Глава 4.

- Вот и молодец, теперь отдыхай.

Мистер Морис вышел из комнаты и спустился в гостиную, где , не находя себе места, были мы с родителями. Отец так напряженно смотрел в окно, что и физически ощущала его беспокойство. Мама беспокойно металась по кухне, а я сидела на диване, пытаясь перестать обвинять себя в болезни сестры. Сейчас прошлого я не изменю, но все же, если бы я тогда не засмотрелась на экипаж, если бы не была такой мечтательной...

- Ну что ж, осмотр я закончил, - сказал доктор, на ходу, - Советую вам присесть, миссис Уинстон, новости у меня неважные.

- Энн, отправляйся наверх, - сказал отец.

- Но...

- Я сказал тебе немедленно идти в свою комнату!

Родитель мой человек с добрым сердцем, жить привык по чести, без обмана, такими и нас с сестрой воспитал. Никогда не было такого, чтобы отец руку поднял на нас с Кэтти или на мать, но мы и без этого понимаем - если папа сказал, лучше не прекословить. Поэтому я хоть и с большим сожалением, но отправилась к себе в комнату.

Чтобы немного отвлечься, я решила сделать небольшие наброски особняка. Увидела я там не многое, гостиную да коридор. А еще спальню графа. Граф... При упоминании этого слова, мне всегда представлялся пожилой человек, кто-то похожий на Эбенейзера* , определенно седой, сгорбленный старец с таким лицом, будто он презирает абсолютно все в земной жизни. Но я никак не ожидала увидеть полную противоположность этого образа - молодого высокого брюнета с приятными чертами лица. Вид он производил человека серьезного, не привыкшего, когда ему прекословят, но в один момент, возможно, мне почудилось, но было ощущение, что в его глазах промелькнуло беспокойство и смущение. Строгий владелец поместья смущается из-за моего пребывания в его постели. Я улыбнулась своим мыслям. Быть может, вся эта мрачность всего лишь образ и на самом деле у Графа Осмонда доброе сердце.

*Главный герой романа «Рождественской повести» Чарльза Диккенсона