9. Это боль

  Я прос­то за­бываю, как ды­шать, и чуть не вы­пус­каю те­лефон из ру­ки, ког­да за­мечаю ее. Ма­ма не сво­дит с ме­ня ис­пы­тыва­ющий взгляд, а я лишь на­тяну­то улы­ба­юсь, как фар­фо­ровая кук­ла, ста­ра­ясь унять вне­зап­но по­явив­шу­юся дрожь в ру­ках, уби­рая смар­тфон в кар­ман пу­хови­ка. Те­перь он боль­ше не ну­жен. И от это­го ста­новит­ся толь­ко ху­же. Мед­лю и не сра­зу на­чинаю ид­ти пря­мо, к сво­ему подъ­ез­ду, у ко­торо­го сто­ит жен­щи­на с те­лефо­ном в ру­ке, без ус­та­ли сту­чащая нос­ком са­пога пра­вой но­ги по за­поро­шен­но­му сне­гом ас­фаль­ту. Но ког­да мое те­ло, на­конец, от­ры­ва­ет­ся от зем­ли, прод­ви­га­ясь впе­ред, я на­чинаю ид­ти как мож­но мед­леннее, тя­ну вре­мя, на хо­ду вспо­миная зна­комых из подъ­ез­да Тэ­хена и ана­лизи­руя, ко­му бы из них я мог­ла зай­ти в гос­ти или что я во­об­ще мог­ла там де­лать. Как наз­ло, ник­то, кро­ме мис­те­ра Ки­ма, не при­ходит мне на ум, буд­то он единс­твен­ный и не­пов­то­римый, про­жива­ющий в этом чер­то­вом подъ­ез­де. Моя улыб­ка ста­новит­ся еще бо­лее вы­мучен­ной, по­казы­вая мою до­саду.

Ды­шу че­рез раз, ста­ра­ясь выг­ля­деть бо­лее неп­ри­нуж­дённо, но сто­ит за­метить, что вы­ходит у ме­ня до­воль­но-та­ки пло­хо. Да­же очень. Будь я ак­три­сой, зри­тель бы дав­но уже кри­чал: «Не ве­рю! Не ве­рю!» Но мне все рав­но. Сей­час ме­ня вол­ну­ет толь­ко од­но — при­думать как мож­но ско­рее вес­кую при­чину, оп­равда­ние (на­зывай­те как хо­тите) то­го, что я собс­твен­но де­лала в со­сед­нем подъ­ез­де. Глав­ное, что­бы она бы­ла по ми­ниму­му не­лепой, и ей мож­но бы­ло по­верить. Но этот воп­рос ка­жет­ся мне не­посиль­ной но­шей, ко­торую я не мо­гу под­нять и взва­лить на свои пле­чи, а, ка­залось, это так прос­то: ври и не крас­ней.Ма­ма уже дав­но выж­гла во мне ды­ру пря­мо по­сере­дине на лбу (из-за че­го я не­воль­но тру его сквозь шап­ку) сво­им дер­зким взгля­дом, но я вы­дер­жи­ваю его, не от­ры­вая от нее глаз. Меж­ду на­ми ос­та­ет­ся па­ра ша­гов.И по­чему она при­еха­ла до­мой так не­ожи­дан­но ра­но?Нуж­но сох­ра­нить яс­ность ума (уве­ряю я се­бя), нес­мотря на то, что ру­ки про­бира­ет мел­кая дрожь, а сер­дце бе­шено сту­чит.Мо­ей ма­тери мо­жет прий­ти в го­лову всё, что угод­но. Пос­ле смер­ти от­ца ее нер­вы за­мет­но по­шат­ну­лись, а ра­зум за­тума­нил­ся, что, ко­неч­но, нас­то­ражи­ва­ет ме­ня. Ей не сос­та­вит тру­да за­переть ме­ня, свою во­сем­надца­тилет­нюю дочь, до­ма, в ком­на­те.