Глава 1

Возвращение в Коноху всегда было для меня странным миксом ностальгии и тревоги. Этот раз не стал исключением.

-И снова я вернулся,- С тяжелым вздохом я направился к резиденции Хокаге, мысленно представляя Шикамару, который, я был уверен, сдерживал Добе от спонтанного визита ко мне. Солнце нещадно слепило в глаза. За озиравшись, в душе у меня теплилось, что кто-то меня встретит. Но улица была пуста, и разочарование кольнуло меня. Тишина давила, подчеркивая мою изоляцию в этом знакомом, но чужом теперь городе.

-Какие люди вернулись и не потерялись, где-нибудь на дороги жизни,- прозвучал знакомый голос из-за поворота.

Я вздрогнул, невольно напрягся, потом пожал плечами, стараясь скрыть внезапно нахлынувшее волнение. В груди разлилось тепло, странное чувство, напоминающее смесь счастья и ностальгии по давно забытому детству. Медленно повернув голову, я увидел её – Мизуки Тенши, бывшего члена нашей команды 7. Наши отношения всегда были... специфическими.

Первая встреча, если можно так назвать столкновение, произошла, когда нам было около восьми лет, плюс минус. Я помню её белую, как снег, копну волос и то, как она буквально врезалась в меня. Я, наивный ребёнок, был убеждён, что передо мной просто очередная поклонница. Сейчас, глядя на неё, я понял, насколько сильно я ошибался.

-Совсем не изменилась,- тихо произнёс я, хотя прекрасно понимал, что она меня слышит. Её ответ был краток и немного ехиден:

-Ошибаешься, мы все в кое-той мере изменились.

Она отвернулась и пошла в сторону базара, оставляя меня в недоумении. Зачем она здесь? Её путь, казалось, лежал совсем в другую сторону. Но это было типично для наших встреч. Каждый моё возвращение в Коноху сопровождался случайной, а порой, как мне кажется, намеренной встречей с Тенши. Рядом с воротами, на центральной площади, на окраине...

В детстве эти встречи заканчивались либо ожесточёнными ссорами, переходящими в драки, либо короткими, полными скрытой враждебности, обменами фразами. Бывали, конечно, и исключения – моменты хрупкого, мимолетного мира, когда мы могли перекинуться парой слов без взаимных оскорблений.

Когда я покидал деревню, только Тенши не пыталась меня остановить, наоборот, пожелала удачи, хотя в конце мы все же подрались - как же иначе? Наша следующая встреча произошла во время войны. Мы обменялись несколькими короткими фразами, а потом сражались плечом к плечу.

После победы, именно Тенши и Наруто встали на мою сторону, поддержав меня в споре с Советом. Наверное, именно тогда наши отношения начали меняться. Мы стали общаться более-менее нормально, хотя колкости и подколы время от времени всё ещё проскакивали.

Хорошо помню один случай, примерно три месяца назад. Наруто, как обычно, втянул меня в празднование дня рождения Какаши в шумном баре. Вся команда 7 была там, за исключением Сакуры, оставшейся дома с заболевшей Сарадой. Гул и гам стояли неимоверные. Я хотел уйти, но пьяный в стельку Наруто упорно меня удерживал. Его настойчивость граничила с навязчивостью, и я чувствовал, как нарастает раздражение.

В этот момент, словно почувствовав мое внутреннее напряжение, Мизуки, с молниеносной грацией, тихонько обошла стол, подошла ко мне сзади и, неожиданно для всех, легко потянула Наруто за ухо. Он, бормоча что-то невнятное в пьяном угаре, заворчал и немного успокоился. Эта нехитрая манипуляция Мизуки позволила мне наконец освободиться. Я сухо бросил: «Веселитесь дальше», и, ощущая невероятное облегчение, покинул бар.

Только выйдя на улицу, я смог вздохнуть полной грудью, ощутив долгожданное спокойствие. Свежий ночной воздух приятно обдавал лицо. Внезапно я услышал тихий, мелодичный голос Мизуки:

-Сколько времени прошло, а они так и остались шумными.

Ее голос, похожий на спокойный поток воды, вызвал у меня странное ощущение, легкий холодок пробежал по коже. Она была невероятно бесшумна, почти как кошка. Я лишь кивнул в ответ, не находя слов. С Мизуки и Наруто я чувствовал себя иначе, не было необходимости выдавливать из себя слова, как, например, с Сакурой или Сарадой.

