Глава 24

Песня: Shawn Mendez - Stitches

"Хватит искать счастье в одном и том же месте. Ты потерял его".

------

- Гарри? Какого черта, Гарри?

Какой странной выбор гласной. Гар-ри. Два слога. Гарри Стайлс... Интересно.

- Кем я должен быть? - отвечает он, прерывая мои мысли.

- Что ты собираешься делать с этим? - мой сарказм достигает его, и он стонет.

- О мой Бог, Амелия, - он сжимает переносицу.

- Что? - я закатываю глаза на его сутулость.

- Ты когда нибудь перестанешь все спрашивать? - жалуется он разгневанным тоном.

Я пожимаю плечами.

- Не знаю, - я не верю, что спрашиваю его о многом. Это лишь разговор. Ему надо охладиться.

- Ну, это действительно раздражает. Поэтому, пожалуйста, прекрати, - он скользит пальцем по моей нижней губе.

- Перестань называть меня раздражительной, - я дую губы напротив его пальцев.

- Перестань думать, что знаешь меня, - он поднимает брови, убирая свою руку.

- Я знаю тебя, Стайлс, - уверенно говорю я.

- Не называй меня так! - возмущается он.

- Хорошо, мне жаль... Гарри, - поправляюсь я.

Ебать, это так странно. Я по-прежнему буду называть его Стайлс.

- Ты не знаешь, на что я способен, - он задерживается на этих словах. - Ты не знаешь, что я сделал...

Я вздыхаю, мысленно закатывая глаза.

- Меня не волнует, что ты сделал, почему ты не можешь никак этого понять? - сообщаю я ему, несмотря на то, что это довольно глупо, так как я говорила это некоторое время назад. Ему нужно обратить на это внимание.

- Амелия, - сладко говорит он, касаясь ладонью моей щеки.

Взбитые сливки, которые стояли на столе, теперь находятся в его руке. Г кладёт голову на гору подушек и смотрит в потолок. Я пододвигаюсь ближе к нему, и мои плечи ложатся на его грудь. Его длинный пальцы зарываются в его волосы, когда мы лежим на простынях.

- Падаешь ты, падаю я, хорошо? - я наклоняюсь к нему.

Я слышу, как крышка от баллончика падает на пол, но я не обращаю внимания на это. Я слышу мягкие звуки, когда он распыляет сливки себе в рот.

- Я не хочу больше падать, - говорит он в поражении, облизывая губы. - Я так устал от моего собственного тела, - он тихо шепчет.

- Ты не можешь сказать, что позволишь им выиграть... - я поворачиваю голову в его сторону, но он до сих пор смотрит в потолок.

- Все равно, я уже давно проиграл, когда позволил им забрать мою душу-

- Тьфу! - кричу я ему в лицо, выводя из транса, в котором он бывает слишком часто.

- Амелия, эта боль внутри меня и он так просто не уйдёт. Я борюсь со своим собственным умом.

- Ты думаешь так мало о себе, - говорю я ему, и он закатывает свои зеленые глаза, переплетая свои пальцы с моими.

Он снова берет взбитые сливки.

- Я думаю, что худшей частью в человеческом мозге является то, что он перебирает слишком много мыслей в одно и то же время, - сообщает он свою теорию.

- Что ты имеешь в виду? - спрашиваю я.

- Человек способен использовать только 10% ума, а я чувствую, что использовал больше 30, - снова говорит он.

- Я не думаю, что это психически возможно.

- Возможно все, - он поднимает взбитые сливки, но я отказываюсь, и он выкидывает их в мусорное ведро. - Ты просто должна представить это.

Я не совсем понимаю, почему его человеческая популяция думает, что мы способны использовать только 10% ума, когда в действительности мы используем весь наш мозг, чтобы закончить ежедневные процедуры, даже такие как дыхание или ходьба. Дыхательные функции требуют от нас гораздо больше ума, чем 10%. Мозг должен использовать каждую частичку ума для того, чтобы это произошло. Мы не можем полностью функционировать без этих основных координационных центров. На это раз "Профессор-я-знаю-все" оказался не прав.

- Нет, я не согласна с этим утверждением. Мы используем гораздо больше, чем 10%.

- О, так? - он хихикает, смотря на свои наручные часы.

- Я считаю, что да.

- Мне нужно идти, - говорит Стайлс, сбивая соду со стола. - Дерьмо, - бормочет он, прежде чем поднять её.

- Куда ты идёшь? - спрашиваю я. Он стонет, когда я задаю ему этот вопрос.