Я та­кое уже про­ходи­ла — знаю. Тог­да я три дня про­сиде­ла у се­бя в за­пер­той ком­на­те и го­тови­лась к эк­за­мену для пос­тупле­ния (эта жен­щи­на рез­ко за­горе­лась же­лани­ем, что­бы я сда­ла его на сто про­цен­тов), лишь иног­да вы­ходя по поз­во­лению ма­тери, что­бы по­есть на кух­не или схо­дить в ту­алет. Она да­же бра­ла не­оп­ла­чива­емый от­пуск на эти дни, что­бы приг­ля­дывать за мной и про­верять. А сда­ла я в ито­ге этот эк­за­мен или нет — это уже дру­гая ис­то­рия.По­чему она дей­ству­ет так не­логич­но: то бро­са­ет ме­ня на нес­коль­ко ме­сяцев, нап­рочь за­бывая о мо­ем су­щес­тво­вании, то по при­ез­де ус­тра­ива­ет мне пол­ней­ший то­тали­тар­ный ре­жим?Мы мол­чим. Я жду, ког­да она за­гово­рит пер­вой. Мне еще нуж­но вре­мя.— Ни­чего не хо­чешь объ­яс­нить, юная ле­ди? — слы­шу я учи­тель­ский тон ма­тери.Я под­ни­маю бро­ви, вы­ражая (ста­ра­ясь вы­разить) ис­крен­нее удив­ле­ние, и спра­шиваю:— О чем ты?Это был один из са­мых ту­пых воп­ро­сов в мо­ей жиз­ни, ко­торые я за­дава­ла. При­кусы­ваю гу­бу, ус­та­вив­шись ку­да-то по­верх ма­миной го­ловы, не прик­ры­той шап­кой.— О чем я?! — взры­ва­ет­ся она, нах­му­рив бро­ви. — Не де­лай вид, буд­то не по­нима­ешь, о чем я го­ворю. Ты бы­ла у не­го?— У ко­го, ма­ма? — ка­жет­ся, вол­на ту­пых воп­ро­сов не хо­чет по­кидать ме­ня.— У это­го ази­ата, — вып­ле­выва­ет она, от­че­го ме­ня пе­редер­ги­ва­ет. Еле сдер­жи­ва­юсь, что­бы вдруг не раз­вернуть­ся и бе­жать ту­да, ку­да гла­за гля­дят.— Мне рас­ска­зала Га­лина Пет­ровна, что за цирк ты ус­тро­ила ночью и по­бежа­ла к это­му... ти­пу!Мое ли­цо вы­ража­ет яв­ное не­пони­мание, и я бук­валь­но дав­люсь от воз­му­щения. Про­жевы­ваю ин­форма­цию и вспо­минаю эту са­мую Га­лину Пет­ровну. Она яв­ля­ет­ся со­сед­кой всез­на­ющей ста­руш­ки с пер­во­го эта­жа. Я час­то за­мечаю ее, выг­ля­дыва­ющую в ок­но. Да что ж этим баб­кам-то не спить­ся по но­чам! Но еще ме­ня вдруг осе­ня­ет, что эта по­жилая со­сед­ка лю­бит раз­го­вари­вать са­ма с со­бой, а око­ло го­да на­зад она при­купи­ла се­бе ку­рицу, со­об­щив всем о том, что это ее но­вая со­бач­ка, и пос­то­ян­но вы­гули­вала ее во дво­ре, по­ка та не сбе­жала от нее.Мой рот не зас­тавля­ет ме­ня ждать.— Дак она же это... уже... дав­но то­го, — моя речь, по-ви­димо­му, ста­новит­ся всё бо­лее раз­но­об­разной.— Ты в сво­ем уме, Аня? Что ты го­воришь та­кое? — вос­кли­ца­ет ма­ма.— Я не знаю, что Га­лина Пет­ровна те­бе ска­зала, но не­уже­ли ты ве­ришь ей? — взма­хиваю ру­ками. — Она уже слиш­ком ста­ра, она мог­ла прос­то обоз­нать­ся. Ночью я бы­ла до­ма и спа­ла креп­ким сном мла­ден­ца.