Глава 9

Воскресное утро Чимина начинается со звонка Тэхёна. — Ты че, опять проспал, чувак? — Тэ явно зол. — А план кто вчера составлял, м-м-м? Чимин смотрит на время и резко вскакивает. — Черт, прости, ты где? — Пак бежит в ванную, хватая полотенце одной рукой, плечом прижимает телефон к уху и стягивает пижамные штаны. — Я сейчас быстро душ приму и Тэхён его обрывает: — Я на твоей кухне, твою маму я проводил полчаса назад. — А разбудить меня было не судьба? — Чимин сбрасывает звонок и просто кричит через полквартиры. — Тэхён~а!

— Слишком просто. Я пока подберу, что тебе надеть на вечер. Чимин фыркает. Сегодня вечером за ужином он с Юнги должен будет рассказать маме об истинности. Так что они с Тэхёном продумали на днях всё вплоть до того, что будет на ужин. Ах да, готовит сегодня Чимин, так что придется попотеть, чтобы выглядеть хорошо перед своим альфой. Спустя полчаса Чимин уже вытирает полки от пыли, а Тэ моет полы. На уборку они тратят пару часов, а затем, ближе к обеду быстро заваривают себе покупной рамён и быстро съедают на ходу, собирая себя по частям после генеральной уборки. Спустя ещё час Чимин тратит почти все свои сбережения на карманные расходы в продуктовом магазине, и они с Тэ бегут домой. Приходит миссис Пак, пытается помочь сыну, но он ее одергивает, говоря, что сегодня придет Юнги. — Ох, наконец-то, почему же я узнаю в последний момент, Чим? — по-доброму возмущается женщина и торопится в ванную. Тэ благополучно спроважен домой, Чимин собран, а четырехместный стол ломится от количества тарелок на нем. Раздается звонок в дверь, и Чимин торопится открыть. Юнги сегодня встал чуть позже обычного, потому как отпросился у Намджуна, отдавая тому на попечение всю студию на страх и риск. Юнги все ещё боялся реакции миссис Пак на «чудную» новость о том, что он и ее маленький сын — истинные. Из-за течки Чимина у Юнги, помимо животного аппетита, разыгрался и гон, а безымянный палец нещадно болел пару часов. Наверное, альфа стал осознавать, что к ребёнку он, действительно, чувствовал лёгкую истому любви, не испорченную природными инстинктами. Кажется, природа и ее инстинкты наоборот их только столкнула (ну и куда без помощи Тэхёна). Кажется, Чимин будет рад, что на пальце избранника теперь есть его имя. И Юнги в предвкушении этой радости, в предвкушении того, что скажет на это его малыш, источающий шоколадный аромат. Гон все же придётся заглушить хотя бы легкими блокаторами, иначе даже Юнги со стальным обладанием не сдержится. Таблетки приняты, костюм выглажен, шикарные букеты цветов для миссис Пак и Чимина подготовлены и лежат на заднем сидении авто. Мин быстро преодолевает расстояние к пятиэтажному дому, в которой проживает семья Пак. Два огромных букета мешают видеть, что впереди, но альфа все же справляется со ступеньками и умудряется позвонить в двери. Дрожащими от волнения пальцами Чимин поворачивает щеколду входной двери несколько раз видит макушку Юнги. Его совсем не видно за двумя букетами цветов, явно дорогими, так что Чимин, хихикнув, здоровается с гостем. — Привет, хён, — волнение как рукой снимает, когда он смотрит в глаза альфы. — Давай быстрее, там все уже стынет, наверное, а я так долго это готовил… — Юнги, здравствуй, очень приятно тебя видеть, — миссис Пак подходит к Чимину и кладёт руки сыну на плечи. — Спасибо, что зашёл. — Привет, Минни… Здравствуйте, — Юнги тут же освобождает свои руки, вручая букет сначала матери своего омеги, а потом и Чимину. — Вы не удивляйтесь, сегодняшнему ужину есть весомый повод. Юнги подмигивает Чимину и скидывает обувь, проходя вглубь квартиры за суетящейся матерью избранника. Пока миссис Пак мельтешит на кухне, Юнги кротко чмокает Чимина в губы и оповещает о том, что помимо букета у него есть кое-что ещё, своеобразный сюрприз, который омеге