Глава 157 Отъезд из столицы

Этот голос, казалось, доносился из далёкого горизонта. Он был настолько нереальным, что в него нельзя было поверить. Рука, в которой Фэн Се держал метлу, замерла. Ему показалось, что у него галлюцинации.

«Должно быть, из-за того, что я слишком сильно скучаю по Мин Юэ, мне и послышался её голос.» – подумав об этом Фэн Се горько рассмеялся и продолжил подметать пол.

– Старший брат Се...

После того, как Фэн Се убрал весь мусор, он снова услышал голос Ваньянь Мин Юэ.

«Как такое возможно?» – Фэн Се встал. «Может быть, я действительно так сильно скучаю по Мин Юэ? Вот почему у меня галлюцинации?»

Не дожидаясь, пока Фэн Се поймёт, что происходит, пара рук обняла его со спины.

– Почему старший брат Се игнорирует меня? – из-за спины Фэн Се раздался голос со скрытой горечью.

Ощутив спиной тепло, Фэн Се наконец понял, что это не галлюцинации.

«Мне не кажется!»

– Мин Юэ! – Фэн Се положил свою руку на ладошку Ваньянь Мин Юэ и кивнул.

«Точно! Рука тёплая! А кроме меня и Мин Юэ здесь никого нет!»

Убедившись, что его обнимает Ваньянь Мин Юэ, Фэн Се медленно повернулся. Когда он увидел прекрасные глаза Ваньянь Мин Юэ, тяжёлый камень, давивший на сердце Фэн Се, наконец-то исчез.

– Мин... Мин Юэ... – губы Фэн Се слегка задрожали. От волнения его голос был напряжённым, поэтому был немного хриплым и почти не скрывал его возбуждение и удовольствие. – Это и правда ты, Мин Юэ! Я... я ведь не сплю, правильно?!

Человек, которого он так долго ждал, стоял перед ним очень даже живой. Подавляемые эмоции Фэн Се мгновенно хлынули наружу. Два ручейка слёз покатились по его щекам и исчезли в бороде.

От волнения борода Фэн Се слегка задрожало. Изначально красивейшие глаза Феникса теперь стали огромным океаном.

– Мин Юэ... Мин Юэ... – Фэн Се поднял руку. Кончики его пальцев слегка дрожали и, несмотря на то, что он прилагал все усилия, чтобы успокоиться, он всё ещё не мог себя контролировать. Кончики пальцев Фэн Се коснулись лица Ваньянь Мин Юэ, ощутив тепло.

«Мин Юэ жива!»

– Старший брат Се! – Ваньянь Мин Юэ протянула руку и, взяв Фэн Се за руку, приложила её к своему лицу. – Правильно! Это Я! Старший брат Се, это правда я!

От волнения по лицу Ваньянь Мин Юэ тоже катились слёзы, а её белая щека нежно тёрлась о ладонь Фэн Сё, ощущая мозоли на его пальцах и самой ладони.

– Это я! Старший брат Се, это я!

– Мин Юэ! – ручейки слёз Фэн Се превратились в реку.

Изначально Фэн Се не был таким сентиментальным человеком, но женщина перед ним – его любимая жена. Она – человек, которого он любит больше жизни. Изначально «мёртвый» человек сейчас стоял перед ним очень даже живым.

«Это божья милость, да?!»

Фэн Се протянул руку и притянул Ваньянь Мин Юэ в свои объятья. Его рука гладила её волосы, а его слёзы падали ей на волосы:

– Так здорово! То, что ты смогла проснуться действительно так здорово!

Фэн Се не знал, как ещё описать своё настроение сейчас, кроме как «так здорово». Он закрыл глаза, чтобы прочувствовать присутствие Ваньянь Мин Юэ. Кроме глубокой благодарности, в его сердце не было никаких других чувств.

Эта пара мужа и жены «встретившаяся вновь после долгой разлуки» просто стояли там, обнимая друг друга целый час. В итоге, именно Ваньянь Мин Юэ сказала: «Ноги болят», заставляя Фэн Се очнуться.

– Что такое, Мин Юэ? Дай мне посмотреть! – Фэн Се взволнованно помог Ваньянь Мин Юэ добраться до тёплой нефритовой постели и снял с неё туфли, чтобы осмотреть.

– Я в порядке! – Ваньянь Мин Юэ потянула Фэн Се за руки, заставляя сесть рядом. – Просто я слишком взволнованна после долгого отсутствия старшего брата Се!

Смотря на лицо Ваньянь Мин Юэ, на котором не было никаких следов прожитых лет, Фэн Се горько усмехнулся:

– Моя Мин Юэ всё ещё такая молодая и красивая, но твой старший брат уже стал старым... – в голосе Фэн Се слышались те нотки зрелости, которые заставляли сердца людей, слышавших его, ощущать, как необъяснимая печаль поднимается в их сердцах.