В мыс­лях не­воль­но всплы­ва­ют вос­по­мина­ния се­год­няшне­го ут­ра, и мои ще­ки пок­ры­ва­ют­ся лег­ким ру­мян­цем, бла­года­рю Бо­жень­ку за то, что сей­час зи­ма и мое ли­цо уже ус­пе­ло пок­раснеть от хо­лода.— До­пус­тим, — рез­ко. — Тог­да что ты сей­час де­лала в со­сед­нем подъ­ез­де?Ка­жет­ся, мы раз­го­вари­ва­ем слиш­ком гром­ко, по­тому что лю­ди, про­ходя­щие ря­дом с на­ми, ста­ли ко­сить­ся на нас, ки­вая го­лова­ми и что-то го­воря. Я не­доволь­но взи­раю на них и де­лаю шаг впе­ред, за­девая ру­кой пле­чо ма­тери, раз­во­рачи­вая ее к на­шему подъ­ез­ду.— Да­вай про­дол­жим до­ма, а то лю­ди уже стран­но смот­рят на нас.— Что, стыд­но ста­ло? — спра­шива­ет она, но все-та­ки дос­та­ет клю­чи из кар­ма­на.А я сно­ва на­чинаю уси­лен­но ду­мать, ду­мать, ду­мать... Что же я там де­лала?Но вне­зап­но я чувс­твую, как чья-то тя­желая ру­ка мяг­ко ло­жит­ся мне на пле­чо и чуть сдав­ли­ва­ет его. Я бо­юсь раз­вернуть­ся.Все внут­реннос­ти сжи­ма­ют­ся, ког­да я слы­шу хрип­ло­ватый го­лос за спи­ной.— Ан­на.Ка­жет­ся, мое сер­дце ос­та­нови­лось.Я гром­ко сгла­тываю и мед­ленно вмес­те с ма­терью по­вора­чива­юсь на­зад.Вот те­перь я кон­крет­но по­пала. Ка­кого чер­та он при­шел? Я что-то за­была?..Я смот­рю в его ка­рие гла­за, и мне хо­чет­ся пла­кать, са­ма не знаю по­чему.Ким при­под­ни­ма­ет кра­еш­ки губ, и я не по­нимаю, что от не­го мож­но ожи­дать. Его ли­цо не­чита­емо. Воз­можно, он при­шел по­из­де­вать­ся на­до мной, ведь он так лю­бит это де­лать. Хо­чет выс­та­вить ме­ня пе­ред ма­терью пос­ледней суч­кой, что­бы ис­пы­тать мо­раль­ное удо­воль­ствие? Мо­жет, он че­ловек, ко­торый мо­жет жить, при­чиняя не­удобс­тва дру­гим?Ме­ня вдруг ох­ва­тыва­ет та­кая зло­ба, что кос­тяшки паль­цев бе­ле­ют от силь­но сжа­тых ку­лаков. Ног­ти впи­ва­ют­ся в ла­дони, ос­тавляя впа­дины. Сдви­гаю бро­ви, сжи­маю гу­бы, всем сво­им ви­дом по­казы­вая и как бы го­воря: «Толь­ко поп­ро­буй, гад!»Но его это толь­ко за­бав­ля­ет, и его гу­бы еще боль­ше рас­ши­ря­ют­ся в до­воль­ной ус­мешке.Преж­де чем моя ма­ма ус­пе­ва­ет от­крыть свой рот и что-то ска­зать, Тэ­хен спо­кой­но про­из­но­сит:— Вы так быс­тро убе­жали, что за­были у ме­ня кое-что, Ан­на.— И что же? — бур­ка­ет ма­ма за спи­ной, а мне хо­чет­ся ткнуть ее за это лок­тем.Я воп­ро­ситель­но гля­жу на мис­те­ра Ки­ма, про­ся по­мощи. Те­перь мои бро­ви вски­нуты, а гла­за мак­си­маль­но рас­ши­рены.