точно понравится. Мать Чимина начинает немного волноваться после слов Юнги, но не придает этому значения. Решает, что просто Юнги таким образом отмазался от дорогого подарка, который он мог себе позволить. Она уходит на кухню, решив, что Чимину и Юнги нужно побыть наедине, а Чимин тем временем за стенкой получает легкий поцелуй в свои теплые искусанные губы. Волнение снова нарастает после слов Юнги о значимости этого вечера и сюрпризе. — А что за сюрприз, хён? — любопытство берёт вверх и Чимин склоняет голову на бок. — За ужином, — строго произносит альфа, подталкивая Чимина к кухне. — Идём, идём. Пак наигранно дует губки и берёт альфу за руку, ведя на кухню. Поставив цветы в воду, он садится между Юнги и матерью. — Надеюсь, ты голоден, Юнги-хён? — Конечно, голоден, — честно отвечает Юнги, пытаясь захватить взглядом весь стол, набитый едой до отвала. Мин подмигивает Чимину ещё раз, когда все приступают к еде; ведь ребёнок сам хотел начать, значит, он предоставит ему такую возможность. И тут у Пака начинается паника, и он думает, сказать матери лучше сейчас или после ужина, за десертом. Решив, что лучше попозже, Чимин неожиданно для себя произносит: — Мам, мне нужно кое-что тебе сказать, — чуть погодя, он добавляет. — Нам нужно. Юнги под столом берет горячую дрожащую ладошку Чимина в свою и крепко приободряюще сжимает. Когда его альфа рядом — волноваться не стоит. — Миссис Пак, Вы только не переживайте, пожалуйста. Все в порядке… А миссис Пак уже переживает и, отложив палочки, смотрит сначала на Юнги, а потом на Чимина. Задерживает вопросительный взгляд на сыне; это заставляет Чимина, прочистив горло, продолжить. — Дело в том, что когда у меня была течка… «Плохое начало, плохое начало» — …у меня заболел палец, помнишь? На котором должна быть метка… Юнги берет ситуацию в свои руки, потому как Чимин только усугубляет, и мать меняется в лице после упоминания о течке. Не хватало ей ещё подумать, что Юнги обидел малыша и коим-то образом надругался над ним. А то и про беременность подумать здесь недалеко. — Дело в том, — Мин перебивает Чимина, заставляя миссис Пак перевести взгляд на него, — что Чимин и я оказались истинными. Я сделал выбор в пользу Чимина и бросил невесту. Теперь Мин разжимает кулак правой руки, лежащей на столе, поднимает в воздухе и сжимает три пальца, показывая рёбра мизинца и безымянного. На ребре безымянного красуется шрамированное имя сидящего рядом подростка. Чимин уже готов показать матери свою метку, когда Юнги протягивает ладонь. Сердце пропускает удар, когда Пак видит метку в виде своего имени. В уголках глаз собираются слёзы и он, поборов себя, тоже показывает матери метку. — Мам? Женщина еле сдерживает эмоции и прикладывает руку к сердцу, пару раз кивая головой. — Я, я даже не знаю, что сказать… Юнги, — она сглатывает, — Юнги, ты уверен в своём выборе? А как же Чеён? — она знала о том, что Юнги с ней помирился не так давно, но о том, что она его невеста — нет. Юнги выбирается из-за стола и наливает в чистый стакан воды из фильтра. Он подаёт ёмкость миссис Пак прямо в руки. — Не думаю, что Чеён мне достойная пара… — Мин присаживается на прежнее место и откидывается торсом на спинку стула, вдыхая. — Понимаю, что я стар для Чимина, но… природа истинностью не разбрасывается. Миссис Пак качает головой: — Юнги, милый, даже не беспокойся по этому поводу. Мой муж, — имя она назвать не решается, — был старше меня почти на десять лет, мы поженились, когда мне было двадцать один, а ему тридцать. Вы прекрасная пара, я так за вас рада! Чимин заливается краской и благодарно смотрит на мать, сжимая руку Юнги под столом. Юнги спокойно выдыхает, оглаживая пухленькие пальчики ребёнка под столом и растягивая губы в улыбке. Все самое страшное позади и реакция миссис Пак оказалась положительной.

