Глава 32

В королевском дворце шушукались и сплетничали. Рассказывали на ухо невероятные, местами страшные байки и с апломбом очевидцев передавали из уст в уста истории, достойные легенд. Придворным, генералам, фрейлинам и даже слугам не терпелось увидеть своими глазами героев этих сказаний. Но прошло уже три дня, а седьмой ненаследный принц Чон Чонгук с избранницей Святого Ока не показывались из предоставленных им роскошных палат с отдельным выходом в сад и поющими фонтанами.

Удивительно было и то, что убеленный сединами, всеми любимый король Ким Сокджин Справедливый временно отменил дворцовые увеселения и перенес пир в честь героев Великой Азгаррской битвы на целую неделю. Совместил пиры и всеобщие гулянья с празднеством Большого Цветения. Подобного никогда ранее не случалось! И потому все затаив дыхание, подвязав любопытный нос и раззадоривая друг дружку многозначительными «а вы слышали...», «представьте себе...», ожидали этих торжеств. Уж на них-то молодой лорд Чон с невиданной гостьей обязательно появятся. Наверняка!

Чонгук не отходил от ее постели два дня. Увы, дриэррская магия помогала иномирянке не так быстро, как местным жителям. Конечно, руку маги восстановили, раны залечили. Под воздействием магического растяжителя поставили позвоночник на место, распрямив его как до падения. Но его чудесная, нежная, храбрая Айон потеряла слишком много крови. И на этот раз действительно чуть не умерла.

Всего лишь за сутки избавившийся от корсета и болей в спине, Чонгук теперь держал в ладонях бледные пальцы своей невесты, поправлял подушку под темно-русой головой и осторожно гладил по щеке. У Чонгука мурашки пробегали по коже, когда он вспоминал, как Айон тащила его — сильного, взрослого мужчину, воина, огнеборца — на своей маленькой, хрупкой руке в небо, пытаясь спасти от маркатаррских колдунов.

Как возможно в такое поверить? А в то, что она перехитрила троих сильнейших чародеев вражеского короля? Раненая, истекающая кровью? Одна?Чонгук влюблялся и раньше, но чувство к Айон было другое — глубокое, сильное, теплое, пронизанное восхищением и нежностью. А главное — никогда в своей жизни лорд Чон не испытывал такого уважения к женщине. Даже к маме, которая была безмерно любима им, доброй, ласковой, но очень слабой.

Как бы Чонгук ни старался не думать о маме, ведь она перед смертью так же лежала, разметавшись по белоснежным простыням без кровинки на лице, ассоциации и воспоминания всплывали постоянно. Оттого страх охватывал, леденил душу и заставлял с волнением присматриваться, дышит ли Айон. И пусть он был спокоен и сдержан, когда кто-либо заходил в палаты, но птицы в висячих садах видели, как ослепительно-красивый молодой человек с горящими глазами стоял много раз на террасе, обратившись к солнцу, одному из воплощений Вселенского Ока, и жарко просил о здоровье для девушки из иного мира.

Третий день, когда на небе расплескался рассвет, объяв всю комнату персиковыми лучами,Чонгук тоже встретил у постели Айон. Точнее, он уснул, сидя в кресле и положив голову на руки на краю ее кровати. Спросонья ему показалось, что кто-то провел ладонью по его волосам. Осторожно, едва касаясь.Чонгук приподнял голову, думая, что почудилось. И встретился с ее глазами. Синими, лучистыми, ясными, как солнышко за окном.

— Привет, — улыбнулась Айон так, словно ничего плохого в жизни не случалось.Чон вскочил, взволнованный, и тут же припал губами к ее рукам.— Айон ,Айонаа... моя Айон ! Святое Око, ты очнулась!— И у меня даже голова на месте, — хихикнула она, глянула на свою почти зажившую кисть и выдохнула с облегчением: — О, не откусили! Радость-радость. — И тут же с тревогой осмотрела его. — А ты как? Ты цел?— Как новенький, — засиял Чонгук.— Фу-ух, хорошо! Я боялась... Странно, что ты без кольчуги. — Она отбросила простыню, взглянула на ночную сорочку из тончайшего батиста, красиво украшенную кружевом, но мало прикрывающую ее тело, и воскликнула: — Ну что же это такое, а?! Или нас уже поженили, пока я была в отключке? С чего начиналось, туда и пришло!