И он по­мога­ет мне.Про­тяги­ва­ет учеб­ник по ко­рей­ско­му язы­ку, и я за­тор­мо­жено при­нимаю его, чуть кос­нувшись ука­затель­ным паль­цем его ру­ки, от­че­го ме­ня об­да­ет лег­ким элек­три­чес­ким то­ком. И я пре­дуга­дываю его даль­ней­шие дей­ствия.Мол­чу, опус­тив го­лову, и смот­рю на кни­гу. Да­же ес­ли мне и ка­жет­ся, что я стою уже бес­ко­неч­ное чис­ло вре­мени, на де­ле про­ходит мень­ше се­кун­ды, преж­де чем Ким об­ра­ща­ет­ся к мо­ей ма­тери.— Доб­рый день, — он ко­рот­ко ки­ва­ет и ис­крен­не улы­ба­ет­ся сво­ей квад­ратной улыб­кой. — Ка­жет­ся, мы еще не зна­комы. Вы же ма­ма Ани Ви­ног­ра­довой?Моя мать не­довер­чи­во ки­ва­ет.— Я Ким Тэ­хен, ваш со­сед из шес­то­го подъ­ез­да, а по сов­мести­тель­ству но­вый пре­пода­ватель в ВУ­Зе Ан­ны и ее ре­пети­тор по ко­рей­ско­му язы­ку.— Ок­са­на Ана­толь­ев­на, — сдер­жанно про­из­но­сит ма­ма, но рас­слаб­ля­ет­ся: мор­щинка меж­ду бро­вями раз­гла­жива­ет­ся. Она про­тяги­ва­ет ру­ку Ки­му, а он в свою оче­редь не­замед­ли­тель­но бе­рет ее и при­каса­ет­ся к ней гу­бами, как ис­тинный джентль­мен, что, ко­неч­но, под­ку­па­ет мою мать. Ее гу­бы удов­летво­рен­но вздра­гива­ют, а я фыр­каю, при­жимая кни­гу к гру­ди.— Очень при­ят­но поз­на­комить­ся с Ва­ми, Ок­са­на Ана­толь­ев­на, — бар­хатно от­зы­ва­ет­ся со­сед и бро­са­ет ко­рот­кий взгляд в мою сто­рону, от­че­го я неп­ро­из­воль­но сжи­ма­юсь.— И мне.И ког­да толь­ко моя мать ус­пе­ла про­ник­нуть­ся к не­му сим­па­ти­ей? Ее так лег­ко окол­до­вать... Тем бо­лее ма­гом в мо­ем слу­чае яв­ля­ет­ся Ким Тэ­хен, ко­торо­му, для то­го что­бы пон­ра­вит­ся че­лове­ку, нуж­но лишь щел­кнуть паль­ца­ми и чуть улыб­нуть­ся.По­шел лег­кий сне­гопад, и я мо­гу по­нас­лаждать­ся вни­матель­но ос­мотреть внеш­ний вид Тэ­хена сквозь это чу­дес­ное яв­ле­ние при­роды. Его про­филь ка­жет­ся мне поч­ти иде­аль­ным. Ма­лень­кие бе­лос­нежные сне­жин­ки спус­ка­ют­ся на блон­ди­нис­тую го­лову, прик­ры­вая ее (и по­чему он без шап­ки?). От­росшая чел­ка уже пол­ностью скры­ва­ет чер­ные бро­ви. Ров­ный нос. И при­от­кры­тые пух­лые гу­бы... Длин­ную шею об­ви­ва­ет чер­ный шарф, за­вязан­ный в нес­коль­ко обо­ротов, к ко­торо­му мне хо­чет­ся при­кос­нуть­ся и по­чувс­тво­вать его мяг­кость. На пар­не длин­ный пу­ховик и за­ужен­ные клас­си­чес­кие шта­ны.Мои мыс­ли пре­рыва­ет го­лос мо­ей ма­мы.— У Ани ка­кие-то проб­ле­мы с уче­бой?— О нет, ко­неч­но, нет. Ан­на на­обо­рот де­ла­ет боль­шие ус­пе­хи, прос­то ей не­об­хо­димо боль­ше прак­ти­ки.