операция

Тилл согласился. Он написал короткое слово в блокноте — «Да».

Иван сперва перечитал несколько раз, будто боялся ошибиться, а потом резко выдохнул и сжал его ладонь так, словно боялся отпустить.— Вот и умница, — пробормотал он, стараясь говорить легко, но глаза блестели слишком искренне.

Операцию назначили через неделю. Семь дней, которые превратились для них в отдельный мир.

Иван каждое утро приносил кофе (хотя Тилл едва делал пару глотков), книги и даже планшет с кино. Вечерами они сидели в палате, и Иван продолжал учить жесты — всё те же корявые, смешные, но с каждым днём точнее. Иногда Тилл смеялся беззвучно, так заразительно, что Иван смеялся вместе с ним.

Накануне операции, ближе к ночи, палата была тиха. Только свет от окна и ровный шум аппаратов. Иван вдруг наклонился ближе, показал тот самый жест, что уже показывал. Медленно. Чётко.

Тилл снова нахмурился, но не оттолкнул. Наоборот — задержал его руку в своей, будто стараясь понять. Но так и не спросил, что это значит.

— Завтра всё будет хорошо, — прошептал Иван, коснувшись его плеча. — Я буду ждать тебя прямо у двери операционной.

Тилл кивнул, и в его взгляде не было страха. Только тёплая уверенность в том, что Иван действительно будет ждать.

Операция длилась несколько часов. Для Ивана это показалось вечностью. Он сидел в коридоре, сжимая в руках блокнот Тилла и ручку — единственное, что тот всегда носил с собой. Врачи выходили и заходили, а он не находил себе места.

Наконец дверь открылась, и хирург сказал коротко:— Всё прошло успешно. Теперь — восстановление.

Когда Тилла вывезли в палату, Иван вскочил с места. Лицо друга было бледным, но спокойным. Он встретил его взгляд и чуть заметно улыбнулся — сил не было даже на жест.

Прошло два дня. Голосовой аппарат должен был постепенно приходить в норму, но врачи строго-настрого запретили ему сразу говорить много. Иван же вечно рядом — то поднимает настроение своими кривыми жестами, то ворчит, что «пациенты должны отдыхать, а не смотреть на моего идиотского фокусника».

И вот наступил момент. Врач сказал:— Можно попробовать произнести что-то. Только осторожно.

Иван сидел на краю кровати, будто сам готовился к экзамену.Тилл медленно вдохнул, пальцы сжали простыню. Он открыл рот… и хрипло, почти шёпотом, но всё же сказал:— …И…ван.

У Ивана подкосились колени. Он рассмеялся и тут же потянулся обнять его.— Чёрт… Ты даже не представляешь, как это звучит. Самое лучшее слово на свете.

Тилл устало улыбнулся, в глазах блеснули слёзы. И не потому, что было больно.

Иван, как всегда, не смог удержаться:— Ну, раз ты сказал моё имя, то следующим словом должно быть «люблю», понял?

Тилл только покачал головой, но в его взгляде мелькнуло то самое, что Иван уже видел раньше. И понял: слова могут подождать.