув. — Мне, наверное, нужно поспать.

Элис подошла ближе, обняла меня за плечи, будто хотела передать немного своего спокойствия.

— Хорошо, отдохни. Я вечером пришлю Эдварда, чтобы он тебя проведал. А пока спи.

Я кивнула, молча позволяя ей помочь мне лечь. Она заботливо подбила подушку и накрыла меня одеялом. На кровать тут же прыгнул Пирожок, уютно устроившись у меня в ногах. Элис перевела взгляд на пушистого гостя.

— Ты, — она строго посмотрела на него, но её губы всё равно чуть дрогнули в мягкой улыбке, — Из-за тебя побили твою хозяйку. Это нехорошо.

Пирожок невозмутимо замурлыкал, словно не принимал вину на себя.

— Вот так всегда, — усмехнулась Элис, разгладила невидимую складку на покрывале и направилась к двери.

В отличие от Эдварда, который предпочитал пробираться через окна, чтобы остаться незамеченным, Элис всегда уходила через дверь — как истинная вип-персона.

Я закрыла глаза, чувствуя, как усталость постепенно накрывает меня с головой. Всё тело ныло, голова будто сжималась в тисках, а глаза тяжело смыкались. Сон подступил быстро, но он не принёс облегчения.

Мне снились странные, беспокойные сны. Я видела людей в чёрных плащах, шагавших по белоснежному снегу. Они несли с собой угрозу, от их шагов веяло холодом и тревогой. Потом я видела другую себя. Она продолжала жить в реальном мире, а я словно заперта здесь, беспомощная и неспособная что-либо изменить.

П.с. Вот такая вот, сюжетно не очень важная, глава. Но мне всегда хотелось больше времени уделать взаимодействию персонажей, потому что в оригинальной книге мне их не хватало.

Надеюсь, глава вам понравилась.

А это иллюстрация к главе:

https://ibb.co/TyQVNVQ

Видео ко главе и больше материалов по фику:

https://t.me/shadowsofforks

Тик ток с анимациями:

https://www.tiktok.com/@shadowsofforks

Я сейчас прохожу через финансовые трудности, поэтому если вам нравится мое творчество, и у вас есть возможность поддержать меня, то вот ссылочки:

https://boosty.to/marselineeeeee

https://buymeacoffee.com/polinasinep

https://destream.net/live/marselineeeeee/donate

https://streamlabs.com/marselineeeeee/tip