В общении с ними царила какая-то особая лёгкость, понимание, которое не требовало лишних усилий. Я уже собрался идти домой, к пустому, холодному дому, который вызывал во мне лишь чувство тоски и одиночества, когда Мизуки, словно читая мои мысли, произнесла:

— Не знаю, как ты, а я домой.

Она не стала ждать моего ответа, плавно двинулась по дороге, и, не оборачиваясь, помахала рукой. Я машинально кивнул ей в ответ. Какое-то странное чувство уверенности возникло во мне: я был точно уверен, что она заметила мой жест, что мы понимаем друг друга без слов. Это было похоже на немую, но глубокую связь.

Дома меня встретили обвинения. Не крики, нет, Сакура никогда бы не посмела поднять на меня голос. Я дал ей всё, чего она хотела, удовлетворил все ее потребности и желания. Фамилия, статус жены последнего из Учих, ребёнок, всё что она хотела я ей дал. Но тем не менее, чувствовалось напряжение, некая скрытая недовольность. Она не выражала ее открыто, но её взгляд, интонация голоса, все говорили о её внутреннем состоянии.

Ирония заключалась в том, что, несмотря на всё это, она оставалась постоянно недовольной. Моя постоянная занятость, долгие командировки, затянувшиеся на год и даже больше, приводили к тому, что я мало времени проводил с женой и дочерью. А чего они еще от меня хотят? – думал я. У Сарады пробудились глаза, я помог ей с ними разобраться, а дальше пусть сама его продвигает докуда хочет. Чидори тоже ей было изучено

Было тяжело. Эта тяжесть была не от слов или поступков Сакуры, а от осознания того, насколько сложные отношения сложились между нами. Все это было покрыто тонкой, еле заметной пленкой напряжения, которую я пытался не замечать, но она давила, словно невидимый груз. Я устал от этой сложной игры, от необходимости постоянно угадывать ее настроение, ее желания. Я хотел просто спокойствия, понимания, тепла, но дома я этого не находил.

Что-то я сильно задумался, вон Добе психует, что я его не слушаю. Его недовольство вырвало меня из пучин своих мыслей.

-Я тебя понял Наруто, – тяжело вздохнул я, наконец ответив Седьмому Хокаге на его просьбу остаться в деревне хотя бы на неделю.

-Хоть что-то,– лучезарно улыбнулся Наруто,- а то Сакура уже съела мне весь мозг. Я бы хотел с тобой ещё поболтать, но как видишь у меня кипы работы,- вздохнул герой войны, обведя руками стол, уставленный стопками бумаг и свитков, некоторые из которых даже лежали на полу.

Я кивнул в знак согласия и собрался уйти, но внезапное открытие двери прервало мои планы. В комнату ворвалась девушка, ее лицо выражало явное беспокойство. Не обращая на меня никакого внимания, она прошла мимо, продолжая читать свиток.

-Наруто, Шикамару, в документах ошибка,- сказала она, ее голос был напряжен,- В этом задании требуется ниндзя, владеющий Катоном, но, как вам известно, я владею Футоном, Дотоном и Суитоном, а про стихии Инь и Янь я вообще молчу!- проговорила девушка, продолжая смотреть на Хокаге с его помощником, в притык не замечая меня, стоявшего позади.

Инь связана с духовной энергией человека, а Ян — с физической, и необходимо применять их обоих, чтобы замешивать чакру для ниндзюцу. Таким образом, базис простого смешивания чакры и использования техники основан именно на Стихии Инь-Ян.

-Хм и правда,- подтвердил Шикамару, невозмутимо приняв свиток из рук куноичи,- прости видимо секретарь перепутал миссии. Его слова повисли в воздухе, оставляя за собой тишину, пропитанную напряжением. Химэ из клана Тенши, не теряя времени, предложила решение:

-Может, тогда вы отправите на эту миссию кого-то из Сарутоби или... Рожу Учиховскую, если он вернётся?

-Просил же так меня не называть,- Я, не выдержав, подал голос. Химэ, вздрогнула, словно её поразила молния. Она медленно повернулась, её глаза расширились от удивления, переходящего в облегчение.

-О, Ками-сама! Я думала, что сошла с ума! Аж страшно стало!,- выдохнула она, голос её дрожал от пережитого испуга. В её глазах читалось искреннее изумление – я, как призрак, материализовался из ниоткуда. Я, стараясь сохранить нейтральный тон, бросил:

-Быстрее ты всех сведёшь.

