Глава 33 (Эпилог)

Едва справляясь с эмоциями, я не шла, а почти летела в сопровождении девушек по широким коридорам замка. Мои спутницы пели что-то мелодичное и торжественное, и внезапно голоса зазвучали громче, намного громче. Я оглянулась и увидела, что девушек и молодых женщин, следующих за мной, прибавилось. Они выходили из дверей в светлых платьях и накидках, с цветами и зажженными светильниками в руках. Подхватывали песнь и следовали за мной, будто шлейф свадебного платья. От неожиданности и сотни глаз, смотрящих мне в спину, я взволновалась еще сильнее, хотя казалось, сильнее и невозможно.

Наконец, мы вышли к лестнице, выведшей нас на широкий балкон, окруженный парапетом. Он возвышался, словно трамплин над площадью, на которой, наверное, уместился бы весь комплекс ВДНХ вместе с Останкино. И все пространство внизу было заполнено людьми. Они казались совсем крошечными с этой высоты. Везде были флаги, гирлянды из гигантских цветов, красочные шары. На стенах и башнях величественных зданий по периметру площади развевались парусами алые полотнища с королевским гербом. Это было грандиозно и завораживающе.

При виде нашей процессии толпа восторженно взревела, а у меня чуть не подкосились ноги. Я была не готова к такому. Старшая из девушек вовремя подхватила меня под локоть. Сглотнув, я взяла себя в руки и поблагодарила ее. И вдруг увидела впереди на возвышении, к которому вели со всех четырех сторон тысячи ступеней, анфиладу колонн белого храма. Над ними сверкало золотом огромное Око на шпиле, будто висящее в воздухе.На площадке перед храмом выстроились драконы. Целая армия с серебристыми туловищами и красными гребнями. Все смотрели на меня, и только один из них в самом центре шагнул по направлению к балкону. Чон! У меня защемило сердце: он будет сочетаться со мной в образе дракона?! Я закрыла глаза, выдохнула и открыла их снова. Так — значит, так. Я уже приняла решение, я люблю его, какая разница? И, не дожидаясь ничьих указаний, я пробежала, оттолкнулась от края парапета и полетела к нему — к храму над площадью. Расставила руки, чтобы не перевернуться.

Народ ахнул, пронесся пораженный гул. Видимо, так не положено... Пусть. Вуаль облепила мне лицо. Рукава, и правда, разлетелись по ветру, как крылья.Чон взлетел навстречу мне. За моей спиной стройное женское многоголосие опомнилось и вновь запело какие-то кельтские мотивы. С разных уголков площади их подхватили музыканты, и все пространство заполнилось красивой мелодией. Мою кожу покрыли мурашки, когда я совсем близко увидела Чонгука, моего дракона, моего принца... просто моего! Он сделал надо мной круг, и мы полетели рядом — дракон и я в пене белых тканей.

Когда мы приземлились у самого входа в храм,Чон мгновенно обратился в человека и подал мне руку. Толпа вновь восторженно заревела. Но мне было уже не так страшно — его глаза с чудесными ромбовидными зрачками сияли любовью совсем рядом.Я увидела короля на троне. Мы с Чоном торжественно подошли к нему и преклонили перед ним колени, получая благословение. Затем проследовали дальше, за колоннаду храма, мимо магов в голубых хламидах и вглубь, в помещение с зеркальными стенами, погруженное в голубой прохладный свет. Мое сердце заколотилось сильнее.

Это будет лишь обряд или что-то действительно необыкновенное, мистическое? Настоящая встреча с Оком?Намджун и одиннадцать представителей Совета магов церемонно склонили перед нами головы и расступились, открыв проход к покрытым золотыми и серебряными пластинами дверям в самом конце зала. Одна за другой двенадцать дверей сами собой медленно отворились, будто лепестки цветка, расцветающего на закате. У нас перехватило дыхание.За последней створкой дверей нас ждал только свет.

Мы прошли в него с Чонгуком, и двери закрылись, оставив нас одних в небольшой комнате с белыми стенами, едва видимыми в слепящем пучке света.Чон встал на колени, я тоже. Почувствовала, как увлажнилась его ладонь. Моя голова закружилась.— Благослови нас, Святое Око, — с придыханием произнес Чонгук.— Благослови нас, — повторила за ним я.

И мы замолчали в ожидании. Внезапно свет рассеялся, перестал быть таким насыщенным, а воздух стал удивительно легким и даже сладким. В полившихся сверху голубых волнах проявилось бело-золотое, похожее на глаз египетского Гора Око.— Благословить? Кхм. А вдруг это ошибка? — послышался внезапно насмешливый голос, идущий ниоткуда и звучащий везде, словно супер HD Dolby Surround. — Да, Айон?

