Глава 1

За окном налетали снежинки, и дети, радостно играясь, тотчас ловили их языками. Такие милые и юные. Хотелось и девушке вернуться в детство, где и трава была зеленее, и солнце ярче, так же как и чувства. Она смотрела в окно и любовалась, пока ждала очередной урок. Ее черные волосы свисали на парту, а синие глаза тускло смотрели на всю эту картину. В класс зашла ее лучшая подруга и села возле на стул. По ее лицу было видно, что что-то случилось, и брюнетка перевела на нее взгляд.— Что-то случилось? — ее голос был спокоен, впрочем как всегда. Нежный и ангельский.— Я такое узнала... — губы русой задрожали, она поджала их и отвела в сторону. — Твой брат...— Катя, не томи! Что случилось? — обеспокоено произнесла брюнетка, боясь того, что скажет подруга. Ведь зная своего младшего брата, он всегда попадал в какие-то конфликты и драки.Катя подняла на нее взгляд и прикоснулась к плечам.— Ты только не сердись на него. Его опять избили.— Как опять?! Где он? — тут уже девушка обеспокоено взяла подругу за плечи.— У твоего отца в кабинете, — мрачно прозвучали ее слова. — Тань, ты только не кричи на него, он не виноват.Бросив все, брюнетка выбежала из класса. Растолкав учеников в коридоре, она без стука влетела в кабинет директора. Там сидел мужчина за учительским столом и парень.— Почему без стука, Татьяна?Голос директора заставил ее вздрогнуть.— Пап, давай без этих пафосов, — ответила девушка и перевела взгляд на юношу. Он сидел к ней спиной и нервно перебирал пальцы. Отчитал отец, отчитает и сестра.— Ты гавнюк мелкий, кто опять? — раздражено спросила Таня и подошла к месту, где сидел парень.Обратив его к себе, она знатно ужаснулась: разбитая губа, нос, правая бровь и синяк на щеке.— Нихуя себе, тебя кто так зашиб?— Попрошу словечками не разбрасываться! — строго велел директор.— Ладно, — Таня присела перед братом. — Я спрашиваю — кто?Юноша все молчал, а их отец в то время набрал жене и вышел из кабинета.— Пашунь, бедненький ты мой.Брюнетка обняла парня, но тот ловко отстранился.— Да не бедный я! Просто подрался, что вы, как всегда, раздуваете с мухи слона. Заживет все. Я уже не маленький, — тот пафосно отвернул голову.Таня улыбнулась и, положив ладонь ему на щеку, повернула к себе лицом.— Но мы ведь переживаем, Паш. А если бы тебя, не дай Бог...— Если бы не Рома, может так и случилось, — шепотом ответил Павел и откинул ладонь сестры.Удивлению Тани не было предела. Ее брата спас же ее бывший, и в который раз? В сто пятидесятый? Она взяла Пашу за плечи, заставив посмотреть на себя.— Тебя Рома спас?В ответ тот довольно покачал головой и поднялся со стула. Зевнув, он сморщился, ведь раны свежие, и приоткрыть рот сложноватое дело. Пока его сестра, все так же присев возле стула, смотрела на него.— Ну не смотри на меня так. Да, он спас меня, лучше бы его поблагодарила, а не глазами хлопала.— А с какой стати я должна его благодарить? Это не меня спасали, ты должен его благодарить.— И ты. Ты моя старшая сестра и несешь за меня ответственность, — возразил Паша, скрывая самодовольную улыбку.Немного оттянув галстук, тот собрался выходить, но дверь перед его носом внезапно открылась.— Так, сынок, ты сейчас домой. Там мама тебя ждет, я ее предупредил, — сообщил мужчина и направился к своему рабочему месту.— Что? Да со мной все нормально, че вы пристали?! Тут и так отчитали, и дома отчитают. Со мной все хорошо, мне на физру надо, — высказал свое недовольство Паша, но уже туго затянув галстук.— Я вроде по-человечески сказал: домой идти, я учителей предупрежу, — серьезным тоном велел их отец, пока Таня поднималась на ноги.Психанув, юноша вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.— А то, что он сказал, правда? — спросила Таня, садясь на стул перед отцом.— Что, собственно, вы имеете в виду, Князева? — поинтересовался мужчина, невольно сомкнув пальцы в замок, пока его дочь наиграно улыбнулась.— Давай без этого, пап, — невинно сказала Таня. — А раз так, Виктор Анатольевич, соизвольте дать ответ на мой вопрос. Его опять Пятифан вытащил?— Разумеется. А кто еще? Твой Голубев?— Пап, ну не начинай. Я знаю, что он тебе не нравится, но я его люблю, и не нужно его постоянно пихать в наши разговоры.— Не начинай, — фыркнул Виктор и посмотрел на дочь. — Опять глаза черным подвела? И губы в темно-красный накрасила, а за ногти вообще молчу. Длинные, но хорошо, что хотя бы красные какие-то, а не черные! Таня, ты дочь директора, а не какого-то дворника. Учителя на тебя только то и делают, что жалуются.— Ну, пап. Мне нравится так, и все, — невинно похлопала ресницами Князева. Ей с ними вообще повезло — длинные, загнутые кверху, да еще и густые... Мечта, а не ресницы.— Боже, я и так закрыл глаза на то, что моя дочь с наркоманом встречается, а тут это нравится, — Виктор устало потер пальцами лоб.— Андрей не наркоман. Он хороший... И любит меня.— Да-да, конечно. И поэтому я его каждый день с новой вижу, когда домой еду.— Блять, может, мне к Пятифану вернуться, чтобы тебе, маме, Пашке полегчало?!— А что? Отличная идея, хороший мальчик. Любит тебя как-никак, а ты с этим своим Андреем трахаешься, бессовестная.— Господи, папа! — смущено выкрикнула брюнетка и отвела взгляд под руки.— Да по нему колония давно уже плачет. На голову пришибленный, — мужчина покрутил пальцем вокруг виска, присвистнув. После чего достал папку из-под стола. — Все, иди, не хочу нервы тратить.— До свидания, Виктор Анатольевич.— И вам, Князева, — улыбнувшись раздраженной дочери, Виктор зарылся с головой в рабочие бумаги.Девушка вышла из кабинета и села на подоконник напротив, поскольку на урок юная девица опоздала, а выслушивать нотации преподавателя ей не очень-то хотелось. Расслабившись, синеглазая забрала свою куртку из гардеробной и вышла из школы. Когда брюнетка зашла за угол, она увидела своего бывшего молодого человека. Боже, только его не хватало.