— Туда, — кивнул Чон, — мы снова в королевском дворце. Нас не поженили, но... разве это имеет значение? Я люблю тебя, Айон, моя Айон ! Я так люблю тебя! Ты пришла в себя! И я счастлив!Она, кажется, смутилась. Но Чонгук не мог, не хотел скрывать ничего, что происходит в душе. В порыве чувств он подхватил ее с кровати и легко, как пушинку, закружил по огромной комнате со светлыми мраморными полами, развевающимися от бриза белыми занавесями на окнах, с цветами в вазах и инкрустированными драгоценными камнями рамами зеркал и картин.

Руки девы обвили сто шею, и она засмеялась тихо, но заливисто:— Оу, оу... потише! У меня и так перед глазами полный вертолет... Теперь так вообще!Чон остановился.— О, прости меня! Я слишком экспрессивен, я... А что такое вертолет?— Железная хрень с четырьмя лопастями, которая взлетает с места. А лопасти офигительно быстро кружатся.— О! — озадачился Чонгук. — Искусственный дракон?— И так тоже можно назвать, — кивнула Айон и подняла на него глаза. — Какой же ты хороший!— Правда? — спросил счастливый Чонгук.

Вместо ответа Айон прижалась к нему крепко-крепко и затихла.—Айонаа... ты хорошо себя чувствуешь? — встревожился Чон. — Позвать лекарей?— Не-а, — шепнула она ему в шею, тепло и приятно. — Я соскучилась. Пока спала. Я долго спала? Часа два?— Почти трое суток.— Ого! Ты разыгрываешь меня!Она чуть отстранилась, чтобы увидеть его лицо. Такая невесомая в его руках, и отпускать не хотелось ни на миг.

— Нет, Айонаа, я был здесь все это время, пока маги пытались вернуть тебя к жизни и твою потерянную кровь. Это было так долго! Будто не три дня, а целую жизнь! —Чонгук серьезно и нежно посмотрел на нее. — Айон, ты снова со мной! И я счастлив. Я хочу, чтобы ты всегда была со мной. Чтобы ты была моей женой. Но я не стану неволить тебя, если ты захочешь домой... Ты есть. Ты жива. Это самое главное.

Она провела рукой по его волосам, думая о чем-то. Ее щеки порозовели, губы тоже. Чонгук разволновался бесконечно, но ничем не показал этого.— Прости, что я так сразу. Ты решишь потом...Но Айон вдруг просто сказала:— Женись на мне, Чонгук . Я люблю тебя!

В его душе все вспыхнуло, заискрило радужно, словно он сам был соткан из волшебных вод Лиоррского озера. Чонгук коснулся лбом ее лба, губами ее губ, прикрыл веки и растворился в счастье.

Утро этого знаменательного дня началось для меня с щебета птиц и теплой ванны размером с небольшой бассейн, где плавали нежно-зеленые, лазурные и лимонно-белые бутоны, пахнущие жасмином и при нажатии пускающие из себя мыльную пену. За СПА-процедурами, которым, я уверена, позавидовала бы даже Пэрис Хилтон, следовал завтрак, сервированный, как в лучшем ресторане. Надеюсь, так все проходит только по праздникам, иначе велик риск привыкнуть и облениться до невероятности...

После обряда одевания, больше похожего на мистерию с зажжением благовоний и таинственными напевами, высокие двери закрылись и меня оставили одну. В светлых палатах избранницы Ока, где легко можно было устроить вечеринку на пятьдесят человек, воцарилась тишина. За занавесями, играючи и искрясь на солнце, стекал по белой скале водопадик, очень похожий на настоящий, шептались между собой розовые кусты. В саду не было ни души — лишь птицы и пара пушистых кроликов у белой беседки. Но с некоторых пор я к подобной няшности отношусь с опаской. Возможно, пройдет...

