13

ЮЛИЯСвятое дерьмо.Святое, черт возьми, дерьмо.Я не могу выбросить из головы образ отцаДани, который бьет его, потому что как можно бить своего тридцатилетнего ребенка?Мой мозг работает со скоростью миллион миль в час, не в состоянии справиться с избытком информации. Проблемы с рулевым колесом, гонка, его отец, черт возьми, ударяет его по лицу. То, как глаза Дани смотрели в мои, грустные и такие чертовски потерянные. Мне было больно видеть его таким. Опущенного до состояния человека со слабостями и разбитым прошлым.Ничего похожего на самоуверенного человека, которого я вижу ежедневно, равнодушного и незаинтересованного в окружающих его людях.Моя семья появляется в номере Санти через пять минут после драки Милохиных. Никто не замечает моего молчания и того, как подпрыгивает моя нога, пока я обдумываю увиденное: семейная динамика, о которой никто не знает. Я прослушала вводный курс по психологии и знаю статистику того, как родители бьют своих детей. Это не единичный случай, не случайность из-за испорченного рулевого колеса или проигранной гонки.Отец Дани— испорченный человек, который живет через своего сына.Я провожу время с семьей, прежде чем откланяться. Санти странно смотрит на меня, а затем возвращает свое внимание моим родителям, их широкие улыбки сияют после его сегодняшнего успеха.Я иду на кухню и беру пакет со льдом, моя рука немеет от холодного пластика, пока я иду в номер Дани. Мой живот сводит от нервов, потому что я не хочу переборщить после его плохого дня. Еще один глубокий вдох расширяет мои легкие. Я жду мгновение, не зная, стоит ли стучать в его дверь.Я делаю глубокий вдох и легонько стучу костяшками пальцев.Дверь приоткрывается. На меня смотрит угрюмый Даня, голубые глаза затенены низко надвинутой на лицо кепкой Бандини,- слабая попытка скрыть покрасневшую кожу.— Эй, я пришла с подарками, — я покачиваю пакет со льдом. Нет смысла скрывать того, что я видела раньше.Ноа широко распахивает дверь, и я прохожу.В его номере та же планировка, что и в номере у Санти: белые стены с красными акцентами и логотипом Бандини на одной стене. Он садится на одну из белых кушеток, хватая протянутый пакет со льдом, в то время как я занимаю место на противоположной стороне.— Признайся, ты не умеешь подслушивать?Мои щеки вспыхивают от его бестактности.— Ну, извини, — таким же успехом можно извиниться, даже если они оставили дверь открытой.— И прости, что ты это увидела. Я должен был закрыть дверь, но он удивил меня впервые за долгое время, — слова Дани задевают меня.Его заявление — это много, и я не понимаю, почему он извиняется. У меня голова идет кругом, пока я обдумываю токсичную историю Дани с его отцом.- Тебе не нужно извиняться. Он полная задница. Ты предупреждал меня некоторое время назад, но, видимо, я не думала, что все так плохо.Даня морщится, прижимая пакет со льдом к лицу.- Никто не знает, — он глубоко и прерывисто вздыхает. Мой желудок подпрыгивает от беспокойства из-за его ослабленной защиты- редкое зрелище для такого уверенного человека, как он.— Я собираюсь пойти на хитрость и предположить, что он бьет тебя не в первый раз.Пустой взгляд Дани говорит о многом.— Как давно он это делает? Это неправильно. Родители не должны так себя вести, особенно в твоем возрасте. Ты мог бы надрать ему задницу на следующей неделе— Некоторое время, но я бы предпочел, чтобы никто не узнал, так что давай оставим это между намиМое сердце разрывается от его признания. Я не могу представить, как можно расти с кем-то грубым, снисходительным и отвратительно конкурентоспособным. Трудно представить, какой была жизнь Дани. Он создает имидж для других, но вот с чем он имеет дело, когда гаснут огни Гран-При?У нас с Санти нет таких проблем, потому что наши родители всегда относились к нам с уважением и любовью. Взросление без богатства могло бы быть лучшим вариантом. Я живу счастливой жизнью, и никто не держит деньги над моей головой. Ни Санти, который платит за многие вещи. Хотя я зарабатываю на рекламе на YouTube и спонсорстве, эти средства не имеют такого веса, как контракт на участие в Формуле-1.— Я никому не скажу. Но я не понимаю, почему ты его прикрываешь, — волна тошноты накатывает на меня, когда я думаю о том, как люди ведут себя рядом с его отцом, боготворя его как легенду гонок. Фанаты называют Даню Американским Принцем. Он застрял в короне, тяжелой от обмана и ожиданий. Неважно, насколько сильно Даня не любит своего отца, он живет в его наследии.