14

Мне так и не удалось отдохнуть этой ночью. Как только мое сознание погрузилось в беспамятство, пронзительные звуки музыки вновь вернули меня в болезненную действительность. В этом чертовом колледже все были повернуты на том, чтобы выкручивать динамики на максимум. Я повернулась на бок, стараясь не разбудить спящего Тэхена. Он так и уснул, сидя рядом на моей постели. Откинув голову назад и упершись затылком о стену, он крепко спал, сомкнув изможденные посиневшие веки, несмотря на звуки, доносящиеся с улицы. Наверное, он на самом деле почти не спал на протяжении последних дней и устал еще больше, чем я. Но когда я  расслышала слова трека, громыхавшего за окнами, мое сердце болезненно сжалось. Только один человек в Нортбертоне мог включить это посреди ночи, наплевав на правила колледжа.

- Ты сказала, что не хочешь, чтобы о наших отношениях узнали, но я стараюсь выйти из твоей френд-зоны... Если я под кайфом, значит я настоящий. Я настоящий, когда под кайфом, детка, - низкие басы разбавляли чей-то голос, делая его еще более навязчивым. Я осторожно сползла с постели, стараясь не затронуть лежащей рядом ладони Тэхена. Но он продолжал крепко спать.

Рванув к окну, я вгляделась вниз сквозь мутное стекло. На улице лил осенний дождь, и капли быстро стекали по ледяному окну вниз, торопясь слиться в лужицу, образовавшуюся на кирпичной кладке. - Я звоню тебе только в половине шестого. Это единственное время, когда я называю тебя моей, - музыка разбивалась о мокрые стекла, рассыпаясь на отдельные буквы и забираясь внутрь моей головы. - Я сплю с тобой только в половине шестого. Это время, когда я могу называть тебя своей.

Я заметила Чонгука раньше, чем он успел заметить меня. Его разбитая машина стояла прямо под окнами общежития, разрезая густой туман оранжевыми фарами. Он лежал на смятом капоте, забросив руки за голову и молча таращился вверх. Он выглядел так же, как несколько часов назад, когда я бросилась от него прочь - в одних темных джинсах, которые теперь были насквозь сырыми. Казалось, что крупные капли ледяного дождя, стучащие повсюду, совсем не беспокоят его. Машина мелко сотрясалась от громких басов, и на нижних этажах загоралось все больше окон. Студенты сонно ползли к своим окнам, чтобы понять, кто посмел нарушить их субботний отдых. А затем застывали на месте, обнаружив эту странную картину внизу. Никто не решился выйти к Чонгуку наружу.

Он знал, что я нахожусь в комнате Тэхена.

Просто не мог не знать. Он успел просмотреть видеозаписи с камер наблюдения, развешенных по всем коридорам общежития. Но он не мог догадываться о том, что происходит внутри спальни Тэхена. Потому что в личных комнатах студентов камер не было. Тогда в моей голове проскользнула одна ясная, но тревожащая мысль. Чонгук вряд ли ночевал в колледже. Скорее всего, он оставался на холме наверху все это время и приехал только что. Это означает, что он не мог воспользоваться ни своим ноутбуком, ни тем более чем-нибудь еще, что можно было спрятать и хранить в стенах Нортбертона.

Чонгук подключился к камерам наблюдения через свой смартфон. Скорее всего, весь свой омерзительный архив он тоже хранил на нем. Но не на внутренней памяти телефона, иначе записи сразу же обнаружили бы при обыске. Он прятал их где- то в недрах виртуальной сети. Но я не успела продолжить свою мысль, потому что глаза Чонгука наконец оторвались от темнеющего над его головой неба и встретились с моими. Несколько секунд мы таращились друг на друга, разделяемые несколькими этажами и мокрым оконным стеклом. А затем он поднялся с капота стряхнул со своего живота капли дождя.

Он ничего не сказал, но я знала, что он будет ждать меня внизу. Чонгук хотел поговорить со мной.