— И как час­то вы за­нима­етесь? И сколь­ко по вре­мени?— Се­год­ня был пер­вый раз, — на­конец от­зы­ва­юсь я, от­кашляв­шись. — Ров­но час.Ма­ма об­во­дит нас взгля­дом, те­ребя клю­чи в ру­ке. Ка­жет­ся, она что-то об­ду­мыва­ет.— А по­чему не у нас до­ма? — оче­ред­ной воп­рос, от­че­го ме­ня об­да­ет вол­ной хо­лода, и я креп­че сжи­маю учеб­ник.— Я... не приб­ра­лась до­ма, — го­ворю то, что при­ходит пер­вое в го­лову.Моя мать смот­рит на ме­ня, а мне хо­чет­ся спря­тать го­лову в суг­ро­бе, лишь бы не чувс­тво­вать се­бя так не­лов­ко. Мне жар­ко, ли­цо го­рит, нес­мотря на то, что на ули­це ми­нусо­вая тем­пе­рату­ра.— Ан­на, — ши­ка­ет она. — В сле­ду­ющий раз за­нимай­тесь у нас. Ким Тэ­хен, ес­ли я не оши­ба­юсь, — он ки­ва­ет. — Не хо­тите зай­ти на чай?Я дав­люсь слю­ной от вне­зап­ности воп­ро­са, на­чинаю силь­но каш­лять, от­че­го сле­зят­ся гла­за, но бла­го быс­тро при­хожу в се­бя и гром­ко сгла­тываю, нас­то­рожен­но ожи­дая от­ве­та. Аж но­ги под­ка­шива­ют­ся.— Про­шу про­щения, но се­год­ня у ме­ня уже зап­ла­ниро­ваны важ­ные де­ла.Я рас­слаб­ля­юсь, прик­ры­вая гла­за. Сла­ва Бо­гу.— Тог­да в дру­гой раз! — и от­ку­да толь­ко у ме­ня по­яви­лась сме­лость? — До сви­дания, мис­тер Ким.Я нер­вно улы­ба­юсь, мнусь, пла­нируя от­дать не­замет­но кни­гу, но по­том лишь силь­нее сжи­маю ее в ру­ках, и вых­ва­тываю клю­чи у ни­чего не по­нима­ющей ма­мы.---------Де­сять дней про­ходят бе­зум­но быс­тро. Они про­бега­ют с бе­шеной ско­ростью, и я прос­то не ус­пе­ваю за ни­ми уг­нать­ся. Но мне так ка­жет­ся толь­ко пос­ле то­го, ког­да эти дни ре­аль­но про­ходят, ос­та­ва­ясь по­зади, по­тому что по от­дель­нос­ти каж­дый бо­жий день ка­зал­ся мне пыт­кой, про­дол­жа­ясь слиш­ком дол­го. И мне бы­ло сов­сем не до сме­ха.Всё, что я де­лала в это вре­мя — это учи­ла, учи­ла и еще раз учи­ла. Нес­мотря на то, что в кон­це се­мес­тра я ре­аль­но ста­ралась вы­пол­нять всю ра­боту хоть нем­но­жеч­ко за­ранее, учеб­но­го ма­тери­ала для за­учи­вания ос­та­валось слиш­ком мно­го.Не­доволь­но буб­ня, вста­вала каж­дое ут­ро и пле­лась в ван­ную ком­на­ту, пос­ле че­го от­прав­ля­лась на кух­ню зав­тра­кать. Быс­тро за­кан­чи­вала тра­пез­ни­чать и воз­вра­щалась об­ратно в ком­на­ту. Ес­ли бы у ме­ня на но­су не ви­село три важ­ных эк­за­мена, я бы прос­то лег­ла на кро­вать и про­сиде­ла в ин­терне­те доб­рых нес­коль­ко ча­сов. Но увы да ах. Это­му не суж­де­но бы­ло сбыть­ся. Я воз­вра­щалась в ком­на­ту, что­бы учить. Как же я не­нави­жу это сло­во!