Я вздрогнула.Чон непонимающе посмотрел на Око, затем на меня. Моя душа ушла в пятки, но я тут же вспомнила свой недавний страх. Неужели Око знает даже о нем?!— Нет, это не может быть ошибкой, — решительно мотнула я головой.— А обманом? — спросил голос. — Похищением и нарушением всех пунктов Уголовного кодекса?

«Ого!» — опешила я.Но инстинктивно, зная, что у нас есть только один шанс и только один ответ, я сказала:— Это не обман, это правда. Я стою здесь и сейчас перед тобой, Великое Око, прошу благословить наш союз с Чон Чонгуком.— Ага, ладно. А ты, Чонгук, разве больше нет в тебе гнева из-за несправедливости и принуждения? — спросил голос.Чон побледнел и сжал мои пальцы.— Нет, о Великое Око! Прошу, позволь нам стать мужем и женой. Мы готовы выполнить назначенное нам.

Око ничего не ответило, и мы молчали, замерев в ожидании. И тогда Золотое Око замерцало и начало растворяться, постепенно поднимаясь все выше и исчезая. Оно не даст нам благословения? Почему???«Не то», — вспомнились мне слова Мюнхаузена. И я крикнула в отчаянии:— Мы любим друг друга!То же самое одновременно со мной выкрикнул Чон. Мы переглянулись, наши пальцы переплелись крепче, холодные от волнения.

— Думало, вы уже и не скажете, — усмехнулся голос, и Око снова повисло над нами выпуклым, сверкающим символом, в центре которого вспыхнул темный зрачок. Удивительно, он был то круглым, то ромбовидным, то превращался в щелочку, как у кошек. Око вздохнуло: — Отчего же, люди, вы никогда не радуетесь сразу тому, что вам посылают? Нет бы сказать: о, подарок, приключение, в конце концов! Ни за что! Вы вечно воротите нос. Всегда вас нужно пинать и давать подзатыльники побольнее, чтобы вы что-то поняли, да?

Мы с Чоном молчали, растерянные, — уж подобной тирады вместо благословения мы точно не ожидали... А Око продолжало тоном нашего декана:— Выбираешь в пару двоих с идеальной сочетаемостью в соответствии с параметрами настроек, когерентностью систем и даже с учетом пожеланий, и опять в ответ: «Фу, нам такого не надо». — И вдруг Око произнесло моим голосом, словно с записи: — «Отчего как ни красавец, так гад последний?»

Я закусила губу, в шоке от подобной подставы, но не успела ничего сказать, как над нашими головами прозвучал голос Чонгука:— «КАК. ОНА. ПОСМЕЛА. Обозвать МЕНЯ! Петухом?! Сейчас сброшу и поджарю».Чон залился краской:— Я? Сказал такое?..

Весь пафос как-то сразу сбился, а с ним и волнение. Я не удержалась и хихикнула, цитируя Маугли:— «А еще он обзывал тебя червяком, земляным червяком» — так скажете?— Если быть точным, то ваша литература тут ни при чем, — заявило Око. — Зато был... — И снова мой бурчащий голос: — «Крокодил Гена, сорт второй, бесчешуйчатый». — А потом довольный голос Чона: — «Финал немного смазан. Но как быстро эта маленькая нахалка мелькает пятками, как заяц. Напугали ведьмы, молодцы».

Ой... Чонгук закашлялся и выпустил мою ладонь из своей. Я закрыла рукой рот: было и смешно, и обидно, и... вообще ничего не понятно.А Око продолжало забавляться:— Ну что, Чонгук и Айон? Может, теперь скажете, что ошибка и зачем нам все это нужно? Я благословениями не разбрасываюсь.

Что-то мне все это перестало нравиться, и я нахмурилась:— Мало ли что мы раньше думали, главное, что сейчас. Вы же мысли читаете, уж, извините, не знаю, как к вам правильно обращаться, и можете узнать, что я думаю?

— Что любишь его и не отдашь никому, а меня стоило бы натянуть на... Ну, не будем смущать благородного дракона, — с чувством глубокого удовлетворения сказало Око. — Тем более что он уже готов сражаться за тебя, Айон, и так. Правда, не понимает, как и с кем. Не надо сражаться, Чонгук. Не в этот раз. Любишь, и хорошо. Раз так, благословляю. Тест прошли. В общем, живите счастливо и любите друг друга дальше. Но вообще от вас все зависит. От самих.

