41 глава

Вика решила остаться на ночь у мамы. Мысли о предстоящем решении не давали ей уснуть, её мучили сомнения и страхи, но, после долгих часов тревоги, ей всё же удалось заснуть.

Проснулась она на рассвете, когда свет пробивался сквозь занавески. В голове наконец установилась ясность, и Вика поняла, что она решила. Она тихо выбралась из постели, стараясь не потревожить маму, и прошла на кухню, где стала готовить кофе, обдумывая предстоящий разговор с Костей.

Мама, почувствовав её отсутствие, вскоре тоже проснулась и зашла на кухню, спросив тихо:

— Решила?

— Нет ещё, — соврала Вика, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно, зная, что в противном случае мама начнёт читать морали.

— Не глупи, Вик! Всё будет хорошо, — мягко, но настойчиво сказала мама, её взгляд был полон заботы и беспокойства.

Вика сделала паузу, будто собиралась с мыслями, и, слегка отвернувшись, произнесла с едва уловимым холодом:

— Мам, я, наверное, сама разберусь. Ладно?

Мама только взглянула на Вику с лёгкой грустью в глазах, понимая, что её дочери нужно время. Вика, не доделав кофе, вздохнула и молча ушла в комнату, где несколько минут постояла у окна, погружённая в свои мысли. Наконец, вернувшись в кухню, она тихо сказала:

— Мам, я, пожалуй, пойду.

Мама проводила её взглядом, зная, что дочери предстоит непростой путь к решению.

Вика медленно шла по улице, погружённая в свои мысли. Вокруг уже начало светлеть, утренний город постепенно оживал, но ей было все равно. Она смотрела перед собой, словно не видя ничего, и чувствовала себя будто на распутье, где каждый шаг будто бы становился сложнее.

Её мысли блуждали между вчерашним разговором с мамой, воспоминаниями с Костей и тем, что она ощущала сейчас. Она не замечала проносящихся мимо машин, оживлённого шёпота прохожих — всё это казалось далёким и несущественным.

Придя домой, Костя сразу бросился к Вике, пытаясь запечатлеть её лицо в своих поцелуях. Но она увернулась, словно инстинктивно защищаясь.

— Ты как всегда с новыми травмами, — произнесла Вика с разочарованием, бросив взгляд на его хромающую ногу. — Что с ногой?

— Да там разборки вчера были, — отмахнулся Костя, стараясь скрыть своё волнение. — Ты где была?

Вика заметила, как он пытается не выдать своего недоумения, когда она уклонилась от его поцелуя.

— С каких пор тебя стало интересовать, что происходит в моей жизни? — её голос звучал холодно и настороженно.

— Викуся, ну не начинай, — снова попытался он подойти ближе, но она вновь увернулась.

— Да что, черт возьми, происходит? — Костя был в растерянности, не понимая, что происходит.

— Нам нужно поговорить, Кость, — спокойно произнесла Вика, придавая своим словам весомость, которой так не хватало в их разговоре.

Костя остановился, почувствовав в голосе Вики ту сдержанность, которой раньше не замечал. Он сделал шаг назад, внимательно глядя на неё, пытаясь понять, что именно изменилось.

— Говори, слушаю, — коротко сказал он, скрывая свою тревогу за привычной уверенностью.

Вика глубоко вздохнула, собравшись с мыслями, и, слегка отворачивая взгляд, произнесла:

— Я устала, Кость. Я не могу больше притворяться, что всё нормально. Твоё исчезновение, постоянные разборки...Нам нужно расстаться, Костя, — произнесла Вика, глубоко вздохнув и стараясь не показать своей неуверенности. — Я больше не могу так жить. Это всё слишком опасно и непредсказуемо.

Костя на мгновение остолбенел, но быстро пришёл в себя.

— У тебя есть кто-нибудь? — спросил он, его голос стал строгим и напряжённым.

Вика не ответила, словно проигнорировала его вопрос, и это разозлило его ещё больше.

— Я вопрос задал. У тебя есть кто-нибудь? — повторил он, в его тоне звучала едва сдерживаемая ярость.

— Не волнуйся, одна не останусь, — с уверенностью произнесла Вика, в её голосе слышалась решимость, которая только подливала масла в огонь его гнева.

— Опа... И кто этот счастливый кандидат? Уж не Валера Туркин? — его голос стал насмешливым, но в глазах сверкала зависть.

