Часть 4 - Тишина в голосе

Три дня.Три дня молчания.

Минхо перепробовал всё: звонил, писал, даже приходил к дому Сынмина — но тот не открывал. Свет в окнах не загорался. Почтовый ящик переполнен. Никто из общих знакомых ничего не знал.

На четвёртый день ему пришло письмо.

Обычное. Бумажное. С неаккуратным почерком Сынмина.

    Минхо, ты — самое светлое, что случилось со мной.Я так хотел остаться, правда. Но у меня не было времени. У меня его почти не осталось с самого начала.Я не хотел, чтобы ты узнал так. Не хотел, чтобы ты любил кого-то, кто уходит.Прости.Я очень сильно тебя любил. И люблю.

    Сынмин

Минхо читал это письмо снова и снова, пока не разрыдался. Не просто от боли. От злости. От бессилия.

Он нашёл больницу. Ту самую, где Сынмин лежал несколько месяцев назад — он скрывал это. Не говорил, что болезнь вернулась. Что она неизлечима. Что он боролся, пока мог, и проигрывал каждый день понемногу.

Он нашёл его палату.Пусто.

— Его перевели в хоспис, — сказала медсестра. — Он не хотел, чтобы кто-то знал. Особенно вы.

Минхо приехал туда в ту же ночь.

Сынмин лежал у окна, бледный, как снег за стеклом, но когда увидел Минхо, в его глазах мелькнуло что-то почти невозможное — облегчение. Как будто он уже попрощался с жизнью, но кто-то вернул его на миг назад.

— Ты пришёл...

— Конечно, пришёл, — прошептал Минхо, сжимая его холодную ладонь. — Почему ты не сказал?

— Потому что... мне хотелось, чтобы ты запомнил меня живым. Теплым. Таким, каким ты меня сделал.А не таким, как сейчас.

Минхо плакал, не пряча слёз. Он не знал, как говорить, когда слова разбиваются внутри. Он просто гладил Сынмина по волосам, повторяя:

— Я здесь. Я с тобой. Я не отпущу.

Сынмин закрыл глаза и прошептал:

— Тогда останься... до конца.

И Минхо остался.