Око начало удаляться.И я спохватилась, подняв руку, как в школе:— Уважаемое Око, один вопрос?Оно вернулось и снова хмыкнуло:— Как маркатаррскому колдуну?— Нет, без подвоха, — сказала я, осмелев. — Точнее, вопроса два. Первый: можно сюда папу моего? Или нам с Чоном съездить, хотя бы повидаться? А то он там с ума сходит, и я соскучилась.

— Айон, — покачалось Око, — ай-ай-ай, ты разве еще не поняла, что с желаниями надо быть осторожней?— Да? Почему?— Когда они исполняются, ты чаще всего не довольна. К примеру, сидя с латте в московском... мм...Я открыла рот и закрыла, вспомнив, что так и было.

— Но папа... Он ведь...— У папы свои желания, между прочим, — сказало Око и добавило тоном радиоведущего: — А желания исполняются в полном объеме. А и Б. Так, еще заявки будут?— Н-нет, — как-то испарилась у меня вся решимость. — Н-наверное. Но тогда скажите: что мне будет за желание летать, которое я случайно загадала в озере Лиоррской Айны? Что у меня заберут?— Не знаю, — ответило Око.— Как это? Вы же Всевидящее.— Как у вас модно нынче говорить, это происходит рандомно, как попадет, но равновесно. Нельзя отдать ложку за «фольксваген».

— Я понимаю, а отказаться от возможности летать можно? Пожалуйста?— Нет, что запущено, то запущено. Остановить нельзя. Иначе произойдет системный сбой в программе причинно-следственной связи, кармы то бишь.У меня перехватило дыхание.— Но скажите, это будет, значит, что-то плохое с Чоном, с нашими детьми, с моим папой?

Око сразу не ответило, я похолодела,Чон снова взял меня за руку, прижал ее к своей груди. Как глупо было с моей стороны быть такой легкомысленной, ведь от моих ошибок теперь и его судьба зависит! Я вздохнула.Око сказало:— Разве умение летать равноценно жизни твоих близких?Я лишь мотнула головой.— Ничего не бывает случайного, набьете шишек, только мудрее станете. Это полезно.

— Но, Великое Око, — заговорил Чонгук, — Айон не знала об условиях.— Незнание законов не освобождает от ответственности, — сказало Око, — вон она знает. В общем, живите и радуйтесь, а по мере поступления задач будете их решать. В любом случае, что ни случится, будет вам во благо. На этом все. Благословляю.

И Око исчезло, оставив нас с Чоном в недоумении и напряжении. Чонгук поднял мою вуаль и посмотрел мне в глаза. А я в его.— Ты сердишься на меня? — прошептала я. — Обиделся?— Нет. А ты?— Нет. И что теперь?Сверху из пучка света до нас долетело ворчливое:— Да идите уже, женитесь!И двери в зал по одной начали раскрываться. Снова торжественно и неторопливо.

Глядя на них, я подумала: в конце концов, только в мире, где у бога есть чувство юмора, могли появиться летающие слоники, заряжающие айфоны, и водопады наоборот, и пироги со слизнями, и мороженое на дереве, и хищные цветы со вкусом чесночной колбаски. Но разве это плохо? Столько чудес! И я не видела даже и половины. Дальше наверняка будет интереснее. А всякие невзгоды мы победим, уже победили.

— Будь что будет, а прямо сейчас мне хорошо! — сказала я Чону. — С тобой!Перед тем как ступить в полный пафоса и голубой магии зеркальный зал, самый красивый на свете мужчина, самый сильный и храбрый дракон-огнеборец с чудесными ромбовидными зрачками взглянул на меня и сказал:— Я люблю тебя!

А потом был свадебный обряд. И приветственный рев дриэррского народа, и завистливые взгляды придворных дам, и восхищенные — остальных, даже папы Чона. Был сказочный пир, и бал, и магические фейерверки, и поздравления, и знакомства, и подарки. А еще волшебный вальс дракона и избранницы Ока в полете над распускающимися цветами кораллии, отражающими наше настроение.

Лепестки, размером со спутниковую тарелку, сияли радужно и переливались, как бриллианты на солнце, а люди вокруг счастливо вздыхали и даже утирали слезы восторга.

И была жаркая ночь на огромной кровати с шелковыми простынями, полная прикосновений и страсти, огненной и даже недозволенной. И нежное утро, и битва подушками, и танцы под айфон, и нахмуренные брови, и поцелуи в ответ, и снова улыбки... Целая жизнь!Выбрали мы или выбрали нас, какая разница?Ведь у нас есть самое настоящее, глубокое, летящее из сердца «я люблю тебя». И только это имеет значение. Прямо сейчас.

Конец...?