— Ты идиот? — ответила Вика, глаза её вспыхнули от негодования.

— А ну рот закрыла! — на весь голос закричал Костя, так что казалось, весь дом услышал его крик.

— А ну не ори на меня! — почти в ответ закричала Вика, её гнев не уступал его. — Придурок чёртов!

В воздухе повисло напряжение, и оба, устав от словесной перепалки, замерли в ожидании, не зная, что будет дальше.

После их напряженного обмена взглядами и криками, оба начали осознавать, что ситуация выходит из-под контроля. Костя, всё ещё в гневе, выдохнул, пытаясь успокоиться, но его голос оставался хриплым от эмоций.

— Зачем ты так со мной говоришь? — спросил он, пытаясь найти разумный ответ на её слова. — Мы ведь были вместе, ты же знаешь, как я тебя люблю!

Вика почувствовала, как внутри её закипает гнев, смешанный с сожалением.

— Любовь? — с сарказмом произнесла она. — Ты называешь это любовью, когда каждый раз, когда ты уходишь, я не знаю, вернёшься ли ты вообще? Я не могу жить в постоянном страхе!

— Да я стараюсь! — возразил Костя, отчаяние пробивало его маску уверенности. — Я делаю это для нас! Это моя жизнь, и я не могу её изменить только потому, что тебе не нравится!

— Это не нормально! — Вика сделала шаг назад, поднимая руки. — Я не могу быть с человеком, который считает, что его жизнь важнее моей. Я не хочу жить в опасности!

Костя замер, и его лицо изменилось. В его глазах мелькнуло понимание, но было слишком поздно.

— То есть ты действительно решила? — тихо спросил он, но в голосе слышалась боль.

— Да, я приняла это решение, — произнесла Вика, её голос стал более уверенным. — Я не могу больше ждать, пока ты изменишься.

В этот момент Костя почувствовал, как всё рушится. Он попытался удержать её, но понимал, что её решение окончательно.

— Вика… — начал он, но слова не выходили.

— Прощай, Костя, — тихо сказала она, и, отвернувшись, направилась к выходу, чувствуя, как внутри её сжимается сердце.

Когда дверь захлопнулась за ней, в квартире воцарилась тишина. Костя остался один, пытаясь осознать, что только что произошло. Ему казалось, что он потерял нечто важное, и теперь ему предстояло найти способ справиться с этой утратой.

Вика захлопнула дверь и выбежала из подъезда, словно пытаясь оставить все свои страдания позади. Утреннее солнце ярко светило, но это не могло скрасить её чувства. Слёзы моментально заполнили её глаза, и, оказавшись на улице, она ощутила, как тёплый воздух обжигает её лицо, заставляя осознать реальность. В её душе бушевала настоящая буря.

Она шла по пустынной улице, не обращая внимания на яркие цветы, которые распустились вдоль тротуара, и на пение птиц, радостно встречающих новый день. Каждая капля слезы, катящаяся по её щеке, напоминала ей о том, что она только что сделала. Как она могла так поступить? Её сердце продолжало биться в унисон с воспоминаниями о Косте — о том, как он её любил, о тех планах и мечтах, которые они строили вместе. Но реальность была иной.

— Почему я не могу его забыть? — всхлипывала она, ощущая, как комок горечи застревает в горле. — Почему он не понимает?

Она представила, как Костя сейчас, возможно, в бешенстве, пытается осознать, что произошло. Как он, вероятно, всё ещё считает, что они смогут решить свои проблемы, как и раньше. Но Вика знала, что это невозможно. Устала от постоянных скандалов, от того, что его мир — это мир, полный опасностей и тёмных дел, от страха за его жизнь.

В сердце у неё боролись чувства: любовь, гнев, обида. Она обняла себя руками, стараясь утешить, но слёзы не прекращались. Каждое слово, что она ему сказала, эхом отзывалось в её голове, и она вновь и вновь пыталась найти оправдание для своего поступка. Она любила его, но сама же почувствовала, что не может продолжать так жить.

— Я не могу так дальше, — прошептала она, опускаясь на колени на горячий асфальт. — Не могу…

Слёзы катились по её лицу, смешиваясь с каплями пота, которые выступали на её лбу от жары. Она закрыла глаза, чувствуя, как лучи солнца обжигают её, как будто пытаясь смыть всю боль.

— Я должна быть сильной, — пыталась убедить себя Вика, но в глубине души знала, что это только начало её настоящей борьбы.