Эпилог

Рихард Мюллер с задумчивым видом смотрел на темно-бордовую жидкость, что заполняла бокал.

Кубики льда уже практически растаяли, неровно отражая в своих остатках дрожащее на едва уловимом сквозняке пламя сотен горящих свечей.

− А ты гораздо сильнее, чем я думал, дорогая... − пробормотал он в пустоту.

С губ сорвался вздох.

Сидя здесь, в просторном зале для проведения важных заседаний Клана, он снова и снова прокручивал в голове все те события, что произошли накануне.

Он почти сделал это! Почти что разлучил своего жалкого сына с той, которую имел несчастье возжелать. С той, которая совсем скоро должна стать его погибелью.

− Ну и пусть, − снова протянул Рихард себе под нос.

Тихий раздосадованный голос приглушенно отразился от голых каменных стен.

Верховный Совет окончился ровно полчаса назад. Точнее, он сам его прекратил, прикончив одного из тех, кого называли Древнейшими. Ну, или Первородными.

Да какая теперь уже разница, в конце концов, кто как их там называет?! Все уже было сделано.

Уже почти полуживое «чучело» имело наглость заявить, что он, как глава Клана, должен был убить девчонку, а не пытаться очернить ее душу при помощи Заклятия.

Как будто это ничтожество могло знать, что такое непреодолимое желание, съедающее тебя изнутри! Снова и снова. Вновь и вновь.

Эх... Все равно все полетело к черту! Та связь, что существовала между его отпрыском и Амелией оказалась настолько сильной, что ему не удалось заглушить ее даже при помощи самого сильного навета. Как такое вообще могло произойти?! Что вообще за чертовщина началась в тот самый миг, когда он уже практически получил желаемое?

− Пошло оно все! − Мюллер с силой швырнул бокал о стену, и тот с тихим хрустом разлетелся на сотни мелких кусочков. Кроваво-красное пятно растеклось по серому камню.

На мгновение вампиру показалось, что это было его собственное сердце, только что развеявшееся в пыль.

− Ты, кажется, раздосадован? − раздался хриплый, но при этом невероятно мелодичный женский голос.

Рихард тяжело вздохнул. На его лбу красовался глубокий порез, который почему-то все никак не желал затягиваться. Разве не странно? Могущественного вампира смог поразить какой-то несчастный кусок стекляшки, отлетевший от поверхности старинного зеркала!

− Это так заметно? − заплетающимся языком протянул он.

Голова была словно в тумане. Уже много-много столетий он не испытывал чего-либо подобного.

«Похмелье. Ну, что ж... Давненько не виделись! Может, еще и старение даст о себе знать...», − подумал вампир и глупо ухмыльнулся.

− Кажется, старина Луи вновь достал некачественно очищенную кровь, − продолжал голос из темноты. − Так можно и до пьянства докатиться! А, насколько мне известно, это не совсем то, что нам сейчас нужно...

− Откуда ты вообще знаешь, что ИМЕННО нужно Клану?! Я здесь главный, ясно?! Если бы не моя милость, то ты так и осталась бы той жалкой Земной, какой была.

Послышался громкий заливистый смех.

− Ты всегда так говоришь, когда что-то идет не так, как ты планировал. Рихард, давай без этих выкрутасов... Я ведь знаю тебя как никто другой!

На мгновение вдруг воцарилась тишина, а затем тот же голос продолжил:

− Ты обо всем ему рассказал, ведь так?

Проведя рукой по своим золотисто-медным волосам, вампир вдруг посмотрел прямиком в темноту и выпалил:

− Ну хорошо... Знаешь что?! Я не раздосадован... Я, мать его, в самом настоящем БЕШЕНСТВЕ! И да... Он все знает.

Снова раздался заливистый хохот.

− Наверное, он был озадачен. Ровно, как и остальные присутствующие. Это могло бы неплохо сыграть нам на руку, но все испортил новорожденный оборотень. Произошла коллизия... Теперь нам ПРОСТО НЕОБХОДИМО узнать, куда ведет портал, и СРОЧНО! Если им каким-то образом удалось войти в Изгнание, то всему Клану очень скоро может прийти конец. Даже мне не удалось находиться там достаточно долго. Амелия ускользнула так легко...