И пусть мои ноги предательски подкосились от волнения и страха, я не могла противиться его зову. Если я не спущусь к нему, Тэхен рано или поздно проснется, встревоженный громкой музыкой. Чонгук не отступит и не станет уходить просто так. А я ни за что не смогла бы сейчас вынести их новой стычки. Я не могла даже думать о том, что кому-то из них двоих может вновь стать больно. Тем более, от руки другого. Взлохмаченная фигура Чонгука уже скрылась внизу. Теперь я могла рассмотреть лишь его блестящий в свете фонарей намокший Порше. Он ждал меня где- то внизу. Стоило мне отойти от окна вглубь комнаты, и музыка внезапно оборвалась. Стало так тихо, что тишина звенела в моих ушах, причиняя сейчас не меньше боли, чем дурацкие слова песен Чона. Я обернулась и бросила беглый взгляд на спящего Тэхена. Он ничего не заметил. Его ладонь продолжала безвольно лежать на кровати. Если я спущусь вниз ненадолго, то он ни о чем не догадается. У меня нет другого выбора, и мне придется рисковать. Я ни на секунду не сомневалась в том, что если не сделаю этого, то Чонгук поднимется наверх сам. Этого нельзя было допускать.

Сбегая по ступенькам прямо в пижаме Мины, я видела, как отовсюду высовываются любопытные головы и таращатся в мою сторону. Чонгук сумел разбудить почти всех в этом проклятом общежитии. И мне очень повезло, что Тэхен был слишком уставшим для того, чтобы реагировать на шумные проделки Чона. Оказавшись в холле первого этажа, я уже не так уверенно шагала к дверям. Мои руки дрожали, на спине вновь выступил липкий пот. Но я заставила себя изо всех сил толкнуть створки ладонями. Они тут же послушно разъехались в стороны, мне в лицо ударил холодный ветер.

Чонгук сидел на крыльце, даже не стараясь спрятаться под навесом от промозглого ливня. По его спине стекали прозрачные ручейки, мокрые светлые волосы налипли на плечи. Он не поворачивал головы, но не мог не заметить моего присутствия. Я же не решалась шагнуть вперед и приблизиться к нему. - Почему ты ночуешь в спальне вместе с ублюдком Уизли, крошка? - тихо произнес он таким же ледяным голосом, как и завывающий вокруг ветер. - Ты сам знаешь ответ на этот вопрос, - так же тихо ответила я.

Он продолжал сидеть на ступенях, уложив руки на согнутые колени. Я послушно стояла позади, инстинктивно стараясь не двигаться. Словно это могло спасти меня от Чонгука, сделать меня незаметной.

- Ты расстраиваешь меня, - протянул он задумчиво. - Я обещал, что никогда не сделаю тебе больно, крошка. Но я не смогу сдержать слово, если ты не отлипнешь от рыжего кретина. - Ты уже нарушил свое обещание, - вспылила я, сжав кулаки и ощущая, как мои ногти впитываются в кожу ладоней. - С самого первого дня ты только и занимаешься тем, что причиняешь мне боль!

Чонгук медленно поднялся на ноги. Я замерла, прислушиваясь к бешеному стуку своего сердца. Но он не стал поворачиваться ко мне. Его намокшая спина блестела в тусклом электрическом освещении лампочек. И я отчетливо могла рассмотреть тонкие красные полоски между лопатками Чона. Царапины, которые так недавно я оставила своими судорожными пальцами, когда мы были одним целым. От короткой вспышки воспоминаний в груди вновь болезненно сдавило. Я знала, что он провел все это время на холме. Сидя под потоками ливня и наблюдая сквозь камеры за тем, как я хожу по коридорам общежития Нортбертон. Может быть, он даже смог рассмотреть машину Тэхена. И то, как он выносил меня из нее на руках. Но я не могла знать о том, что происходило в его голове в эту минуту. О чем он думал, глядя куда-то в пустоту перед собой. Какой больной план мести он старался выдумать, опираясь на свой расшатанный рассудок.

- Я не оставлю тебя покое, ты ведь понимаешь это, верно? - спросил он, а затем поправил обеими руками намокшие волосы. - И я не позволю тебе остаться с ним. Если ты постараешься вернуться к Киму, я уничтожу вас обоих.

- Ты болен, Чонгук, - выкрикнула я, потеряв контроль.

Мой страх невозможно было скрыть. Запах отчаяния вырывался из пор моего тела и растекался по округе, не оставляя никаких шансов укрыться от чудовища, начавшего свою охоту. Я знала о том, что после того, что случилось между нами на шоссе, он не отпустит меня от себя. Он будет изводить меня, пока не прикончит. Или пока я не вскрою себе вены, как Ким Джису. Но лишь сейчас, в это мгновение, в полной мере сумела осознать всю безвыходность своего положения.