- Должен забрать некоторые вещи.

Почему от такой скрытый? Мы уже сделали гораздо больше вещей, чем я могла предположить.

- Какие вещи? - я следую за ним.

- Амелия, - он предупреждает с защитным тоном.

- Гарри, - наконец, говорю я, и он чувствует себя неловко и странно в одно и тоже время.

Его имя сладкое сочетание света и тьмы. Оно такое лёгкое, когда скатывается с моего языка, но так же я чувствую тяжесть.

Стайлс приближается ко мне, создавая тень вокруг меня, и его губы приближаются к моему лицу. Он помещает длительный поцелуй на сторону моего лица, перед тем как выйти за дверь.

HARRY'S POV

Я не боюсь смерти так же сильно, как: одиночества, дряхлости, боли, слабости, депрессии и слабоумия.

Через несколько лет, я представляю себе смерть, как праздник за обеденным столом. Спокойным, но громким... Мирным для себя, потому что я больше не буду чувствовать боли. Но громким для окружающих меня людей, которые все ещё живы, чтобы свидетельствовать момент моей смерти.

Я счастлив, я бы сказал, что я один из счастливейших людей, которых я знаю, но также, я являюсь одним из самых печальных людей. Это о психической болезни, с которой человек может выжить до тех пор, пока не видно конца. Но депрессия настолько коварна, что невозможно увидеть конца. Это, как клетка без ключа. А ключ зарыт в земле.

Они говорят, что депрессия начинается с разочарования. Когда разочарование копится в душе, это приводит к депрессии. Но я не думаю, что у меня депрессия. Я думаю, что устал от тяжести моего тела, когда я нахожусь в постоянной необходимости сжигать себя. Моё тело не заслуживает ни моего ума, ни моей души. Моё тело ломит от боли, что я даже не могу описать этого. Оно рыдает от горя, но ни один смертный не поймёт этого. Эта боль может только ощущаться, и я не хочу, чтобы она была где-то ещё. Это невыносимое чувство, чтобы переносит его внутри себя. Независимо от того, как выглядит моё окружение, я всегда в огне.

Я отхожу от автомобиля и вхожу в клинику Иззи. Я боюсь этого гребанного места. Оно пахнет старыми людьми и дорогими таблетками со смесью антидепрессантов.

- Доктор Фитцджеральд ждет Вас, Мистер Стайлс, - блондинка за столом информирует меня.

- Спасибо, - бормочу я.

- Гарри, - шепчет Изабелла со стороны зала, и я следую за ней по коридору.

- Как дела? - снова спрашивает она, когда мы заходим в её кабинет.

- Прекрасно, можно мне листок, пожалуйста, - я указываю пальцем на бланки, и она закатывает глаза.

- Точка терапии - это обобщаться через сессии.

- Мне не нужно общение, мне нужна медицина, чтобы контролировать меня, - исправляю её я, садясь на кожаное кресло.

- Я не могу назначить тебе что-то, не зная, есть ли улучшения, или все стало хуже, Гарольд, - говорит Иззи, сжимая чёрную ручку между пальцев.

Она щёлкнула этой чертовой ручкой 47 раз.

- Так что давай начнём, хорошо? - она улыбается, и на её лице появляются морщины.

- Не важно, - я пожимаю плечами, и она продолжает.

- Как самочувствие сегодня?

- Устал.

Иззи хмурится, и её брови сдвигаются вместе.

- Устал? Как устал? - паникует она, и я вздыхаю на звук её голоса.

- Просто устал, сестренка. Можно мне таблетки, пожалуйста? - спрашиваю я с лёгкостью в тоне.

- Ожоги были снова? - спрашивает она, игнорируя меня.

- Нет.

- Ты уверен? - она продолжает разговор на тему огня.

- Весьма, - отвечаю я с силой. Иззи закатывает глаза, и смотрит на мои руки.

- Покажи мне запястья, - требует она, и я закатываю рукава.

- Ну...стало лучше, я полагаю, - то, что она не знает, не причиняет ей боли. Это только делает её более раздражающей по отношению ко мне.

- Да, - отвечаю я на её комментарий.

- Но есть одна вещь, - она режет меня.

- Что, ради Бога? Что сейчас?! - спрашиваю я в ответ.

- Ты все ещё столь же сердит, как всегда, Г, - издевается она, используя сокращение.

- Так и есть, Иззи, - имитирую я её голос.

- Это не то, каким мама бы хотела видеть тебя, - начинает она, но я не собираюсь иметь с этим дело.