Фраза прозвучала тихо, но, видимо, достаточно громко, чтобы её услышали. Я почувствовал на себе ледяной взгляд Химэ. Она подняла руку, ладонь покрылась мерцающей, словно жидкий металл, плазмой. Техника, которую я знал, как опасную и быструю. Но прежде чем она успела нанести удар, раздался взрывной крик Узумаки:

-Только не снова! Прекратите оба, даттебаё!- Он, схватившись за голову, очевидно, был на грани нервного срыва,- Мне на сегодня хватит криков! Всё, Мизуки – можешь отдыхать, миссий у тебя нет. Саске, ты тоже можешь возвращаться домой. Тебя, скорее всего, уже семья заждалась. Перед тем, как нам захлопнуть дверь, он бросил напоследок, - Как-нибудь нужно встретиться всей командой.

-Бывай Учиха,- попрощалась Мизуки, направившись в противоположную сторону, солнце мягко играла с прядями волос девушки. Я проводил её взглядом, отмечая плавность её движений, грациозность, которой не хватало Сакуре.

После того как она скрылась за поворотом, я направился домой, но недолго. Нечто внутри меня, глухое и настойчивое, заставило меня свернуть с пути. Меня потянуло в квартал Учих. Остановившись у ворот, я колебался. Выкупленная территория... Что, если там живут не простые гражданские, а шиноби? Представление о скрытых ловушках, о неожиданном нападении вызвало у меня холодок в спине.

Мгновение спустя я заметил свет в одном из домов. Не просто мерцание фонаря, а тёплый, живой свет, исходящий из окна. Не ошибся. В двухэтажном доме, расположенном в паре строений от ворот клана, кто-то жил. Желание заглянуть в этот дом и посмотреть, кто тот смельчак, который стал жить на территории проклятого клана, пересилило страх перед возможными ловушками. Переступив через ворота, я аккуратно передвигаясь, повсюду были установлены ловушки.

Стены были выкрашены в спокойный, бежевый цвет, окна украшены простыми, но аккуратными ставнями. Дверь, казалось, была изготовлена из крепкого дуба, слегка потёртого временем. Я прислушался. Доносились приглушённые звуки – тихий шепот, лёгкий шорох.

(Позади дома)

(Спереди, только представке ещё Сакуру рядом с окном)

Запрыгнул на росшее рядом с окном дерево - Сакура. Неожиданно, мой взгляд зацепился за открытое окно кухни. Внутри, в лучах солнца, я увидел её: Мизуки, сидела на согнутых коленях, увлечённо кормя двух котов. Один – чёрный, как смоль, второй – цвета пепла, словно выточенный из тумана. Они мурлыкали, наслаждаясь завтраком, а Мизуки, с мягкой улыбкой, ласково гладила их по спинам. Её длинные волосы, переливаясь на свету, казались невесомыми, словно облако, окружающее её хрупкую фигуру. Однако идиллия длилась недолго.

Почувствовав, по-видимому, мой пристальный взгляд, Мизуки резко обернулась. Её лицо, прежде нежное и спокойное, мгновенно стало серьёзным, сосредоточенным. Резким движением она вытащила из пространственного кармана своего кимоно длинный, блестящий двуручный меч.

В её глазах вспыхнул огонёк боевой готовности, тело напряглось, принимая боевую стойку. Она была готова к атаке, в любой момент готовая сражаться. Я замер, наблюдая за ней с дерева. Понимая, что моё тайное наблюдение раскрыто, я осторожно, стараясь не издавать ни звука, отодвинул ветку дерева, чтобы Мизуки могла меня увидеть. Она взглянула на меня, её взгляд был пристальным, оценивающим. Однако в нём не было ярости или злобы. Только легкое удивление, и небольшая доля усмешки.

-А это ты,- произнесла она, медленно убирая оружие обратно. Напряжение в её плечах спало, и она расслабилась, словно вернулась из мира смертельной схватки в мир обыденной жизни. Не сказав больше ни слова, она включила электрический чайник.

Тихий шум воды, нагревающейся внутри, заполнил тишину. Пока чайник гудел, она достала две фарфоровые чашки, изящные, с нежным цветочным рисунком, и небольшую вазочку с шоколадом, похожими на драгоценные камни. Запах сладкого воздуха, проникший через открытое окно, повлиял на мое сознание. Я чувствовал вкус сладостей еще до того как попробовал их. Мой желудок свело. Мизуки, облокотившись на подоконник, с улыбкой наблюдала за мной,- Тебе не удастся её испепелить, - спокойно заметила она, имея ввиду, видимо, вазочку со сладостями. Я вздрогнул. Как она догадалась?- Долго ещё будешь сидеть на этом дереве, или уже зайдёшь в дом?

