Глава 31. Возвращение к спокойной жизни.

Даже бибиканье под окнами, которое продлилось около получаса не могло испортить мне настроение. В обычный день я бы со злости начал материть и водителя, и того, кто придумал начинать уроки с полдевятого, но сегодня я светился изнутри. Мне не верилось в то, что случилось, в сообщение, пришедшее мне вчера вечером воскресенья после очередного поручения на другом конце Москвы.

Я отработал долг. Полностью!

Жалко, что Настя не дожила до этого. Первое время мне эта обязанность, эта туча, нависшая над нами четырьмя, казалась кошмаром, из-за которой я не смогу полноценно жить. Через некоторое время я привык и это казалось мне обычным делом — после учёбы идти, например, срезать тормоза у того, на кого заказчик не ставил, или таскать кирпичи на какой-нибудь стройке, ответственное лицо которой не хотело платить за нормальных надёжных строителей. Жизнь до долга была для меня далёким сном, а будущее без обязанности отработать его — несбыточной и слишком смелой мечтой. Но вот эта мечта сбылась.

Тётя с недовольным лицом, проснувшаяся раньше на час, чем должна была, подозрительно на меня посмотрела и спросила, не чокнулся ли я: почему это я такой чересчур радостный. На что я крепко-крепко её обнял, а она окончательно проснулась, потому что испугалась и начала вырываться, параллельно что-то крича мне на ухо.

На радостях в школу я пришёл за пятнадцать минут до первого урока. К моему удивлению, все трое были в классе. У входа в класс мне подмигнул Антон, а я ему махнул рукой, чтобы он шёл к нам. Коля, сидя в пол-оборота и лежа спиной на стене, листал ленту, а Саша писал кому-то сообщение. Но оба подняли головы и отложили свои занятия, когда мы с Антоном сели на стулья, а Антон, в свою очередь, перед этим с жутким шумом проскрёб ножками стула несчастный пол.

— Доброе всем утро, – я сложил руки на парте, – а знаете, что вчера случилось?

— Что? – Коля изогнул бровь.

— Мы отработали долг, – я расплылся в улыбке.

Все трое округлили глаза и выпрямились.

— Полностью? – недоверчиво спросил Саша.

Я кивнул.

— О боже... – прошептал Коля и приложил ладонь ко рту, а после звонко засмеялся. – Обалдеть! Ха-ха-ха!

Антон тихо выдохнул и тепло улыбнулся.

— Я рад за вас.

— Рад он за нас, – Коля легонько хлопнул его по спине. – Сегодня опять идём в гараж, уже праздновать возвращение долга и нашей обычной подростковой жизни.

— Так, – Саша указал на него пальцем, – никакого алкоголя сегодня. Особенно тебе!

Коля начал ловить ртом воздух, возмущённо кудахтая, а Антон прыснул со смеха в кулак. Мы обговорили, что купить к посиделкам в гараже, и за пару минут до урока Антон ушёл на своё место.

— Кстати, – вдруг сказал Саша, – я по дороге встретил Евгению Николаевну, она сказала, чтобы ты к ней зашёл.

— О, здорово, я как раз всю неделю хочу к ней зайти, но её никак на месте не могу застать. Она сказала, когда именно мне к ней прийти?

Саша покачал головой.

— Наверно, когда угодно.

— Ну ясно...

Дверь распахнулась, в класс вошла Екатерина Анатольевна — учительница химии. Мне кажется, это единственный учитель в этой школе, которого я беспрекословно слушаюсь, я на её уроках боюсь отвлечься, поэтому внимательно слушаю и проблем с химией не имею. Можно сказать, это мой любимый предмет.

В кабинете прошёлся шум от отодвигающихся стульев, весь класс встал, чтобы поприветствовать учительницу. Она встала и молча оглядела класс, как где-то с задних парт, с «Камчатки», приглушённо разразился Вивальди. Я, как и весь класс, обернулись на звук, и я удивлённо округлил глаза. Женя лежал на последней парте среднего ряда и спал, а в наушниках на весь класс у него играл Вивальди одну из четырёх композиций «Времён Года», а именно — «Зиму». Забавно, главный оффник класса слушает возвышенную и прекрасную классику. Я вскинул брови и улыбнулся, качая головой, также, как и Екатерина Анатольевна, только она ещё скрестила руки на груди.

— Евгений! – он подскочил на месте и с максимально недовольным и кислым лицом стянул с себя наушники. – Какой прекрасный у Вас вкус, поражаюсь.