С почти невидимого уже на кисти шрама я перевела взгляд на отражение в огромном зеркале, окаймленном диковинной рамой, и, если честно, опять не поверила, что там — я, обычная Сеульская  студентка девятнадцати лет, Кан Айон, которой к вечеру суждено стать миледи Чон, ненаследной принцессой почти сказочного королевства... Кстати, благодаря заботам дюжины ласковых, почтительных и умелых девушек сейчас я была очень на нее похожа.

«Папочка, любимый, как ты был неправ, — думала я, — утверждая, что не бывает чудес! И как же мне хотелось, чтобы ты меня видел такой! Стоял бы рядом и гордился своей дочуркой, совсем уже взрослой сегодня».

А еще мне было страшно проснуться и понять, что это всего лишь сон... Эта мысль то и дело крутилась назойливой мухой в моей голове. Но ведь я не смогу без Чона, теперь уже наверняка не смогу!

Я продолжила рассматривать себя: волосы, чуть приподнятые на макушке и по бокам, рассыпались локонами по плечам. Искусно вплетенные в венец из моих же волос тончайшие нити с бриллиантами будто бы сами держались в завитках и сверкали, как капли росы.

Моя грудь вздымалась от волнения, едва прикрытая плотным лифом, расшитым золотыми узорами и мириадами крошечных жемчужин. От талии струились вниз и ложились на пол невесомые почти, белоснежные юбки из чего-то невероятно приятного на ощупь. Они взмывали вверх, стоило мне чуть-чуть покрутиться, и снова ложились красивыми складками. Моя шея и плечи были совершенно открыты, а по центру предплечий от тугих, как резинка, широких золотых браслетов ниспадали до пола прозрачные, разлетающиеся рукава. Я приподняла руки, и рукава, словно крылья мотылька, распахнулись, ничем не мешая движению.Удивительно, но косметики на моем лице не было ни грамма — благодаря магии и заботам девушек к щекам вернулся румянец, а к глазам — блеск.

Я усмехнулась: освоить, что ли, магию и открыть салон «Мэри Кей по-дриэррски». А потом не удержалась и щелкнула себя айфоном. Неосторожно скользнула пальцем по экрану, выскочила галерея со старыми фотографиями. Брр, и это тоже я! Неудивительно, что Чон поначалу испугался. Брекеты, очки, за которыми глаз не видно, волосы, еще высветленные, но пакля паклей, мешковатый свитер, джинсы, кроссовки. Но смеюсь, как всегда, — в одной руке топор, в другой ведро. Это я у дедушки на даче. Жаль, мне не увидеть его... Но я попрошу у Ока. Очень-очень!

До сих пор мне возможности такой не представилось. Отчего-то я слишком долго приходила в себя после схватки с колдунами. Но сегодня Чонгук отведет меня в самый главный храм Дриэрры. Я не знаю, что там будет, но чувствую — что-то очень важное! У меня есть вопросы и... долги. И надо выяснить, вдруг возможен взаимозачет за то, что уже со мной случилось? Задним числом? Или оно потому со мной и произошло? Тогда, если так, больше ничего плохого мне не предстоит... Вот бы так и было!

Для волнения у меня было много поводов: сегодня я увижу семью Чона, его папу, брата, кузенов и прочих. А еще буду представлена королевскому двору. Хотя сам король Ким Сокджин Справедливый уже пару раз заходил побеседовать со мной. Он был похож на доброго дядюшку, в котором, несмотря на спокойствие и мягкость, угадывалась цельность, сосредоточенность и жесткость человека, несущего бремя решений и ответственности за целый народ. Еще бы! Командовать таким большим государством, драконами, армией и даже магами!

Король отнесся ко мне, как к троюродной внучатой племяннице, то есть вежливо и с умеренным любопытством, но в общем мне понравился. Думаю, мы подружимся, жить-то придется бок о бок. В некотором роде он действительно станет нам родственником. Хотя дляЧонгука он и так не чужой.Интересно, станет ли Чон с возрастом таким же? А я? А наши дети?..

Слушая удары сердца, я волновалась сильнее, чем перед ЕГЭ по математике, и уже скучала по Чонгуку — нас разлучили на целую ночь. Их традиции в чем-то оказались похожими на наши: невесту видеть не положено, дурная примета.Увы, с наших запястий исчезли магические браслеты — так бы хоть поговорила с моим принцем.Предчувствуя, что я буду скучать, Чон пригласил девушек из Госпена на девичий вечер накануне большого дня.