В её глазах я не увидел ни тени обмана или хитрости. Только легкое веселье и приглашение. Я сделал глубокий вдох, почувствовал как напряжение в моих плечах расслабляется, и запрыгнул на подоконник. Мизуки широко отворила окно, пропуская меня внутрь. Почему-то, в этот момент, я вспомнил Какаши?

Чайник пропищал, сигнализируя о своём завершении работы. Мизуки засуетилась, начиная заваривать чай. Указав на стол и стулья, она жестом предложила мне присесть. Как только я сел, перед мной появилась чашка с парящим чёрным чаем, аромат которого был божественным. Подняв взгляд от чашки, я увидел Мизуки, уже сидящую напротив. Она добавляла в свой чай кубики сахара. Три кубика. "Не многовато ли?" – пронеслось в моей голове.

-Не многовато,- ответила она, словно читая мои мысли, - Я не умею читать мысли, просто... когда ты хочешь что-то спросить, ты слегка нахмуриваешься. Если не приглядываться то это и не заметно вообще,- Я был поражен. Сакура, никогда ничего подобного не замечала, или, возможно, просто не хотела. Интересно, а как часто я это делаю? Наверное, достаточно часто, раз Тенши это заметила:- Тебе сахар не предлагаю, знаю, что не любишь сладкое,- Она протянула руку к вазе с шоколадом, взяла кусочек, отправила его в рот и, скривившись, пробормотала,- Фу, как можно любить горький шоколад?- Язык её высунулся, глаза были прищурены от гримас.

-Зачем тогда купила?- спросил я, потянувшись к вазе с остатками. Взял кусочек, попробовал. «Хм, и правда горький,» – подтвердил я про себя. Глоток чая слегка смягчил горечь, и уголки моих губ едва заметно приподнялись. Мизуки, заметив это, ехидно усмехнулась, прикрыв рот рукой.

-Хех, не знала, что Учихи умеют улыбаться,- прошипела она. Я тут же, инстинктивно, снова принял бесстрастное выражение лица. Ее взгляд ясно говорил: этот момент она запомнит надолго. Она будет использовать его против меня в будущем, я это чувствовал,- Недавно был день всех влюбленных, вот и я решила попробовать приготовить шоколад, -тяжело вздохнула Мизуки, облокотившись на спинку стула, – только из всех смесей остался горький

Меня удивило, что её монолог не вызывал во мне раздражения, в отличие от подобных рассказов Сакуры. Разница была поразительной. С Сакурой общение часто вызывало у меня желание сбежать, а с Мизуки... было как-то по-другому. Уютнее. Спокойнее. Мы просидели в тишине около получаса. Затем Мизуки начала убирать со стола. Я встал, чтобы помочь, – хотя, по сути, просто поднёс чашку к раковине.

В ответ на это я получил взгляд, словно я совершил какое-то невероятное преступление, что-то невообразимо глупое. Ополоснув чашки, мы молча направились к выходу. Я кивнул на прощание и уже потянулся к ручке двери, как Химэ остановила меня, протягивая небольшой пакет. Взяв который, я открыл. Внутри лежали аккуратно упакованные онигири. Приятный сюрприз от которого мне стало как-то тепло на душе.

-Это остатки с ужина. Они с помидорами,- ответила девушка на мой вопросительный взгляд,- Я запаковала их в пленку с печатью сохранения, поэтому месяц они буду как свежие... Ыг, утиная попка, не думай, я не сошла с ума, просто вспомнила, как вы с Сакурой накормили нас с Наруто, когда мы свой провиант... ну, скажем так, потеряли,- пробубнила Мизуки. Она скрестила руки на груди, отвернувшись, и в этом жесте, в ее немного неловком оправдании, была какая-то трогательная искренность. "Мило..." – подумал я, кивнул и, наконец ушел. Уже перепрыгивая с крыши на крышу, я осознал всю глупость ситуации.

«И как я мог забыть, что она не любит оставаться в долгу?» – пронеслось у меня в голове.

Оказавшись дома, я почувствовал знакомый холод. Сакура выглянула из кухни, но ее присутствие не согрело меня. В доме царила пустота, глубокая и всепоглощающая. Переступив порог, я ощутил ужасающую усталость, словно из меня выкачали всю чакру, все эмоции, всю жизненную энергию. Это чувство опустошенности – постоянный спутник моей жизни.

Я всегда спрашивал себя: за что мне все это? Мой клан был уничтожен, мои близкие убиты. В порыве гнева и мести я убил своего старшего брата, который, как оказалось, был невиновен. Неужели это расплата за то, что я стал отступником, что мои руки запачканы кровью?