С губ Мюллера слетел очередной вздох:

− Мне плевать... Если она не будет принадлежать мне, то не должна принадлежать ником! Теперь я хочу ее убить. Наверное, только так мне станет легче.

Повисла пауза.

Помещение насквозь пропахло свечами, воздух был тяжелым и вязким.

«Может, даже таким как я хоть иногда стоит возвращаться к истокам и пробовать начинать побольше дышать?», − подумал Рихард.

Его глаза снова обратились на голос, а на губах вдруг заиграла ехидная улыбка:

− Ты ведь чувствуешь то же самое, ведь так?

На этот раз ответом вампиру была тишина.

Он в очередной раз хохотнул:

− Признайся... Дело ведь не только в возникшей коллизии. На деле − ты просто опешила. Потеряла над собой контроль...

Мюллеру, несмотря на природную невосприимчивость к холоду, вдруг стало зябко. Послышался едва различимый вздох.

− Ты наконец увидела его. Того, кого когда-то так сильно любила. И кого придала, ради своей собственной похоти и жажды власти. Я ведь прав?

Резкий порыв воздуха яростно сотряс пламя, и свечи разом потухли. Темная дрожащая фигура приблизилась к вампиру и с силой придавила его к стене. Подобно самому настоящему дьявольскому «шлейфу», за общей массой тянулось множество, похожих на щупальца неведомой медузы, мерцающих ответвлений.

− Да... − самодовольно пробормотал он, вглядываясь в черное пятно, застывшее на уровне его голубых глаз. − Кажется, я задел кого-то за живое. Ты хочешь его так же сильно, как я хочу ее...

− Это... Это ты виноват в том, что я стала такой! Ты соблазнил меня, завладел моей душой, а потом...

− Ну уж нет! − ощетинился Рихард. − Ты сама хотела этого. И никогда не скрывала.

Темное непонятное нечто не издало на данный комментарий ни звука.

− Молчишь... Значит, я прав. Мы настолько порочны, что по-другому просто не могло произойти! Признайся, все это сводит тебя с ума. Мы оба прекрасно понимаем, что Амелия побывала у своего деда, и ритуал их Обручения с Анджеем уже не за горами. Придется тебе смириться. Грядет последняя битва между светом и тьмой, и ты лучше меня это знаешь. Мы упустили свой шанс.

− А Манускрипт? − снова пробормотал голос.

− Если они оба пройдут Ритуал − он окажется для нас абсолютно бесполезным. Сила Диаманта станет безграничной, и даже с многомиллионной армией мы уже ничего не сможем сделать. Существовал только один единственный путь − полное разделение.

− И ты упустил его из-за своей собственной неконтролируемой похоти, − прошипело нечто.

Вампир вздохнул.

− Пусть так. Но я ни о чем не жалею. Впервые с того самого момента, как... у меня отобрали Матильду, я вновь почувствовал... что могу кого-то полюбить.

− Мы оба прекрасно знаем, что никто и никогда у тебя ее не «отбирал».

Глаза Мюллера сузились.

− Сейчас тебе лучше замолчать.

− А что? Ты что-то сможешь мне сделать?

Снова повисла тишина. Рихард с ненавистью вглядывался в густую пелену, застывшую перед ним, четко осознав, что действительно бессилен. Впервые в жизни.

− Я так и думала.

Оторвавшись от стены, мужчина ловко изогнулся, а затем вновь направился к своему позолоченному трону, обитому темно-бордовым бархатом.

− Уйди! Оставь меня! Мне нужно побыть одному. Целых две лаборотории разрушено. Нужно подумать, как в скором времени возобновить производство сыворотки. Оборотни и... та ведьма могут стать для Клана большой проблемой. Ровно, как и Киан.

Черная тень едва заметно затрепетала, а затем вновь приблизилась к Мюллеру. Уже более плавно и спокойно.

− А что, если я скажу тебе, что у нас все еще есть шанс заполучить желаемое? Что, если я открою тебе... тайну?

Вампир нахмурился.

− Какую «тайну»?