В те­чение дня я ус­пе­вала прой­ти нес­коль­ко ста­дий: ра­дость, смех, ин­те­рес, удив­ле­ние, страх, гнев, пе­чаль... А под ко­нец все это боль­шой вол­ной об­ру­шива­лось на ме­ня, нак­ры­вая с го­ловой, и ста­вило на лоб клей­мо «деп­рессия». И единс­твен­ное, че­го мне хо­телось — это зап­рыгнуть на кро­вать, за­рыв­шись в оде­яло, и ти­хонь­ко ныть (чем я, в прин­ци­пе, вре­мя от вре­мени и за­нима­лась).Иног­да мне ста­нови­лось так пар­ши­во, что го­лова бук­валь­но ки­пела от оби­лия ин­форма­ции. Я жда­ла, ког­да она уже взор­вется и мой мозг крас­ным ме­сивом рас­плас­та­ет­ся по сте­нам ком­на­ты.Иног­да я би­лась в ис­те­рике и раз­бра­сыва­ла все лис­ты и тет­ра­ди с кон­спек­та­ми, учеб­ни­ки и дру­гие при­над­лежнос­ти по по­лу, ски­дывая их со сто­ла. Но по­том я бра­ла се­бя в ру­ки и нем­но­го ус­по­ка­ива­лась, про­дол­жая учить, толь­ко уже ле­жа на по­лу.И де­ло не в том, что ме­ня так силь­но вол­ну­ет уче­ба, прос­то во вре­мя чте­ния в мою го­лову всег­да ле­зут дру­гие мыс­ли и пе­режи­вания, ко­торое зас­тавля­ют ме­ня еще боль­ше вол­но­вать­ся и тре­вожить­ся. Рус­ла­на час­то мне го­ворит, что я раз­ду­ваю из му­хи сло­на, но я ни­чего не мо­гу с со­бой по­делать. У ме­ня поч­ти нет дру­зей, я не мо­гу по­нять ис­тинно­го от­но­шения ма­тери ко мне, ме­ня бе­сят эк­за­мены (ко­торые я кое-как все-та­ки сда­ла) и Ким Тэ­хен (ко­торо­го я уме­ло иг­но­рирую всё это вре­мя).Бук­валь­но час на­зад, я сда­ла пос­ледний эк­за­мен в этом се­мес­тре по рус­ско­му язы­ку, ко­торый был са­мым прос­тым из пре­дыду­щих.Сей­час мы вмес­те с Рус­ла­ной идем по ко­ридо­рам уни­вер­си­тета, что­бы вый­ти из зда­ния.— Что со­бира­ешь­ся де­лать? — спра­шиваю я под­ру­гу.— Мы с Мак­сом идем на День Рож­де­ния его ма­мы, — бо­яз­ли­во от­ве­ча­ет Ру­ся, ос­матри­вая свои ла­дони, по­тирая их. — Прос­ти. Я пом­ню, что мы хо­тели за­тусить пос­ле эк­за­менов.Я не злюсь на нее, воз­можно, мне нем­но­го неп­ри­ят­но, но это не гнев. Я прек­расно по­нимаю, что она дол­жна пой­ти на праз­дник, тем бо­лее у них с Мак­си­мом, с ко­торым я так и не удо­сужи­лась поз­на­комить­ся лич­но, все очень да­же серь­ез­но. Рус­ла­на так све­тит­ся, ког­да рас­ска­зыва­ет о нем, что и мое ли­цо неп­ро­из­воль­но ос­лепля­ет улыб­ка. И я ра­да за нее. Очень.— Все в по­ряд­ке. Мне до сих пор пло­хо от тех вос­по­мина­ний, — Ру­ся сме­ет­ся от мо­их слов. — Сей­час уже шесть ча­сов ве­чера, и я бы бы­ла не прочь за­вис­нуть до зав­траш­не­го ут­ра за прос­мотром ка­кой-ни­будь до­рамы.