Без меня. часть 20. "ЧТО ЗА ЗАЙКА?! "

Аэропорт Анталии. 11:15 

Громкоговоритель оглушительно орет:  — «Последний вызов на рейс ANT-742 в Каш! !»  Ваня в панике хватает чемоданы, а Саша стоит с телефоном в руке, лицо белее аэропортовской плитки: 

— Кто такая «Зайка»?! 

На экране — сообщение от Ани:  «Зая, ты где? Я в лобби, жду!» 

Ваня издает звук, похожий на крик раненого лося, и роняет рюкзак прямо на ногу старушке с таксой (та лает в ритме рок-баллады). 

— Это… моя… кошка! — он выдыхает, отбирая телефон. — Я его так называю. Она пушистая. И ждёт меня в Москве. 

Саша медленно поднимает взгляд, и Ваня понимает — это взгляд убийцы. 

— Ты врешь. Это девушка. И она ЗДЕСЬ. 

Она разворачивается и идёт к выходу, как торнадо. 

Ваня бросает чемоданы (извините, старушка!) и бросается вдогонку: 

— Саш, подожди, я объясню! Это не то, о чём ты думаешь! 

— Я думаю, ты — сволочь. И я права! 

Зона вылета. 11:20 

Ваня ловит её за руку, но Саша вырывается с истеричным смехом: 

— Да ты меня вообще не знаешь, если думаешь, что я полечу куда-то с тобой после этого! 

— Саша, пожалуйста, — Ваня пытается обнять её, но она бьёт его сумочкой по груди. — Ой! Это был крем для лица? 

— Нет, это была банка оливок! Возьми на память, предатель! 

Охрана уже насторожилась — два рослых турка идут к ним, рации наготове. 

— Miss, is everything ok? 

Саша указывает на Ваню:  — NO! HE IS CRAZY! 

Ваня в панике хватает её на руки (Саша вопит как сирена) и несётся к выходу на посадку, крича на ходу: 

— YES! SHE IS MY WIFE! LOVE STORY! 

Охрана колеблется, но тут Саша кусает Ваню за плечо, и он вопит:  — ААА, ОНА ТАК ВСЕГДА ПРОЯВЛЯЕТ ЛЮБОВЬ! СЛАВЯНСКИЕ ТРАДИЦИИ! 

В этот момент объявляют последний вызов на рейс, и Ваня, как олимпийский чемпион, прорывается через контроль с орущей Сашей под мышкой. 

Сотрудница на паспортном контроле поднимает бровь:  — Все в порядке? 

— ДА! — орёт Ваня. 

— НЕТ! — орёт Саша. 

Девушка смотрит на них, потом на фото в паспорте, и вдруг улыбается:  — Ах, молодожёны! Проходите! 

Саша замирает в ужасе:  — Мы не… 

— СПАСИБО! — Ваня перекрывает её, ускоряясь к трапу. 

Самолёт. 11:35 

Бортпроводник с ужасом отступает, когда Ваня вваливается в салон с распаренной Сашей на руках: 

— Э… вам помощь? 

— НЕТ, МЫ.. ХОРОШО, — кричит Ваня, запихивая Сашу у окна. 

Она пытается встать, но он наваливается сверху, прижимая ремень безопасности: 

— Саш, умоляю, давай разберёмся в Каше! Я купил тебе виллу с бассейном! 

— МНЕ НЕ НУЖНА ТВОЯ ВИЛЛА, МНЕ НУЖНО ТВОЁ ОТРЕЗАННОЕ УХО! 

Рядом плачет ребёнок, а немец через ряд тихо говорит жене:  — Schatz, wir fliegen nie wieder mit Aeroflot… 

Двигатели взревывают, и Ваня наконец отпускает Сашу, когда самолёт начинает разгоняться. 

— Всё, поздно, не выпрыгнешь, — он ухмыляется. 

Саша скрещивает руки, но вдруг замечает слезу у него на щеке. Настоящую. 

— Ты… плачешь? 

— Нет, это пот. От страха, что ты убежишь. 

Она молчит всю взлётную полосу, но когда самолёт отрывается от земли, её рука неожиданно ложится на его ладонь. 

— Объяснишь всё в Каше. Иначе сброшу тебя с балкона. 

Ваня вздыхает с облегчением — это уже почти «прощена». 