— А Вы сомневались? – усмехнулся Женя.

После первого же урока я пошёл в кабинет психологини. Хоть я и знал, что она меня ждала, но всё равно, увидев Евгению Николаевну, я удивился. Она сидела у аквариума и кормила рыбок кормом из баночки.

Я открыл дверь и, уже закрывая её, постучал.

— Здрасьте.

— Привет-привет, – она убрала баночку и сложила руки на коленях. – Хорошо, что ты пришёл.

— Я всю неделю пытался тебя поймать, но тебя не было на месте.

— Ну, что поделать, – она пожала плечами. – Неделя была тяжёлой, много дел.

Я сел на стул за её рабочий стол.

— И чем это таким ты была занята?

— Кое-чем очень важным, – она села напротив меня. – Как ты себя чувствуешь? Беспокоят ли кошмары и вспышки ярости с болью в сердце?

Я покачал головой.

— А если честно? – Евгения Николаевна сложила руки в замок на столе.

— Если честно, то сердце до сих пор даёт о себе знать, но тётя уже в курсе насчёт этого, вспышки ярости тоже бывают, а кошмары это уже обычное дело. Я даже, наверно, забеспокоюсь, если хотя бы они пропадут на одну ночь.

— Какие кошмары тебе снятся? – Евгения Николаевна взяла ручку и открыла свою записную книжку на новом развороте.

— Я и хотел тебе рассказать. Иногда мне снится Настя, – я глянул на Евгению Николаевну, но она даже бровью не повела, – а именно её лицо, когда я её нашёл, – она всё также с каменным лицо черкала что-то ручкой, но уже более агрессивно. – Ещё помнишь, я рассказывал тебе про свой сон, который снится мне каждый день?

— Да, - она вдруг успокоилась и уже не так размашисто записывала за мной.

— Так вот, к нему прибавился ещё один, – она бросила на меня мимолётный взгляд. – Всё вокруг полыхало, как будто весь мир охватили языки пламени, а ещё... – я посмотрел вдаль в окно, пытаясь снова представить ту самую сцену. – Ещё я там была девушка, чьи волосы были похожи на пламя, которое нас обоих пожирало. А её глаза изумрудными, я никогда таких не видел.

— Ты что-нибудь ещё помнишь? Можешь поподробнее?

Я рассказал Евгении Николаевне весь свой сон со всеми подробностями, которые смог вспомнить. И про всех персонажей, что фигурировали в нём, и описание каждого, и сам сюжет, а Евгения Николаевна всё писала и писала.

— Это всё.

— Ну ясно, раз все умерли.

— Как ты думаешь, что это? – она отложила ручку и облокотилась о стол, подставив ладонь под щёку. – Это моя шиза? Или, может, это прошлые жизни?

Я зарылся рукой в волосы и чуть не выдрал их, когда Евгения Николаевна совершенно серьёзно и уверено сказала:

— Второе.

— Что?!

— Ты, конечно, во всё это не веришь, но я, как человек, который верит в перерождение, считаю, что такой вариант возможен. Правда, странно и непонятно, почему именно эти сны, почему опять...

На этих словах я закатил глаза так, что, кажется, увидел свой мозг. Для меня это полнейший бред. То рай с адом, теперь перерождение... в прошлом люди не могли договориться, чтобы я в двадцать первом веке не выслушивал целую тонну чепухи? Хотя, на самом деле, я поражаюсь тем людям, которые додумались до такого масштабного заговора: это же надо было ввести в заблуждение целый мир, придумать столько историй? Мне бы такую фантазию, а то сочинения на литературе как-то не выходят, но тут, конечно, одной фантазией не обойдёшься: нужна ещё выдержка, ибо каждые пять минут у меня подгорает с половины персонажей и ещё больше с того, что я должен всегда соглашаться с автором и говорить, что роман или повесть, по которым мне и надо написать сочинение, понравились, хотя это совсем не так. Дали бы возможность, я бы сжёг к чертям указ того, кто добавил эту мутотень в школьную программу. Честно, в моём возрасте было бы интереснее читать про переживания замужней женщины насчёт её ребёнка, которая в итоге бросится под поезд, про разбитое сердце молоденькой девушки, которая надеялась и верила во взаимную любовь, чем читать кучу сюжетных линий с военными мутками, корпорацией масонов и описанием дуба и Аустерлицкого неба.