Мы на­чина­ем про­ходить око­ло а­уди­тории, в ко­торой обыч­но си­дел мис­тер Ким, и я рез­ко при­тор­ма­живаю. Я всег­да быс­тро прос­ка­кива­ла ее, ес­ли он был внут­ри и дверь бы­ла от­кры­та.— Пош­ли, его там нет, — го­ворит мне под­ру­га, де­лая шаг впе­ред. Я сле­дую за ней, идя по длин­но­му ко­ридо­ру.— Мне ка­жет­ся, что он за­болел, — Ру­ся от­кры­ва­ет дверь и вы­ходит на ули­цу.— Кто? — спус­ка­юсь по лес­тни­це.— Мис­тер Ким, кто же еще.— Ким Тэ­хен? По­чему ты так ре­шила?— Ког­да мы ви­дели его пос­ледний раз, точ­нее я ви­дела, по­тому что ты пос­то­ян­но не об­ра­щала на не­го вни­мание, ста­ра­ясь скрыть­ся как мож­но ско­рее из ви­ду, — де­ла­ет ак­цент Рус­ла­на. — Он был очень блед­ным, шмы­гал но­сом и каш­лял.Я лишь по­жимаю пле­чами, но внут­ри что-то боль­но ека­ет. Про­ща­юсь с Ру­сей и са­жусь в свой ав­то­бус.По пу­ти до­мой мои мыс­ли веч­но воз­вра­ща­ют­ся к Тэ­хену. Я, са­ма то­го не же­лая, на­чинаю пе­режи­вать за не­го. Хо­тя я вся­чес­ки от­го­няю из соз­на­ния эту мысль. А вдруг он дей­стви­тель­но при­болел? Ле­жит в пос­те­ли и му­ча­ет­ся от бо­ли? Тем бо­лее я ос­та­юсь дол­жна ему: он не выг­нал ме­ня пь­яной из до­ма, а да­же по­мог (прав­да по-сво­ему) и пос­ти­рал мои ве­щи, что сов­сем не дол­жен был де­лать. Ведь он не так плох, как я се­бе из­на­чаль­но нап­ри­думы­вала. Тэ­хен прос­той и та­кой... до­маш­ний что ли. У ме­ня по­те­ют ла­дош­ки от мыс­лей о нем, а гла­за за­жига­ют­ся не­из­вес­тным блес­ком. Что со мной про­ис­хо­дит?Мои но­ги са­ми не­сут ме­ня в сто­рону ма­гази­нов. В од­ном из них я по­купаю па­кет апель­си­нов, а так же заг­ля­дываю в ап­те­ку, где при­об­ре­таю ви­тами­ны и ка­кие-то ши­пучие таб­летки для по­выше­ния им­му­ните­та.За­чем я это де­лаю? Не знаю.Силь­но сжи­маю руч­ку па­кета в ру­ке, ког­да за­хожу на при­домо­вую тер­ри­торию. Ко­шусь в сто­рону подъ­ез­да мис­те­ра Ки­ма и ос­та­нав­ли­ва­юсь. Раз­ры­ва­юсь от нах­лы­нув­ших чувств. Ме­ня пу­га­ют они.И я вздра­гиваю, как наш­ко­див­ший ре­бенок, и уве­рен­но ус­трем­ля­юсь к се­бе. При­жимаю па­кет к гру­ди, тя­жело ды­ша, опа­са­ясь, что мо­гу пе­реду­мать и убе­жать пря­миком в ру­ки к Ки­му. А вдруг с ним все в по­ряд­ке? И он в это са­мое вре­мя раз­вле­ка­ет­ся с ка­кой-ни­будь но­вень­кой блон­динкой? И я толь­ко по­мешаю ему, из-за че­го мне ста­нет толь­ко ху­же в ты­сячу раз.Хва­тит ду­мать о нем!Пе­рес­тань!