Бизнес-класс. 11:47 

Самолёт набирает высоту, а Ваня чувствует себя так, будто сидит не в мягком кресле, а на электрическом стуле. Саша смотрит в окно, но её взгляд мог бы прожечь иллюминатор насквозь. 

— Каш, кстати, прикольно назвали… — Ваня нервно щёлкает подстаканником. — Типо, в честь каши. Может, там раньше овёс выращивали? 

Саша медленно поворачивает голову. Её зрачки — две узкие зелёные щелочки. 

— Ты серьёзно сейчас завёл разговор про крупы? 

— Ну… это нейтральная тема! — он ёрзает, как школьник на родительском собрании. — Саш, слушай… насчёт Ани… 

— АГА! — она хлопает ладонью по подлокотнику так, что у соседа выпадает наушник. — Значит, это всё-таки девушка?! 

Ваня в панике оглядывается — пара русских туристов уже навострила уши. 

— Ш-ш-ш! — он делает жест, будто застёгивает молнию на губах. — Это не… она не… 

— Она не кошка, да? — Саша склоняется к нему, и от её шёпота по спине бегут мурашки. — Ты мне в такси сказал, что «Зайка» — это твой котик. Пушистый. В Москве. 

— Ну… — Ваня глотает. — Технически у неё есть меховая шубка… 

ХЛОП! Саша бьёт его в грудь складным журналом авиакомпании. 

— Ты совсем ебнулся?! 

— Мисс, всё хорошо? — стюардесса замерла с бутылкой шампанского. 

— НЕТ! — кричит Саша. 

— ДА! — перекрывает её Ваня. — Мы… э… играем в «правду или действие»! 

Сосед-немец шепчет жене:  — Mein Gott, diese Russen... 

Попытка объясниться. 11:53 

Ваня наклоняется к Саше, понижая голос до шёпота: 

— Она просто девочка, с которой я… немного встречался. Потому что ты улетела в Турцию, а я был в апатии, и… 

— Сколько ей лет?! 

— Шестна… ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ! — он резко меняет цифру, увидев, как пальцы Саши сжимаются в кулаки. — Выглядит молодо! 

Саша выдавливает из себя: 

— Ты переспал с ней? 

— Нет! Ну то есть… почти. Если считать, что «почти» — это… 

— ВАНЯ. 

— НЕТ! Просто поцелуй! Два поцелуя..НЕТ! Три! 

Саша закрывает глаза, глубоко вдыхает, потом резко тянет за шнурок его толстовки, притягивая к себе: 

— Слушай сюда, мудак. Вот что мы сделаем. В Каше ты берёшь этот свой дурацкий телефон — и пишешь ей, что всё кончено. Потом удаляешь номер. Потом мы идём на пляж — и ты полтора часа стоишь на коленях в воде, пока я решаю, прощать тебя или нет. Понял? 

Ваня кивает так активно, что рискует сломать шею. 

— А… а насчёт вчерашнего… — он осторожно касается её руки. 

Саша моментально закрывает ему рот ладонью, шипя: 

— ТЫ ВООБЩЕ БОЛЬНОЙ? ИДИ ЕЩЁ ВСЕМУ АЭРОПОРТУ РАССКАЖИ. А ЕСЛИ ТУТ РУССКИЕ ЕСТЬ? ДА МЫ ЗАВТРА ВО ВСЕХ ПАБЛИКАХ БУДЕМ. 

За соседним креслом раздаётся одобрительное:  — О, да это же Ваня Дмитриенко! 

Ваня в ужасе натягивает капюшон на голову, а Саша выдавливает улыбку стюардессе: 

— Шампанское, пожалуйста. БОЛЬШУЮ бутылку. 

После шампанского. 12:30 

Саша, слегка розовая от алкоголя, тычет пальцем в его грудь: 

— Ты знаешь, что самое обидное? 

— Что я идиот? 

— Нет. — Она берёт его за подбородок. — Что вчера был лучший секс в моей жизни. А сегодня я должна тебя ненавидеть. Это нечестно. 

Ваня замирает. Потом медленно целует её пальцы: 

— Значит, шанс у меня есть? 

— Значит, ты будешь страдать ещё сильнее. 

За иллюминатором проносится облако, похожее на сердечко. 

Они оба это видят. Оба делают вид, что не видят.