- Ну, она сейчас не здесь! - обрываю её я.

- К сожалению, я не могу помочь этому, но ты не боишься потерять? - объясняет Иззи и даёт мне сочувственный взгляд, прежде чем потереть ладони.

- Что потерять?

- Себя, - её голос вздрагивает, и она сосредотачивает взгляд.

- Я никогда не потеряю себя. Я выиграю.

IZABELLA'S POV

- Гарольд... - говорю я, используя его имя при рождении в качестве рычага, но его глаза сосредоточены на семейном портрете.

Для того, кто не имеет полный контроль над разумом, я вполне понимаю желание Гарри, хотеть полную мощь своей жизни. В которой всегда есть понятие экстремальный, и это на самом деле его самое большое достижение, так как у него был отмечен психоз. Он никогда не довольствовался меньшим, чем он заслуживает. Ему постоянно необходимо иметь контроль над вещами, которые его окружают. Он забывает настоящее человеческое существо, когда окружает себя частными лицами. То, что я никогда не понимала, это его нежелание терять. Чтобы выиграть, вы должны потерять. Это просто игра.

- Я осуждаю её, ты знаешь, - мой брат переходит на шёпот.

- Почему? Она только пыталась помочь тебе, - я защищаю свою родную мать.

- Каждый раз, когда я думаю о ней, то нож в моем горле углубляется в мои мысли...

- Хорошо... Немного странно, но хорошо. По крайней мере, ты начал обща-

Я начинаю говорить, но его зоркие глаза останавливают меня.

- Я думаю о ней, когда смотрю на бутылку спирта, потому что после того дня я пил слишком много, так, что смог забыть своё имя.

- Гарри, тебе было четырнадцать. Где ты мог взять алкоголь? - спрашиваю я своего родного брата, но он быстро меняет тему, оставляя меня с ещё большим количеством вопросов.

Он ещё не ответил ни на один вопрос, которые я готовила для этой встречи. Я очень удивлена, что он вообще пришёл сюда. Я должна поблагодарить Лорен за это.

- Я думаю о ней, когда таблетки лежат в моей ладони, потому что, когда я нуждался в помощи, я позвонил ей, но она не пришла. Она оставила меня...

- Что? - я захлопываю блокнот, лежащий на деревянном столе.

Что он имеет в виду теперь? У него всегда какая-то ненависть к маме. Я честно не понимаю, почему. Она была такой светлой, до того инцидента в подвале. Я желаю ей всего хорошего, потому что сейчас она находится в руках богов. Я надеюсь, что сейчас она наблюдает за нами, как и в другие моменты нашей жизни.

- Ты везде там, где я, ты всегда со мной, чтобы я ни делал. Твоё чертово лицо всегда в моей голове, независимо от того, как старательно я пытаюсь сжечь это.

- О Боже, нет... - он до сих пор может не контролировать происходящее.

Дозы его лечения совместимы с его действиями. Весьма необычно, что часть его мозга бодрствует, в то время, как другая спит. Я не знаю, почему у него случаются такие приступы, если он правильно принимает лекарства.

- Ты знаешь, иногда я виню тебя, мама, чертовски виню тебя! Ты заботилась о других людях больше, чем обо мне!

- Гарри, очнись! - стону я, хватаясь за его лопатки, находящиеся под белой тканью.

Его красивые зеленые глаза стали черными, так, что это трудно замаскировать даже с близкого расстояния.

- Я виню себя половину времени. Потому что я говорил тебе прийти, когда я нуждался в тебе. Я говорил тебе прийти и сказать, что я нормальный. Но ты оставила меня... Но ты оставила меня в этой чертовой клетке на несколько дней.

- Клетка? Гарри, что за клетка? Что мама сделала с тобой? - я трясу его и легонько бью его по щеке, чтобы он очнулся.

- Ты разрушила моё чертово сердце, мама! Ты была первой женщиной, которая разбила моё сердце.

Anonymous POV

Уже было почти двенадцать, а этого проклятого хера ещё не было видно.

Я изменил свой номер с того момента, как получил первое кровавое сообщение. Я должен увидеть, кто этот гребанный придурок, который просто тратит время. Этот человек не может сделать абсолютно ничего, кроме того, как отправлять смешные сообщения с шантажом.

Хер! Чертов хер! Я кидаю телефон на журнальный столик, используя время для моей драгоценной работы.

- Хотите что-нибудь выпить? - спрашивает высокая брюнетка с широко открытыми глазами.