Но разве все ниндзя не живут по такому принципу – либо ты, либо тебя? Разве это не закон выживания в этом жестоком мире? Я вернулся на "правильный" путь, дал обещание измениться, просил прощения и делаю все, что в моих силах, для блага деревни. Неужели этого мало, чтобы заслужить любящую и понимающую семью?

Возможно, частично я сам виноват в этом одиночестве, в этой пустоте, которая окружает меня, как непроницаемый кокон. Но и другие не лучше, они не прилагают усилий, чтобы понять меня, чтобы простить. Их молчаливое осуждение весит тяжелым грузом на моей душе. Мне нужна не просто семья, а люди, которые примут меня таким, какой я есть, со всеми моими шрамами и ошибками. Люди, которые увидят за моими поступками не только кровь и насилие, но и желание искупить вину, желание жить нормальной жизнью, быть счастливым.

Сакура...Эта девушка, влюбленная в меня с детства, глупая, наивная, гнавшаяся за мечтой стать женой Учихи, носить гордо мон клана. Если бы клан не был уничтожен, наверняка, она бы нашла другого, нашла бы кого-то, кто отвечал бы её романтическим идеалам. Она бы вышла за него замуж, и была бы счастлива. Но... судьба распорядилась иначе. А Сарада... Моя дочь. Она ненавидит меня. И я её понимаю. Длительное отсутствие, краткие, редкие возвращения на пару дней, оставляющие глубокую рану в её сердце и сердце Сакуры. Но всему виной клан Ооцуцуки.

Мне остается только завидовать Узумаки – он окружен любовью любящей жены и детей, его семейное счастье – это то, к чему я стремлюсь, но не могу достичь. Хината... Она – другая. Она всегда любила Узумаки, всегда интересовалась им, знала о нём всё – от любимого цвета до предпочтений в еде и одежде. Она изучала его всё так же тщательно, как и в детстве. Это глубокое понимание, это забота и постоянное интерес к нему противопоставляется поведению Сакуры.

Сакура, поначалу пыталась что-то сделать, например, отращивала волосы, услышав, что мне нравятся длинные волосы. Но это был лишь короткий эпизод, незначительная попытка. А после рождения Сарады, зачатие которой произошло по пьяни, она практически прекратила любое общение со мной. Её внимание ко мне исчезло. Она перестала меня замечать.

-А, Саске это ты, я думала, что Сарада с миссии вернулась,- равнодушно бросила она, возвращаясь на кухню. Даже простое "привет" от нее было редкостью, как дорогая старинная монета. Это было ужасно. В этот момент в дом вошла Сарада.

-Отец вернулся, — произнесла дочь, поправляя очки,- Мам, я дома.

-Привет дорогая,- откликнулась Сакура с кухни, добавив, - Мойте руки, скоро будем кушать.

Войдя в кухню, я увидел, как жена хлопочет, мечась из стороны в сторону в беспрерывных поисках чего-либо. В ответ на моё заявление о желании принять душ после дороги, мне кинули только, что полотенце висит на вешалке около раковины, моментально переключив внимание на вошедшую Сараду. Я направился в ванную. Освежившись под душем и переодевшись, я вернулся на кухню, где меня уже ждали.

– Папа, что так долго? – упрекнула Сарада, копируя недовольное выражение лица Сакуры.

– Меня не было и десяти минут, – ответил я, садясь за стол,- Могли не ждать.

– Хорошо, так и будем делать, – парировала дочь, приступая к еде.

Переведя взгляд на тарелки, я вздохнул. Передо мной стоял мисо-суп из баклажанов, а на десерт – умебоши и моти со вкусом черного чая. Всё сладкое. Когда трапеза была закончена, Сакура, убирая со стола, закатила глаза, увидев нетронутую еду.

– Зачем ты так поступаешь с мамой? – выходя из-за стола, бросил генин. Не дождавшись ответа, вздохнув, ушла помогать матери.

Я остался один, продолжая сидеть за пустым столом. А Наруто ещё удивляется, почему я беру только долгосрочные миссии. Поднявшись из-за стола, направился в сторону нашей с Сакурой комнаты. Всё было в нежно розовых тонах, в шкафу вещи были разложены по цветовой гамме.

В поиске запасного одеяла с подушкой, я наткнулся на свои вещи сложенные в дальнем углу комода. Оказывается у меня и не так много вещей в собственном доме. Взяв искомые предметы, направился в гостевую комнату.