— Кто мне поверит? Он икона гонок и большой спонсор для этой команды. Люди все равно видят то, что хотят видеть, - его голова поднята к потолку. Жидкость из пакета со льдом капает на его гоночный костюм, стекая по красной ткани, как слезы.Как символично.— Я не знаю. Кто угодно. Всегда кто-то что-то снимает. Камеры в наше время ловят все.Я признаю, что видела Даню таким, каким хотела, веря в шоу, которое он устраивает для всех. Самодовольным, самоуверенным, мятежным. Моя грудь сжимается от моего быстрого суждения.- Пожалуйста, оставь это в покое. В его голосе чувствуется готовая решительность.Я оставляю эту часть разговора, потому что не хочу давить на него слишком далеко, когда он откроется мне.Я решаю затронуть второй вопрос, потому что не могу удержаться.— Это правда, что он сказал? Насчет твоегоРулевого колеса?Он снова глубоко вздыхает.— Не доверяй всему, что слышишь. Мой отец злится, когда я не занимаю первое место. У меня болталось рулевое колесо, что бы там ни говорили люди, - слова вылетают сквозь стиснутые зубы.- Но ты лидировал на протяжении сорока кругов. Защита - это твоя фишка.- Юлия, - его хриплый голос привлекает мое внимание, заставляя меня посмотреть в его напряженные голубые глаза. Мое имя слетает с его языка, ударяя меня в сердце и ниже пояса одновременно. - Оставь это.Забудь, что он сказал. Твой брат честно выиграл Гран-при Испании. Ты должна радоваться за него, а не обдумывать теории заговора ляда на секунду.Вот дерьмо. Ноа полностью слил гонку.Почему он проиграл?Мы сидим вместе в тишине. Я пытаюсь разобраться в этих новых откровениях, теряясь в собственном мире, не замечая, как он встает и садится рядом со мной.Он сжимает мою руку в своей, пакет со льдом давно забыт. Мой пульс учащается от этого прикосновения. Я говорю себе, что это, должно быть, потому, что его рука замерзла от льда, а прохладное прикосновение сотрясает мое тело. Это не имеет никакого отношения к нашей связи. Верно?Я пытаюсь выдернуть руку, но он не отпускает, его мозолистые пальцы касаются моих. Мою кожу покалывает там, где его большой палец лениво трется о мою руку•— Послушай. Давай забудем о том, что сказал мой отец. Не нужно обращать внимание на кусок дерьма, который злится, когда я не занимаю первое место. Он не имеет никакого отношения к делу и почти не появляется, только если это не удобно для него и его банковского счета.— Э, да. Конечно, — я едва обращаю внимание на то, что он говорит. Мои глаза прикованы к его загорелой руке, обхватывающей мою маленькую, его толстый большой палец бездумно проводит по костяшкам моих пальцев.Комната теплеет, а напряжение нарастает, душит меня, обволакивая голову и сердце.Его молчаливое признание о гонке кажется слишком большим между нами. Я не хочу делиться секретами вместе, открывая себя ему еще больше, и мы не можем повернуть назад.В комнате становится теплее, напряжение нарастает, душит меня, обволакивая голову и сердце. Его молчаливое признание о гонке кажется слишком большим между нами. Я не хочу делиться с ним секретами, открываясь ему еще больше, от чего мы не сможем отказаться.Но ему не нужно ни в чем мне признаваться.Сегодня он упустил свой шанс на победу, бросив быстрый взгляд и дернув кадыком.Назовите это шестым чувством.— Мне пора идти. Я иду на ужин с семьей перед вечеринкой — может быть, мы увидимся там.Я наклоняюсь к нему и целую его в нетронутую щеку. Его дыхание перехватывает от прикосновения, в то время как мои губы дрожат от прикосновения, задерживаясь на секунду слишком долго.Я вскакиваю со своего места и тянусь к дверной ручке, прежде чем он успевает среагировать.Он остается сидеть на диване, ничуть не смущаясь, разве что уголок его рта приподнялся. Если бы я не знала его, я бы не заме-тила этого. Но мы провели вместе два месяца, и я изучила его повадки, то, что он выдает, когда за ним никто не наблюдает.— Увидимся позже. Спасибо... что пришла.И за пакет со льдом, - он повторяет то же самое покачивание, которое я делала раньше. Я смеюсь над его нелепостью, голубые глаза загораются, когда смотрят на меня.— Без проблем, — я не оглядываюсь через плечо, когда тихонько закрываю дверь.Даня не появляется на главной вечеринке.Мне неприятно признавать, что без него мне не по себе, я скучаю по тому, как он развлекает меня, пока Санти и Софи заняты.Во время вечеринки до меня доходит, в какую беду я попала. Нарушен кардинальный грех.Кажется, мне нравится Данил Милохин.