3.

— Ты понял, малыш? — Минхо специально убирает руку от лица младшего, наслаждаясь тем, как тот едва заметно снова тянется к ней.

Едва слышное, смешанное с всхлипом "да" — явно не тот ответ, который Минхо хотел получить.

— Зайка, говори громче и чётче, — поясняет он, в перерывах между словами выцеловывая шею Джи, — ты понял?

Джисон собирает остатки своего разума в кулак и громко говорит: — Да.

— Точнее, — требует Минхо.

— Да, я понял.

— "Да, я понял" кто? — правая рука Минхо снова ласкает губы и часть шеи младшего.

— Да, я понял, папочка, — наконец, выдаёт Джисон.

— Замечательно.

Минхо позволяет младшему обхватить губами свои пальцы. Они оба до закатывающихся глаз наслаждаются этим: то, как Джисон обводит пальцы языком, проходя по каждой подушечке, то, как он втягивает щёки, то, как Минхо давит на язык и совершает поступательные движения, буквально трахая рот Джисона — всё это доставляет им такое содрогающее удовольствие, потому что они оба знают, что это только начало.

— Рассмотрим регенерацию сердечной мышечной тка-... — краем уха, приглушённо и откуда-то далеко слышит Джисон, но его оглушает собственный протяжный стон, вызванный тем, что Минхо сквозь шорты сжал его член, а зубы старшего впились в плечо.

Джисон что-то мычит, и Минхо вынимает пальцы из его рта.

— Хён, — голос дрожит, — боже, п-папочка, по-ожалуйста...

— Что ты хочешь, солнце? — Минхо останавливает все свои ласки, и Джисон готов выть.

— Тебя, — вся его смущённость исчезает, — хочу, чтобы папочка трахнул меня.

Минхо, не говоря ни слова, поднимается, сталкивая Джисона с себя, и опускает того грудью на стол, прежде отодвинув дальше ноутбук и просто смахнув рукой его тетрадь.

Джисон вскрикивает, когда с него резко сдёргивают всю нижнюю часть одежды и звонко шлёпают по правой ягодице. Больно. Но так хорошо.

Старший без предупреждения вводит сразу два ещё влажных пальца, и Джисон буквально задыхается. Он хватается за край стола до белеющих костяшек и стонет так несдержанно, наблюдая, как запотевает стеклянная поверхность от своего дыхания.

Минхо абсолютно безжалостно долбит его пальцами, наслаждаясь стонами младшего и звуком шлепков по коже его ягодиц.

Разводя пальцы на манер ножниц и задевая простату, на что Джисон закатывает глаза и задерживает дыхание, после прерывисто простонав, Минхо не может сдержать самодовольной улыбки, чувствуя, как дёргается собственный член.

— Минхо, — язык Джисона заплетается, — хён... Минхо-хён, пожалуйста...

— Кто? — спрашивает тот, запуская одну руку в волосы Джи и сжимая пряди, заставляя его оторваться от стеклянной поверхности.

— Папочка, — исправляется Джисон, — извини... папочка...

— Умница, — Минхо довольно отпускает пряди, массируя кожу головы, попутно медленно поглаживая простату, — а теперь попроси как следует.

Джисон какое-то время не в состоянии говорить вообще. Ему требуется около десяти секунд, чтобы отдышаться и собрать мысли в кучу, но даже так его голос звучит так отчаянно.

— Папочка, — начинает он, — пожалуйста... я хочу тебя... в себе... — он задушенно всхлипывает, — ...глубоко.

Минхо за долю секунды стягивает свои шорты, позволяя им упасть вниз по ногам, и не сдерживает вздох облегчения. Он пристраивается к младшему сзади, сплюнув на ладонь и размазывая по члену, рвано выдохнув при этом; упираясь головкой горячего мокрого члена в его сокращающуюся красную дырочку. Одной рукой хватает за шею, поднимая Джисона со стола и укладывая его голову на своё плечо, другой рукой прижимает его таз к своему.

Пальцы Джисона так нежно обхватывают душащую его руку.

— Придётся немного поработать, детка, — шепчет Минхо.

И входит.

Джисон готов заплакать. Как же ему этого хотелось.

Минхо, держа шею Джи в одной руке и его запястья — в другой, делает первый толчок. Грубый, быстрый, практически не выходя из младшего.

Он садится обратно на стул, утягивая младшего следом, насаживая того полностью.

— Прыгай, — говорит приказывает он, обвивая торс Джисона, лаская его сосок и снова укладывая пальцы на их привычное место на шее.

И Джисон, разумеется, слушается.