Глава 1

Жаркое утро нависло над Калькуттой удушливым маревом, задерживая землю дрожать, а воздух — густеть, как будто перед грозой. В переулках, пропитанных запахами специй и прелой земли, неторопливо двигались тени, но никто не спешил говорить вслух. Сегодня улицы словно затаили дыхание — над крышами низко летали посланники Ямы, черные вороны, атмосфера главных улиц обычно бурлящей криками торговцев, звонкими голосами детей и пестрыми красками сари, менялись: звонкие зазывалы смолкли, торговцы вели свои повозки тише, как бы боязнь нарушить торжественную тишину, окутавшие город в ожидании последнего пути усопшего. И вот на выход, ведущую к главному храму, вышла двое — жена в белом, с лицом, скрытым тонким вуалью, и ее взрослый сын, высокий, со сжатыми губами. Слуги несли между собой носилки, на которых покоился усопший, окутанный дорогами белым саваном. Шелковая ткань, вышитая золотыми нитками, слегка колыхалась под дуновением теплового ветра, и казалось, что сам воздух бережно касался покойного, провоцируя его в последний путь. Толпа расступилась перед ними с молчаливым уважением. Женщины прикрывали головы краями своих сари, мужчины опускали взгляды, старики, сидевшие на пороге лавок, подложили руку к груди в молчаливом жесте почты. Лишь шепот зевак нарушал этот торжественный покой.

– Как прискорбно. Итак, следующим главой станет господин Джайдев?

– Не спешите с выводами, в конце концов семья Топаса богата на опеку.

– Знаешь, ты не знаешь, младший давно отправился в северную Бенгалию, чтобы служить Богу Вишне.

– И все же стать главой хочет каждый член семьи Топас, даже те малые части из-за обвинения ветвей. Думаете, он не будет бороться? Не смешите меня.

Стоя у края погребального костра, Кири чувствовала, как пламя влияет на все, что осталось от главы семьи Топас. В потоке ароматизировалась сандалия, пепла и лотосы, брошенные в прощальном ритуале. Люди вокруг скорбели — одни в тишине, другие роняли слова молитвы, но девушка их не слышала. Ее взгляд зацепился за одинокую фигуру на краю края. Он стоял в тени древнего баньяна, чуть в стороне от остальных. Одетый в простую накидку шафрана, как священники храма, он казался чужим среди богато убранных родственников и гостей. Но дело было не только в одежде. Парень был высоким, сложенным, его смуглая кожа темнела под солнечным светом, а темные волосы чуть трепал ветер. Лёгкие волны в них сделали его облик ещё более живым — как бы сам ветер, свободный и неуловимый, спустился на этот берег. Но сильнее всего Кири сверкнули его глазами. Они были синими, как глубокие воды Ганги на рассвете, как море во время муссонов — живые, бесконечные, полные тайны. Она замерла, пытаясь понять, кто он. Один из служителей храма? Пришёл вознести молитву за умершего или... вдруг он встретил её взглядом — спокойным, проникающим внутрь, словно читал её мысли. И в эту миг Кири ощутила странное, непрошеное чувство. Этот человек был чужим, но в то же время, кого она ждала всю жизнь. Девушка, не отводя взгляда от незнакомца, почувствовала, как ее сердце пропустило удар. Что-то в его облике вызывало тревогу — не страх, но ощущение, что этот момент важен, что он несет в себе нечто большее, чем просто случайную встречу.

— Риши, — тихо позвала она, не поворачивая головы.

Ее охранник, высокий и крепкий молодой человек, тут же склонился к ней.

— Да, госпожа?

— Кто этот человек? — Кири едва заметно заметила в сторону незнакомца, всё ещё стоящего в тени баньяна. Риши слегка нахмурился, бросился туда и замер.

— Какой человек? — в его голосе прозвучала растерянность.

Кири резко обернулась, но место, где только что стоял незнакомец, было пусто. Ни следа, ни движения, лишь легкий ветер шевелил листья деревьев, а за ним — молчаливая толпа скорбящих, погруженных в ритуал прощания. Она вглядывалась в тени, Думала отыскать знакомый силуэт, но всё было напрасно. Таинственный юноша исчез, будто его и не было. Девушка всё ещё смотрела в пустоту, когда сзади неё раздался звонкий голос:

— Кири. Пора домой.

Она вздрогнула и обернулась. Перед ней стояла Гита Адвани — ее бабушка, нынешняя глава семьи. Статная, с идеальной осанкой, закутанная в тяжелое шелковое сари, она выглядела так, словно сама была высечена из камня. В ее глазах не было места для слабости, холодного лишь рассудка и безупречной преданности традициям.

— Мы закончили здесь, — твердо сказала Гита, бросив быстрый взгляд на тлеющего погребальный костёр. — Нас ждут дела. Семейные дела.

Кири сжала губы, она знала, что это означает. Их родовой бизнес, строительство железных дорог, необходимые условия постоянного контроля.

— Кроме того, у меня сегодня встреча с генерал-губернатором де Вером, — добавила Гита, поправляя складки юбки. — Мы обсудим твою помолвку с его сыном.

Кири почувствовала, как всё внутри неё сжалось. Она знала, что этот день рано или поздно наступит, но, слыша это так, буднично и безапелляционно, было всё равно, что нанести удар в грудь. Она снова посмотрела на баньяна. Пустое место, легкий ветер. Незнакомец исчез, но ощущение взгляда его не оставляло ее. Младшая госпожа пожала кубики, но ничего не сказала. Она знала, что протесты ничего не изменят. По крайней мере, пока.