На протяжении многих лет Фэн Се использовал боль, которую обычные люди не могли себе представить. Чтобы узнать правду, он жил как монах и изначально чёрные волосы были сбриты. А на макушке красовались девять буддийских ароматических знаков.

С тех пор, как Фэн Се нашёл Ваньянь Мин Юэ, все его мысли были заняты его любимой женой. У него не было времени ухаживать за волосами, поэтому теперь на его изначально лысой голове вырос тонкий слой чёрных волос, а ранее окрашенные в белый цвет брови, стали чёрными.

У него всё ещё был прямой нос, длинные и узкие глаза Феникса и красивые губы. Однако от подбородка Фэн Се до груди тянулся след ожогов. Эти мрачные шрамы расползались по его коже, словно бы говоря Ваньянь Мин Юэ, через что прошёл Фэн Се.

– Старший брат Се, ты не постарел, ты лишь стал взрослее! – кончиками пальцев Мин Юэ нежно коснулась шрамов Фэн Се, а её глаза были полны сострадания. – Должно быть, это было очень больно, не так ли? Кто был так жесток, что причинил тебе такую боль? Это был мой старший брат?

Фэн Се не ответил Ваньянь Мин Юэ, вместо этого он молча смотрел на неё. Лицо, на которое он смотрел, никогда ему не надоедало, сколько бы он ни смотрел в него.

«Раньше она была тихой и нежной, а теперь живая и яркая. Я никогда не думал, что в этой жизнь смогу вновь поговорить с Мин Юэ...»

Молчание Фэн Се заставило сердце Ваньянь Мин Юэ наполниться грустью.

Хоть она и спала глубоким сном много лет, но её мозг не переставал работать. Поэтому, все слова, которые в свои приходы говорил Ваньянь Ли, Мин Юэ каждый раз отчётливо слышала. Мысль о том, что у её старшего брата были подобные чувства к ней, и он использовал эти чувства, чтобы причинить боль ей и человеку, которого она любит, заставляла Ваньянь Мин Юэ чувствовать себя очень грустно.

– Старший брат Се, теперь всё в порядке, я проснулась! Мы не расстанемся и не будет никого, кто смог бы нас разлучить! Даже если это будет мой биологический старший брат, он не сможет! – Ваньянь Мин Юэ прислонилась к груди Фэн Се.

– Мин Юэ... – Фэн Се взял Мин Юэ за её маленькую руку и его сердце переполнилось эмоциями.

«Пожалуй, до этого я ненавидел Ваньянь Ли, однако сейчас Мин Юэ проснулась. Потери стольких лет были восполнены её нежным голосом, теперь я чувствую, что счастлив. Я больше не ненавижу Ваньянь Ли, я лишь хочу так держать Мин Юэ за руку, до тех пор, пока мы не состаримся.»

Вскоре после этого Мужун Ци Ци узнала, что Ваньянь Мин Юэ проснулась.

Когда Ваньянь Мин Юэ собиралась увидеться с Мужун Ци Ци, она немного разволновалась. Мин Юэ взволнованно держала Фэн Се за руку:

– Старший брат Се, наша дочь и правда жива? Я не могу в это поверить! Я думала, что наш ребёнок умер...

– Ци Ци очень хорошая! Не волнуйся! Она такая же красивая, как и ты! – видя, что Ваньянь Мин Юэ хочет увидеть свою дочь, и она так взволнована и обеспокоена, Фэн Се быстро и мягко успокоил её. – Она очень хорошо ведёт себя и разумна, как и ты раньше! Умная и красивая...

– Старший брат Се, я немного нервничаю! Столько лет я, как её мать, не была рядом с ней... Ты говоришь, Ци Ци признает меня?

Слова Ваньянь Мин Юэ заставили Фэн Се почувствовать себя ещё более виноватым перед Мужун Ци Ци.

«Я никогда не знал, что моя дочь всё ещё жива, и даже на один день не брал на себя ответственность отца. Даже после того, как мы с дочерью помирились, всё своё сердце я отдал Мин Юэ. Я даже не нашёл времени составить компанию нашей дочери. Как отец, я даже не знаю, что она любит...»

Увидев, что Фэн Се молчит, Ваньянь Мин Юэ стала ещё печальнее:

– Какой выросла наша Ци Ци? Кто-нибудь позаботился о ней? Был ли кто-нибудь зимой, кто надевал на неё больше одежды? Был ли кто-нибудь летом, кто обмахивал её веером? Я помню, что ты как-то сказал мне на ушко: Ци Ци тоже много страдала. Скажи мне, это правда?