Ловушка захлопнулась. Я оказалась в капкане, в который сама же и прыгнула. И Чонгук бродил вокруг, просчитывая свой последний, решающий прыжок. Никто не сумеет спасти меня от него. Никто. Тэхен не сумеет меня защитить. Я не добьюсь ничего, даже если обращусь в полицию. Чон Чонгук ничего не боится. Потому что ему нечего терять. И поэтому он опасен.

- Я был уверен, что ты чувствуешь то же самое, что и я, - закричал он, наконец поворачивая свое лицо ко мне. - Когда я целовал тебя в машине, когда трахал на дороге... Я считал, что ты отличаешься от всех остальных. - Мне жаль, что я не оправдала твоих ожиданий, - с горечью выпалила я.- Я думал, что рядом с тобой я смогу быть другим. Но ты ведь даже не понимаешь, о чем я говорю, правда, крошка?

Чонгук злобно сверкнул расширенными зрачками. А потом его правая рука внезапно вскинулась вперед, будто он машинально хотел прикоснуться к моим растрепавшимся на ветру волосам. Но он остановил свои пальцы на половине пути.

- Я никогда не смогу быть рядом тобой, Чонгук, - прошептала я, ощущая, что сейчас разрыдаюсь, если не возьму себя в руки. - У меня просто не хватит сил, чтобы победить демонов, живущих в твоей голове.

Я знала, что мои слова причинят ему боль. Я поняла это еще тогда, когда мы оба застыли друг напротив друга на ночном шоссе. Каждый раз, когда я говорила ему о том, что он слишком безумен для меня, его глаза наполнялись черной пустотой. Но это было правдой. И Чон не мог не согласиться с этим. Даже если и не хотел.

- Тогда ты сама выбрала это, - равнодушно произнес он. - Выбрала что? - закричала я, ощущая нахлынувшее отчаяние.

Но он уже сбежал по ступенькам вниз, а затем заскочил Порше, громко хлопнув передней дверцей. Машина рванула с места, едва не столкнув изувеченным бампером стоявшие у дороги мусорные баки. Чонгук скрылся с глаз прежде, чем я успела повторить в пустоту осенней ночи свой дурацкий вопрос. Только сейчас я заметила, что несколько человек наблюдали за мной все это время, робко высунув головы из- за входных дверей. Еще несколько первокурсниц застыли за окнами, напряженно вглядываясь в темноту двора. Теперь слухи поползут по всему колледжу. Теперь все будут знать о том, что происходит между мной и Чоном. Почти наверняка они слышали каждое его слово. И стоит мне скрыться из вида, как весь Нортбертон загудит о том, что Чон Чонгук трахал меня этой ночью. Но мне было наплевать. Даже если эти слухи доползут до Джису. Даже если она догадается о том, что он не заставлял меня этого делать. Да, мои щеки горели от стыда и чувства вины. Я знала, что все это слишком неправильно. Но было глупо отрицать и кое-что другое. То, что я нисколько не жалела о том, что натворила. Пусть у нас с Чонгуком не могло быть будущего. Пусть он на самом деле совершенно безумен. С того момента, как мы встретились, моя жизнь изменилась навсегда. И даже эта боль, которая царапала и душила меня изнутри, казалась мне приторно-сладкой. Словно Чонгук передал мне свою любовь к мазохизму. Как будто я впитала ее вместе сего кровью, которую он слизывал со своих пальцев кончиком языка. Мне было все равно, что обо мне будут говорить в колледже. В конце концов, Мина не оттолкнет меня, даже если узнает всю правду. А Тэхен меня уже простил. Сейчас меня заботило другое. Слова Чонгука, которые он обронил перед тем, как уехать. Какие ужасные вещи способен он придумать, чтобы растоптать меня? Но еще хуже было то, что я ощущала сейчас глубоко внутри. Несмотря на все, что произошло, несмотря на голос рассудка...Несмотря ни на что, меня тянуло к Чонгуку. Тянуло так сильно, что его присутствие заставляло меня испытывать такие мучения, словно мою душу запирали в электрической клетке и не давали вырваться наружу, чтобы прикоснуться к нему. Я тратила остатки своих сил просто на то, чтобы не рвануть к нему и не вцепиться в его кожу своими пальцами. Чтобы не обхватить его лицо ладонями и не впиться своими губами в его рот. И тогда я осознала, как тяжело порой бывает просто оставаться на месте. Какой сильной нужно быть, чтобы ничего не делать. Чтобы сдерживать свои безумные порывы. Такие же сумасшедшие и ненормальные, как и мысли Чон Чонгука.