— У тебя нет здесь подруг из твоего мира, но знакомые лица, возможно, порадуют тебя, — сказал он, уходя. И был прав!

Со своими девами как с боевыми товарищами времен осады Эррадеи я не чувствовала себя одиноко. Дженни, разодетая в яркие шелка, ровно празднично украшенный бочонок, преподнесла мне в подарок красиво завернутую кочергу, ту, которой я отбила ее у парфенейцев. И я честно обрадовалась. А потом Дженни уминала конфеты со всех ваз, предлагала поскорее напасть на ее обидчиков, а потом и всех Маркатарров добить.

Преподнесшие мне всевозможные рукоделия Чеён, Юна и Джису из лавки мистера Хосока в испуге ахали и отмахивались от нее руками. И только Мина, дочь тавернщика, которой явно понравилось не сидеть сложа руки при подготовке к нашей операции «Вечеринка», говорила:

— А что, и пойдем. Чтоб невинных дев не воровали! Только надо запастись котлами и кастрюлями со взрывалкой.— Взрывчаткой, — поправляла я. — Но лучше обойтись без войны.У меня был сейчас совершенно другой настрой. Я бы не хотела, чтобыЧонгук воевал, он ведь такой бесстрашный, камикадзе...— А я бы еще раз в замке собралась со всеми девами Эррадеи, — мечтательно сказала зеленоглазая Даын, — если бы милорд разрешил. Так было нам по душе, когда только по-нашему, по-девичьи. Без указок отцов и братьев. Вроде и страшно было ожидать Маркатарровой напасти, но теперь вспоминаю — и, кажется, хорошо! Словно из обычной жизни мы на чуток в другой мир попали. К вам, леди Айон , где нам, простым девам, и слово дадено, и дело доверено, и песни попеть можно, и отпраздновать...

— Пока Маркатарр не прилетел, — добавила Мина .— Ага. А внучка учителя как? — спросила я, вспомнив перепуганную деву. — Я думала, она тоже приедет.— У нее свадьба сегодня, — сообщила Дженни. — До того случая, когда вы ее под стол пнули, никто и не смотрел в ее сторону. А тут вдруг нате вам, мясник — тот, что помогал мисс Пигги делать, — взял и влюбился. Да так, что срочно жениться приспичило! И она вроде тоже аж красивше стала.

— Это же просто супер, мегазамечательно, — сказала я, и добавила: — А знаете, девочки, я бы тоже с удовольствием всех снова собрала. А то мы так и не показали милорду дракону, что такое пижамные вечеринки и настоящий девичий разгул.— Ой, а так можно? Давайте! Давайте! — обрадовались мои гостьи.— Думаю, да. Жаль, не могу сейчас ничего обещать... Но очень постараюсь, — воскликнула я. И подумала, что все-таки надо хотя бы в отдельно взятой Эррадее изменить отношение к женщинам, а женщин — к самим себе. Школу открыть или хотя бы кружки... Но об этом потом. Всему свое время.

Из воспоминаний вчерашнего вечера меня вырвали гулкие шаги по коридору. Сердце мое забилось, я снова бросила взгляд в зеркало: все ли в порядке? Да, все было идеально.Двери распахнулись, и старшая из прислуживающих мне утром девушек сказала:— Пора, леди Айон. Все готово для церемонии.— А Чонгук? — обернулась я. — Лорд Чон? Он не придет за мной?— Нет, — улыбнулась та. — Королевские драконы и его высочество ждут вас у входа в храм Святого Ока. Там все собрались. — И накинула мне на голову длинную белую вуаль. — Так положено, госпожа. Идемте.

Я кивнула. И вдруг стало страшно, что что-то случится не так. До ледяной дрожи пробрало от мысли, что Око скажет: это ошибка, ты — не избранная, а просто самозванка! И все закончится в один миг, и я снова окажусь в  кафе с чашкой латте. Замерзшая и не видящая ничего дальше своего носа без очков. Без Чона... Навсегда.

Горло перехватило — скорее, скорее увидеть его, почувствовать руку в руке и понять, что это не сон, что это по-настоящему. Ведь моя судьба тут, с ним!