После того, как первый сын Ваньянь Мин Юэ и Фэн Се рано умер, девять лет Мин Юэ не могла зачать. Она забеременела Ци Ци, когда ей было двадцать пять. Когда императорский лекарь сказал ей, что она беременна, Ваньянь Мин Юэ была так счастлива, ведь это был ребёнок, о котором они с Фэн Се мечтали столько лет!

В то время Ваньянь Мин Юэ приготовила много одежды для своего маленького сокровища в своём животе. Если бы не произошедшее на горе Яньдан, Мужун Ци Ци, без сомнений, выросла бы рядом со своими родителями, охраняемая в их ладонях как сокровище...

– Мин Юэ, у Ци Ци всё хорошо! Правда! Наша дочь сильнее, оптимистичнее и разумнее, чем мы думали! Не забывай, она моя и твоя дочь! – Фэн Се утешила Мин Юэ, заставляя её расслабиться.

Как раз в этот момент Мужун Ци Ци и Фэн Цан пришли в подземный дворец.

Когда Ци Ци увидела Ваньянь Мин Юэ, стоящую перед ней, она застыла. До этого спящая Мин Юэ, заставила Ци Ци поверить, что она похожа на свою мать примерно на семьдесят процентов. Теперь Ваньянь Мин Юэ проснулась, и вся её личность раскрылась. Лишь сейчас Мужун Ци Ци поняла, что, кроме глаз, доставшихся ей от отца, она во многом похожа на Ваньянь Мин Юэ.

– Ци Ци... – Мин Юэ шаг за шагом приближалась Ци Ци.

«Да, это она! Наша с Фэн Се дочь! Все её черты говорят об этом!»

– Ци Ци, я твоя мама! – Ваньянь Мин Юэ стояла перед Мужун Ци Ци. Снизу-вверх она внимательно осмотрела Ци Ци.

«Фэн Се сказал правду, она так похожа на меня, когда я была девушкой! Почти такая же. Это моя дочь!» – Ваньянь Мин Юэ была очень взволнована.

– Мама... – Мужун Ци Ци никогда не испытывала материнской любви, сейчас, смотря на Ваньянь Мин Юэ перед ней, смотря на неё с лицом, наполненным слезами, лёд, спрятанный глубоко в её сердце, постепенно растаял. – Мама!

– Ци Ци! – хоть Мин Юэ и правда с нетерпением жаждала услышать «мама» от Мужун Ци Ци, но всё равно ощущала некую робость. В конце концов, она никогда не общалась с Ци Ци и даже дня не заботилась о ней.

Изначально Ваньянь Мин Юэ морально подготовилась к тому, что Мужун Ци Ци не назовёт её так. Она хотела терпеливо ждать и восполнять утраченную материнскую любовь и совсем не ожидала, что Ци Ци сразу начнёт называть её «мамой».

– Мама!

– Ци Ци! – слёзы Ваньянь Мин Юэ покатились по щекам. Даже когда она только встретилась с Фэн Се, её настроение не было таким эмоциональным, но Ци Ци разбудила все эмоции в её сердце, и они хлынули наружу, словно бурлящий поток.

Ваньянь Мин Юэ обнимала Мужун Ци Ци, продолжая повторять «мой ребёнок». Мать и дочь воссоединились. Эта сцена была очень трогательной.

Спустя долгое время эмоции Ваньянь Мин Юэ успокоились:

– Ты выросла такой большой! Как здорово! – Мин Юэ собрала волосы Ци Ци на затылке, а её взгляд был переполнен материнской любовью.

В прошлом, когда Ли Цю Шуй выдавая себя за мать Ци Ци, пришла к ней перед свадьбой, в ту ночь, как бы хорошо Ли Цю Шуй ни притворялась, её глаза не могли соврать людям. В глазах Ли Цю Шуй не было такой нежности. Подобные чувства и любовь, передаваемые по крови, никогда не смогут быть заменены другими.

«У меня появился папа, а затем и мама. В прошлой жизни это было тем, о чём я могла лишь мечтать, но не могла получить.» – Мужун Ци Ци была немного взволнована.

Мать и дочь долго болтали, не обращая внимания на Фэн Се и Фэн Цан'а, которые стояли рядом.

Лишь спустя долгое время Ваньянь Мин Юэ обратила своё внимание на Фэн Цан'а, стоящего сбоку. Мин Юэ уже знала о Мужун Ци Ци и Фэн Цан'е от Фэн Се и была очень довольна тем, что Фэн Цан стал её зятем.

– Цан'эр, ты вырос...

– Матушка! – Фэн Цан вышел вперёд и засвидетельствовал своё почтение. Фэн Цан очень уважал Ваньянь Мин Юэ, которая воспитала его. Сейчас, когда Ваньянь Мин Юэ смогла проснуться, хоть внешне Фэн Цан и не проявлял особых эмоций, но волнение и счастье заполонившее его сердце было трудно описать словами.