— Вы… миссис Пак, не переживайте, я ни в коем случае не обижу Чимина и не позволю его обидеть никому… А насчёт… блокаторов, — Юнги переводит взгляд на отчаянно краснеющего ребёнка, — думаю, пить Чимину их не стоит, если мы хотим с Вами в будущем здоровых деток и внуков. Чимину очень хочется плакать от радости, но это он будет делать ночью, уткнувшись Тэхёну в шею. Сейчас он просто ярко-ярко улыбается взрослым и напоминает, что готовил ужин несколько часов, а он стынет. Радуясь тому, что все прошло гладко, он сам накладывает тушеные овощи со свининой каждому. — Я еле уломал Тэхёна попросить его мать дать мне урок. Она раскрыла мне свой тайный рецепт, — Чимин внимательно следит за реакцией мамы и Юнги, когда они почти синхронно кладут в рот кусочек мяса. После ужина Юнги помогает омегам убрать со стола, а потом вытягивает Чимина на улицу и тянет к машине. Юнги без слов знает, как Чимин любит с ним уединяться. Усаживаясь на заднем сидении внедорожника поудобнее, альфа тянет мальчика к себе в объятия и обнимает крепко, целуя в лобик. — Хён, — тянет Чимин, плавясь от нежностей. — Когда метка проявилась? Почему я не знал? На самом деле Чимина просто распирает чувство радости. Хочется выйти из машины и попрыгать, но объятий Юнги хочется больше, так что он тихо радуется, целуя альфу куда-то в плечо. — У меня обострился гон из-за твоего запаха… и метка сформировалась за пару часов, — шепчет Юнги Чимину на ушко, кусая губы. — Я знал, что ты будешь в восторге… ведь это значит, что я понял одну вещь: я люблю тебя. Чимин прекрасно знает, что метки означают любовь, но услышать это из уст Юнги очень… неожиданно? Сам Чимин чуть выпадает из реальности, и в машине становится тихо на несколько секунд. Чимин жмётся к хёну сильнее, обнимая его шею. Несмело наклоняется к лицу Юнги и шепчет в самые губы. — Я тебя тоже люблю, Юнги, сильно и давно, — он неловко припадает своими губами к губам Мина и почти сразу разрывает поцелуй. Юнги перехватывает пухлые губы ребёнка и целует нежно, ласково сминая то нижнюю, то верхнюю губу своими. Чимин будто весь шоколадный, а в просторном салоне автомобиля смешиваются два совместимых запаха: кофе и горький шоколад. И при слиянии двух запахов, при слиянии губ истинных воедино, в машине становится абсолютно нечем дышать, а поцелуи становятся чуть звонкими, но не глубокими и все такими же легкими. Забывая, как дышать, Чимин позволяет себя целовать, спустя пару секунд неумело отвечая и захлебываясь в собственных чувствах. Чимин плавится в поцелуях своего истинного, утопает в его объятиях и его запахе. Аромат кофе, что преследовал его по ночам с раннего детства, сейчас кажется совсем другим: он стал резче, горячее, желанее. Шея горит от того, что омеге неловко, а губы горят от прикосновений чужих губ. Чимин отчетливо чувствует, что в машину буквально залили кофе с шоколадной стружкой, наполнив её до краёв. Хочется, чтобы это никогда не заканчивалось, потому что Чимину слишком, чертовски хорошо от такой близости с любимым человеком. — Тише, Минни, — Юнги отрывается от губ младшего с неохотой, с такой же, с какой встаёт утром или идёт туда, куда не хочет. Альфа гладит острое плечико омеги и выдыхает, переводя сбившееся дыхание. Объяснять очевидные вещи не представляет никакой необходимости, но, чтобы Чимин, если что, не обиделся, Юнги произносит: — Мы ведь не хотим натворить глупостей, пойдя на поводу у природных инстинктов? — кивок. — Тогда нам стоит остановиться… А метку я тебе поставлю немного позже, на неделе. Не хочу, чтобы к тебе приставали. Напоминание о метке, как и проявление защиты со стороны альфы, смущает Чимина, не смотря на всю эту близость буквально минуту назад. Но одновременно с этим ему приятно ощущать заботу. Неожиданно, он понимает, что их жизнь никогда не станет прежней. Понимает, что им многое предстоит пережить. — Юнги, а ты не боишься ожидания? Я ведь должен школу закончить, потом академию вообще в другом городе... и вообще, мне нужно вырасти… Не боишься, что все будут тыкать пальцем? — Нам придётся искать компромиссы, но ожидания я не боюсь. Но… и я ведь потихоньку старею, и детишек нам придётся завести чуть раньше… — Юнги выдыхает, понимая, что говорить с ребёнком о детях максимально некорректно, но… — не пугайся, не раньше двадцати. А Чимин и не испугался. Ему нравятся мысли о сложных решениях, которые они будут принимать вместе. Пак жмется к груди Юнги, чувствует такое умиротворение, спокойствие. Омежка расплывается в довольной улыбке и вспоминает, что ему пора. — Юнги-хён, мне, наверное, пора… — уходить совсем не хочется, вот бы сидеть так целую вечность. — Да, уже поздно и тебе скоро нужно ложиться в кровать, — Юнги бросает взгляд на наручные часы и замечает, что сейчас половина десятого. — В десять чтобы был в постели… и фотоотчет обязателен! — Юнги хмурится, а потом тепло улыбается, оставляя на губах младшего легкий поцелуй. Альфа провожает своего омегу до самой двери и на прощание целует по-настоящему, хоть и нельзя так часто. — Спокойной ночи, малыш. Чимин, кажется, выдохнул в поцелуй и не вдыхал больше. — Спокойной ночи, хён, — Чимин обнимает Юнги и кивает. — Фотоотчет обязательно будет, обещаю.

***

[Чиминни]: Хён, я лег спать. Пак приложил фотографию с одеялом, из-под которого выглядывают его ступни. [Любимый]: А мы с Намджун-хёном в студии решили на ночь глядя поработать. Спокойной ночи, малыш. <З Юнги зовёт Намджуна по имени, чтобы сделать селфи, и тут же отправляет вкупе с сообщением, любуясь на миниатюрные лапки Чимина в милых носочках. [Чиминни]: Вы уверены? Может, стоит пойти спать? Ты такой красивый, Юнги~я ♡ [Любимый]: Спи, Чиминни! А то буду ругаться. [Чиминни]: Ладно, но я буду букой и в следущий раз приеду к тебе! [Любимый]: Не заставляй меня злиться, а то маме расскажу. [Чиминни]: Ну и ладно, я спать… И Намджун-хёну привет передай ^-^ Чимин приложил селфи, на котором он наигранно надувает нижнюю губу. [Любимый]: Откушу… [Чиминни]: Откусишь-откусишь! :3