За­хожу в подъ­езд и на­чинаю под­ни­мать­ся по лес­тни­це, гром­ко шле­пая но­гами, и сов­сем не смот­рю по сто­ронам, толь­ко се­бе под но­ги. Вне­зап­но слы­шу ка­кое-то ожив­ле­ние и под­ни­маю гла­за. Па­кет вы­пада­ет из рук, ког­да я ви­жу кар­ти­ну, ко­торая бук­валь­но вы­бива­ет ме­ня из ко­леи.Мо­лодой че­ловек со свет­лы­ми во­лоса­ми нак­ло­ня­ет­ся к мо­ей со­сед­ке с чет­верто­го (ес­ли я не оши­ба­юсь) эта­жа. Она бук­валь­но на па­ру лет стар­ше ме­ня и ни­ког­да, от­кро­вен­но го­воря, мне не нра­вилась, рань­ше я не по­нима­ла по­чему, но те­перь знаю.По­тому что это Тэ­хен. Ря­дом с ней Ким Тэ­хен. Он что-то шеп­чет ей на ухо, от­че­го та лы­бит­ся и да­же не об­ра­ща­ет вни­мание на ме­ня. На­вер­ное, он го­ворит ей ка­кие-то пош­лости, от­че­го эта де­вица вся крас­не­ет и сму­ща­ет­ся, про­тив­но хи­хикая и что-то от­ве­чая в от­вет сво­им пис­кля­вым го­лосом. Ког­да его ру­ка ло­жит­ся на ее та­лию...Внут­ри ме­ня что-то об­ры­ва­ет­ся.Чувс­твую, как го­рячая вол­на зах­лесты­ва­ет ме­ня, под­ни­ма­ясь по мне к гла­зам.Глу­пая-глу­пая. Что же я нап­ри­думы­вала... Пе­режи­вала, что он бо­лен, и ку­пила эти чер­то­вы апель­си­ны, ко­торые сей­час ва­ля­ют­ся в па­кете на бе­тон­ном по­лу.Прос­то бред.Вол­не­ние мое всё рас­тет.Мне хо­чет­ся пла­кать, ут­кнув­шись но­сом в по­душ­ку, и бить ру­ками мат­рац, как ма­лень­кая дев­чушка, ко­торой не ку­пили сла­дость.Я не сво­жу с них глаз, и дрожь про­низы­ва­ет все мое те­ло.Де­лаю ка­кое-то дви­жение — не­ук­лю­жее, не­лов­кое, и как ни дро­жат у ме­ня ру­ки, но я быс­тро под­ни­маю па­кет и пя­чусь на­зад, а по­том рез­ко раз­во­рачи­ва­юсь и вы­бегаю из до­ма, сдер­жи­вая пре­датель­ские сле­зы.Пе­ред гла­зами бе­лая пе­лена, я быс­тро мор­гаю, что­бы отог­нать ее, но это ма­ло по­мога­ет.На ули­це уже стем­не­ло, и вклю­чились фо­нари. Я иду, не раз­би­рая до­роги, прос­то иду, не зная ку­да. Мои но­ги не шар­ка­ют и не зап­ле­та­ют­ся. Как лу­натик, я бре­ду в не­из­вес­тном нап­равле­нии.Слы­шу ка­кой-то свист. По­вора­чиваю го­лову и ви­жу мес­тных гоп­ни­ков, сто­ящих у круг­ло­суточ­но­го ки­ос­ка, ря­дом с ко­торым я сей­час про­хожу.По­казы­ваю сред­ний па­лец преж­де, чем ус­пе­ваю по­думать. И это бы­ло мо­ей са­мой боль­шой ошиб­кой.Мне не нуж­но третье чутье, что­бы уга­дать опас­ность.Они де­ла­ют шаг на нап­равле­нию ко мне, а я дер­га­юсь впе­ред, на­мере­ва­ясь бе­жать, но не ус­пе­ваю, по­тому что чьи-то ру­ки ло­вят ме­ня, ух­ва­тив за жи­вот. На­чина­ют­ся бры­кать­ся и кри­чать, ког­да ме­ня при­под­ни­ма­ют от зем­ли и на­чина­ют ку­да-то нес­ти.