Я на самом деле по уши влюбилась в этого психопата. Я была готова идти за ним на край света, пока он смотрел на меня так, как тогда, когда мы сидели в его машине и слушали ужасно громкую музыку. Я бы сделала что угодно ради него, стоило ему только об этом попросить. Но когда он менялся, превращаясь в человека, которого я не узнавала, меня охватывал ужас. И животный, липкий и противоестественный страх. Все это было слишком больно. Слишком остро. Он мог одним рывком поднять мое сердце под самый потолок, просто прикоснувшись своими пальцами к кончикам моих волос. А затем схватить меня за горло и бросить лопатками на ледянои пол, придавив к месту подошвой ботинка. Я бы не смогла пережить это еще хотя бы раз. Потому что это было похоже на медленное сдирание кожи. Он как будто стягивал ее с моей груди лоскут за лоскутом, а затем заботливо подклеивал обратно...

Когда я нырнула обратно в двери общежития и поднялась по ступенькам на этаж со спальнями для парней, я столкнулась с одним из дружков Чона. Он стоял на лестничном пролете, утопая в экране своего смартфона, заслонив своей спиной дверной проем. Пройти мимо него было невозможно - он будто специально загородил дверь. Я в нерешительности замерла, не зная, что мне делать дальше. Подняв голову и наконец обнаружив мое присутствие, парень вдруг окатил меня безразличным взглядом с ног до головы, а затем бросил:

- Чонгук будет ждать тебя в его особенном месте. Это твой последний шанс.

Затем он развернулся и пошел к своей комнате, все так же увлеченно рассматривая что-то на экране своего мобильного телефона. Я повернула голову к окну и уперлась зрачками в темный холм, возвышавшийся вдалеке. Мне показалось, что на самой его вершине я рассмотрела крошечную точку - фигуру, стоящую с раскинутыми в стороны руками. Но дождь внезапно полил сильнее, и весь пейзаж за стеклами смазался в одно мутное темно-серое пятно. Я сделала первый шаг к комнате Тэхена. А затем еще один, и еще... Дружок Чонгука уже давно скрылся в своей комнате, и теперь весь этаж был пустым и тихим. Я осторожно скользнула за дверь и увидела, что Тэхен все так же спит, даже не сменив своей позы. Я сняла намокшие до нитки домашние тапочки и быстро забралась под розовое одеяло. Тэхен моргнул сонными глазами и потянулся, разминая ладонью затекшую шею. Затем встретился со мной глазами и на мгновение замер в нерешительности. А потом он опустился рядом, не снимая одежды и не разуваясь. накрыла его своим одеялом, и он тут же прижался к моей груди, едва ощутимо приобняв за плечи. Я прикрыла глаза и постаралась дышать спокойнее. Не стоит сейчас выдавать своего волнения. Будет лучше, если он ни о чем не узнает. Лучше для всех. Тэхен уложил голову на мою подушку и не отрываясь всматривался в мое лицо. Его ладонь нежно гладила мою спину, словно он жалел больного, непослушного ребенка. Я не стала открывать глаза. Я и без этого знала, что он теперь больше не сумеет уснуть до рассвета и будет просто лежать рядом.

- Я люблю тебя, Лиса, - тихо шепнул он.

Я сделала вид, словно не слышу слов Тэхена, крепко уснув. Моя грудь медленно поднималась и опускалась снова, будто я на самом деле находилась в безмятежном царстве сновидений. Но это было совсем не так. Скорее, в эти мгновения я еще плотнее увязала в очень плохой сказке, которой не собирались выдумывать счастливый конец. Я старалась заставить себя думать лишь о Тэхене, о его теплых руках и словах, осторожно сказанных несколько мгновений назад. Но все мои мысли упрямо возвращались к Чонгуку. К обнаженной фигуре, застывшей на холме. К навязчивому желанию вскочить на ноги прямо сейчас и броситься к нему босиком сквозь дождливый мрак. Я на самом деле сумасшедшая. Не знаю, сделал ли меня такой Чон Чонгук или же я была такой всегда. Но сейчас я готова была разделить с ним одно безумие на двоих. И если бы не Тэхен, обхвативший своими ладонями мои плечи, будто он желал пригвоздить меня к кровати и удержать на месте, я бы уже бежала прочь от Нортбертона, глотая холодный воздух пересушенными губами.⭐️пж