— Чай ещё пьёшь?

— Пью.

— Молодец, пей.

Я уже встал и собирался уходить, как Евгения Николаевна спросила:

— Тебе дать какие-нибудь тесты на профориентацию?

— Давай, но если там начнётся это: «Что вам больше нравится: сидеть за бумагами или лечить собак», то я сдам чистый лист.

Евгения Николаевна тяжело вздохнула.

— Тебя вообще ничего не привлекает? – я покачал головой. – Прям совсем?

— Ну... есть, возможно, но это так – баловство, - Евгения Николаевна смотрела на меня испытывающим взглядом. – Фотография.

Её брови медленно поползли вверх, зрачки начали сужаться, а улыбка растягиваться.

— Я так рада, что ты наконец-то нашёл себе занятие по душе! – она хлопнула ладошами и скрепила их в замок, который приложила к ключицам. – И что, как я понимаю, ты никак его не развиваешь? Не хочешь записаться на какие-нибудь курсы?

— Откуда у меня на это деньги?

— А школьный кружок?

— У нас же нет кружка по фотографии, – я сделал шаг назад, меня немного напряг её восторг, обычно она не такая взбудораженная, более социопатная, а сейчас еле на стуле сидит.

— Будет! – она откинулась на спинку стула. – Я попрошу нашего фотографа.

— А ты с ним общаешься?

— Нет, нет, нет, - она замахала рукой, – но это хороший повод с ним начать общаться. Ты видел, какой он красавчик?

— Чёрт, и ты туда же? – я закатил глаза, а она поднялась на стуле и хлопнула меня по спине.

В гараже было тепло, потому что мы в прошлом году накопили на обогреватель. До этого у нас был ещё, но я по глупости повесил на него сушить носки, поэтому больше того обогревателя у нас нет. По бокам от меня сидели Коля и Антон, тыкая пальцами в экран моего телефона, а Саша поливал фикусы Насти, и иногда я слышал, как он хихикает.

— Да, давай! – в левое ухо орал мне Коля.

— У меня даже сестра решительнее тебя! – а Антон же возмущался у моего правого уха.

Пока мы шли сюда, Саша спросил у меня насчёт Светы, на что я ответил, что давненько с ней не разговаривал, да и не видел её в принципе. Антон сказал, что это не порядок, что надо это исправлять, тем более, после отработки долга у меня появилась куча свободного времени. А Коля сказал, что всё устроит и, с помощью каких-то манипуляций, нашёл профиль Светы в соцсети.

— Кидай заявку, придурок!

— Да вы с ума сошли?

— Хорошо, – спокойно, но раздражённо заговорил Антон, – что не так?

— Я не хочу навязываться.

— Это называется не навязываться, а делать первые шаги. Ты своей это ненавязчивостью делаешь только хуже! – Коля уже не мог усидеть на месте и подложил под себя ногу. – А потом из-за того, что ты «не хотел навязываться», будешь в качестве гостя сидеть на её свадьбе и есть пресный заветревшийся оливье!

— Ну а вдруг...

— Всё, закрой свой рот, достал меня, – Антон вырвал из моих рук телефон, и я увидел, как он кинул Свете заявку, отчего я завизжал.

— Успокойся, - напротив нас сел Саша. – Всё будет хорошо, поверь мне.

Мы сидели в гараже до семи вечера, я каждые полчаса заходил и проверял, не приняла ли Света мою заявку, но она даже в сеть с трёх не заходила. Мы начали смотреть фильм и слушали Колины комментарии чуть ли не к каждому действию и взгляду персонажей. Этого мне не хватало все эти четыре месяца. Как раз в семь мне захотелось выйти и подышать морозным воздухом.

На улице было уже темно, а единственный старый фонарь освещал только часть гаражей и почти не доходил до нашей части. Я достал пачку сигарет, достал одну сигарету и накопал в кармане зажигалку, которую взял у тёти на кухне для нашей плиты, после чего откинул голову, начал смотреть на танцующий снег в луче света от старого фонаря и сделал затяжку, как...

— Кхе-кхе-кхе!