- Нет, спасибо, - говорю я, и она уходит без заказа.

Я сижу пару минут, пока не замечаю высокую фигуру, подходящую ко мне. Он снимает капюшон, открывая черты своего лица.

- Я могу помочь? - резко спрашиваю я парня.

- Я пока не знаю, - говорит он и занимает место напротив меня. Его глаза темные, а скулы точно подчеркнуты.

- Так вот, кто посылает мне сообщения? - противостою я.

Его широкие плечи поднимаются на мой вопрос, прежде чем он щёлкает пальцами, подзывая официантку.

- Колу без льда, пожалуйста.

- Кто ты, черт возьми? - я поднимаю брови, на что он ухмыляется, качая головой. - Чего ты хочешь от меня?

Он грубо хихикает и складывает руки на стол.

- У меня есть предложение для тебя.

- Извини?!

Он включает телефон и показывает мне фотографию молодой девушки.

- Ты знаешь эту девушку?

Я качаю головой в знак несогласия, хотя я точно знаю, кто она, но не буду говорить ему об этом.

- Не лги мне.

- Как тебя зовут? - нетерпеливо спрашиваю я.

- Ты можешь называть меня Н.

AMELIA'S POV

Я слышу стук в дверь, но не решаюсь открыть её.

Я смотрю на деревянную дверь в течение нескольких секунд, прежде чем раздаётся ещё один глухой удар.

Кейт шипит из своей комнаты, сообщая, что она учится и нуждается в тишине.

Я выдыхаю, и облокачиваюсь головой о деревянную дверь.

- Кто это? - шепчу я, в надежде, что тот, кто стоит за дверью не услышит этого.

- Я- Это я.

- Кто я? - спрашиваю я с усмешкой, так как узнаю его голос.

- Ста- Гарри. Я Гарри, - он исправляет себя, и я подмечаю, что делаю то же самое.

Я открываю дверь, и он входит в гостиную.

- Привет, - он улыбается мне. Я отвечаю ему тем же, прежде чем спросить, что он делает здесь поздно ночью.

- Ты в порядке? Ты выглядишь уставшим, - говорю я, и он пожимает плечами, засовывая руки в карманы джинс. Галстук вокруг его шеи сейчас затянут не так сильно, как обычно.

- Я скучал по тебе... - признается Гарри, и тон его голоса согревает моё сердце. - Ты скучала по мне?

Я дразню его.

- Я скучал по этому, - нашёптывает он на моё молчание. Его пальцы скользят к моим губам, прежде чем сжать заднюю часть шеи.

Он соединят свои губы с моими, жёстко целуя их.

- Я скучал по этому, - шоколад чувствуется на его губах, когда я вдыхаю сладкий запах, прежде чем вспомнить кое-что.

- Подожди, - я хватаю его за руку. - Кейт здесь.

Его брови поднимаются в замешательстве, и я указываю в сторону спальни.

- Кто? - он до сих пор не понял.

- Моя соседка.

- Ах, так? - Гарри пожимает плечами, смотря на мои губы.

- Таким образом, мы не можем, - я встаю с дивана, с желанием сесть на стул, но он хватает моё запястье.

- Не оставляй меня...

- Что? Я никуда не ухожу, - говорю я, успокаивая его.

- Блять, никогда не оставляй меня, - стонет он, и его голос понижается от стыда.

- Я не оставлю, но ты должен перестать запыхаться. Твоё сердце колотиться, - я помещаю руку на его грудь.

- Обещай мне... - шепчет Гарри.

Я моргаю несколько раз, прежде чем встретиться с ним взглядом.

- Что? - спрашиваю я в ответ.

- Обещай, что независимо от того, что я сделаю, ты не уйдёшь? -он наполовину спрашивает, смотря на меня обнадеживающими и опечаленными глазами.

-Эмм-

- Обещай, Амелия! - кричит он, жёстко сжимая локти.

- Ладно, хорошо... Я обещаю, - мой голос трясётся, но мне все-таки удается сказать единственные слова, в которых он, кажется, нуждается.

Но печально здесь то, что в конце концов, он найдёт другое плечо, чтобы поплакаться. Или ему надоест нюхать мой парфюм, когда он кладёт голову мне на плечо. Это так огорчает меня, что я даже не могу думать об этом.

Я ухаживала за этим человеком, и я не могу представить свою жизнь без поиска его потерянной души.

Печальная истина состоит в том, что повреждённые люди опасны... Это такие люди, которые находятся на внешней стороне всего этого, и никто не может сделать их живыми.