Голос хохотнул.

− Я успела неплохо овладеть ультрумом, пока у меня была возможность. Анджей никогда толком не интересовался этим языком, а Манускрипт довольно часто оставался без присмотра, пока Георгий любезно разрешал тебе им пользоваться. Оно и неудивительно... Ведь единственное, что тогда волновало твоего сына − это я.

Глаза Рихарда едва заметно загорелись. Было видно, что слова «существа» явно его заинтересовали.

− В той части, где идет описание ритуала, есть небольшое замечание насчет «полного единения». Оно подразумевает под собой не только само Обручение...

Глава Клана подался вперед, словно хищный кот:

− И в чем оно заключается?

Повисла очередная пауза, а затем голос продолжил:

− Дитя. Связь Диаманта станет полностью нерушимой лишь тогда, когда Амелия с Анджеем смогут зачать ребенка. Того, чья сила и власть будет безгранична. Того, кого можно будет смело приравнять к богам.

Мюллер посмотрел прямо перед собой. В его светлых, почти бесцветных глазах вдруг забрезжила искорка надежды.

«Если есть хотя бы один крохотный шанс на то, что я снова смогу поцеловать ее, прикоснуться к ней...», − подумал он.

− Твои условия?

«Тень» вновь хохотнула.

− Они тебе хорошо известны. С Анджея не должно упасть и волоска. Он мой. Я больше не могу его потерять. Я должна искупить свою вину...

Рихард хохотнул.

− Да будет так.

− Все, что мне нужно, так это увидеться с ним. Хотя бы на одно короткое мгновение... А чтобы их расставание с Амелией было наиболее болезненным, я сделаю это тогда, когда они меньше всего будут этого ожидать.

− А с чего ты взяла, что они не сделают того, о чем ты говоришь сразу же вскоре после церемонии?

− Потому что условие зачатия великого дитя указано в Пророчестве. До следующего Равноденствия у нас еще достаточно времени...

Мюллер расслаблено откинулся в своем огромном кресле. Его глаза благодатно закрылись, а затылок с наслаждением коснулся мягкого бархата.

Вдруг, лица вампира «коснулся» едва ощутимый поток холодного воздуха, а затем он услышал тихий звук, чем-то напоминающий мягкую морскую волну, нашедшую на берег.

На коленях ощутилась едва заметная тяжесть.

Ладонь сама подалась вперед, и мгновение спустя под пальцами почувствовалась приятная мягкость длинных волос.

− Мы оба заслужили право на то, чтобы стать счастливыми, верно?

− А разве мы не были таковыми до всего этого?

Раздался мягкий смех. Голос говорившей стал более нежным и тихим.

− Мы просто поддались зову собственной плоти, вот и все.

− Хочешь, сказать, что совсем не любила меня?

Рихард нехотя открыл глаза.

Его широкая ладонь оставила густые светлые локоны, и к нему обратилось прекрасное молодое лицо с точеными чертами и печальными голубыми глазами в мелкую крапинку.

− Я любила вас обоих. Во мне было столько любви, что я не могла дарить ее кому-то одному. А сейчас я поняла, что совершила роковую ошибку. Наши с тобой отношения всегда были слишком... дикими, необузданными, разрушительными! А Анджей... Он всегда дарил мне полный душевный покой.

Молодая девушка замолчала, а затем с грустью посмотрела на вампира.

Мюллер же глядел на нее с невероятной нежностью и грустью одновременно. Его изящные длинные пальцы задумчиво подперли подбородок.

− Ты всегда был искусителем, Рихард. Тебе никто не мог противиться. Никогда. Даже она. Даже Амелия, хоть и где-то глубоко внутри, но все же захотела тебя. В этом я абсолютно уверена.

− А ты всегда была дикаркой, не способной умерить собственной жажды власти, Мария... Это тебя и погубило.

− Меня погубили мои большие надежды на будущее, − отозвалась Мария. − И я намерена все отыграть назад, чего бы мне это не стоило! Анджей должен знать, что я жива.

Девушка снова выдержала паузу, а затем добавила:

− А еще он должен знать, что я все еще безумно его люблю.