Я бросил только начатую сигарету куда-то в снег, залившись сильным кашлем. Вчера у меня не было ни приступа ярости, ни боли в сердце, видимо сегодня это всё компенсировалось внезапностью. Я схватился за стену одной рукой, а другую приложил ко рту. От силы кашля и боли, которая колющими ощущениями отдавалась по всей груди, я согнулся пополам и присел на корточки. Вскоре, когда это всё прекратилось, и я убрал руку ото рта, то увидел, видимо, кровь. Из-за темноты она казалась мне чёрной, но также мне показалось, что в ней блестит множество блёсток. Я негодующе замер, пытаясь понять: у меня действительно крыша поехала, или я окончательно расхреначил свой организм? Хотя, даже если и второе, то откуда в нём блёстки, как они попали в кровь? Когда я что-то такое праздничное, как блёстки, в последний раз вообще видел-то?

Из задумчивости меня вывел скрип двери гаража. Я быстро вытер ладонь о снег и выпрямился. Как оказалось, выходил Коля, накинувший на свои плечи пальто. Он улыбался и выглядел позитивным, что грело мне сердце.

— Не замёрз тут? – он встал рядом со мной и потянул руку ко мне, давая понять, чтобы я дал ему сигарету.

— Нет, – я полез в карман за пачкой.

— Давно я так не кричал и не возмущался, смотря что-то, – он как-то спокойно посмеялся. – Смотри, смотри, – Коля постучал меня по плечу, и когда я повернулся к нему, он сделал затяжку и выпустил дым через нос.

Он такой...

— Пха-ха-ха!

Такой, как обычно. Не знаю, как я выглядел со стороны, но мне показалось, что я посмотрел на него с такой теплотой, с какой смотрю на тётю, когда она пьяная в дрова пытается посчитать, сколько ей осталось спать до работы. Пока мы остались наедине, я мог задать ему вопрос, который меня беспокоит уже давно.

— Коль, – боковым зрением я увидел, как он посмотрел на меня, – у меня вопрос.

— Задавай.

— Я не знаю, было ли у тебя шоковое состояние, истерика и помнишь ли ты вообще, но, когда мы пришли к тебе с Антоном, когда ещё ты прогнал его, сказал, что не считаешь его другом, и что вообще он крыса, – я повернул голову к Коле. – Ты правда так думаешь?

Он тяжело вздохнул и потушил сигарету о снег рядом с тем местом, где я вытер свою кровь, видимо, из-за раздумий, он не заметил её.

— Конечно, тогда я погорячился, но я так и правда считал. Даже после того, как вы всё выяснили между собой, я считал его виноватым. Я не разделял вашего мнения, потому что, почему это он выбирает за нас? Может, тот мужик забыл бы про нас или потерял бы всю информацию... короче, удача могла улыбнуться нам. Но он с чего-то решил сделать за нас выбор и вместо хоть какой-никакой надежды предпочёл стопроцентную разборку с безжалостными шкафами. Да и вообще он меня раздражал, я его не считал частью нашей компании, он как будто просто присосался к нам. А в тот день ещё... ох... – Коля закрыл ладонями лицо. – Всё так навалилось, ещё припёрлись вы, был бы вместо него Саша, у меня бы не так шарики за ролики уехали бы. Но вышло, что вышло, - Коля резко выдохнул и потрепал волосы рукой. – Я тогда вообще две недели только пил, опустошая все свои заначки, ничего не ел, не мылся, не умывался, сидел либо без всяких эмоций и рисовал, либо плакал.

Я положил руку ему на плечо и притянул к себе.

— А сейчас как?

— Я или моё отношение к Антону?

— И то, и другое.

— Я нормально. Какая разница: буду я психовать и реветь или нет, если её в любом случае не вернуть, – я вздохнул. – А Антон... Всё нормально. Я всё обдумал: мы все люди, все совершаем ошибки, он был в стрессовой ситуации, да и мнения у всех разные насчёт его тогдашнего решения. За те две недели я вдоль и поперёк изучил все наши альбомы с фотками и многое обдумал. Мне просто надо привыкнуть к нему окончательно, и всё.

— Хорошо, – я потрепал его по волосам.

Мы оба отлепились от стенки гаража, Коля выкинул бычок и зашёл внутрь, скидывая с себя пальто.

— Можете, пожалуйста, так дверь не распахивать или закрывать её быстрее, там не май месяц так-то, – Антон укоризненно вскинул бровь.

Коля перепрыгнул через спинку дивана и плюхнулся рядом с ним.

— Ведёшь себя, как вредная бабка, – он толкнул его в плечо. – Антон-в-жопе-картон.

Антон же закатил глаза.

— Господи, сколько тебе лет? – и лениво ударил его подушкой.