– Ха-ха, я думаю, что Цан'эр должен называть меня тёщей! – в итоге, успокоившись, Мин Юэ начала подкалывать Фэн Цан'а.

Как только Ваньянь Мин Юэ сказала это, Фэн Цан тут же приподнял своё одеяние и, опустившись на колени, трижды поклонился Мин Юэ:

– Тёща, прими поклон этого ничтожного зятя!

– Пфф... – поведение Фэн Цан'а позабавило Ваньянь Мин Юэ, вызвав её смех.

«Я просто пошутила, но Цан'эр воспринял это так серьёзно. Похоже, он искренне относиться к моей дочери!»

– Цан'эр, встань! – Мин Юэ лично помогла Фэн Цан'у подняться. – Я уверенно отдаю Ци Ци тебе! Однако, ты должен хорошо относиться к моей дочери! Тебе нельзя её запугивать!

– Как я поспею? Обычно это она издевается надо мной!

Фэн Цан редко шутил и лицо Мужун Ци Ци покраснело, и она несильно ударила Фэн Цан'а кулаком. Увидев, что отношения детей такие сильные, Ваньянь Мин Юэ была очень довольна и обменялась улыбками с Фэн Се.

То, что Ваньянь Мин Юэ смогла проснуться, стало для Фэн Цан'а и Мужун Ци Ци великолепной новостью. Ваньянь Мин Юэ не могла оставаться в подземном дворце, ведь не было никакой гарантии, что Ваньянь Ли не захочет вернуться в подземный дворец.

До этого Мин Юэ пребывала в глубоком сне и, для поддержания работы её организма, ей нужна была тёплая нефритовая кровать. Однако теперь она проснулась, и тёплая нефритовая кровать перестала быть ей нужна. Естественно, Ваньянь Мин Юэ более не было нужды оставаться в подземном дворце.

Четвёрка долго обсуждала этот вопрос. В итоге было решено, что Фэн Се уедет из столицы в другое место вместе в Ваньянь Мин Юэ. Они не хотели, чтобы ненависть прошлого продолжала связывать их, и не хотели мстить Ваньянь Ли. Они не хотели тратить своё драгоценное время вместе на какого-то незначительного человека.

– Я хочу наверстать упущенные шестнадцать лет с Мин Юэ! – сказал Фэн Се.

– Папа, мама, вы действительно не хотите отомстить? Ваньянь Ли был тем, кто заставил вас быть разлучёнными на протяжении многих лет. Вы правда отпустите его?

Вопрос Мужун Ци Ци заставил Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ замолчать.

Фэн Се держал свою любимую жену за руку и смотрел на неё взглядом переполненным любовью. Лишь спустя долгие минуты он кивнул:

– Я отпускаю его! Хоть он причинил мне боль, разлучив меня с твоей мамой и тобой, но благодаря ему я смог вновь встретиться с твоей мамой. Я знаю, каково это жить жизнью переполненной ненавистью. Это очень плохо и мучительно. В все последние шестнадцать дней я ощущал, что день длиться словно год. Я не хочу проводить и дни своего будущего в этой ненависти. Мы уже пропустили слишком много вещей, я не хочу потерять ещё больше времени! Мин Юэ, что ты думаешь?!

– Старший брат Се, я пойду за тобой! – со счастливым лицом Мин Юэ прислонилась к груди Фэн Се. – Я сделаю, как скажешь ты! Что бы ни случилось, я хочу быть с тобой!

Фэн Цан и Мужун Ци Ци полностью поддержали выбор Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ.

«Они столько всего пережили и наконец-то смогли воссоединиться. Для них нет ничего лучше этого!»

Так как, Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ решили уехать, Фэн Цан и Мужун Ци Ци начали собирать для них вещи.

Просто, уезжая в этот раз, они не знали, когда вернуться и Ваньянь Мин Юэ хотела увидеть свою мать Дунфан Лань, прежде чем уедет. Фэн Се согласился пойти с ней, ведь в конце концов Дунфан Лань была матерью Ваньянь Мин Юэ и, с тех пор, как всё это произошло с ними, она грустила и плакала по ним.

«Собираясь уезжать, мы не можем не навестить старую матушку.»

Когда Ци Ци отправилась во дворец Цзинь Сюань с переодетыми Ваньянь Мин Юэ и Фэн Се, Цин Гу уже с улыбкой ждала их у входа.

– Тётя Цин, почему ты здесь? – Ци Ци была очень удивлена.

– Когда Вдовствующая Императрица проснулась сегодня утром, она услышала, как Евразийская сорока разговаривала на её ветке. Она сказала, что сегодня ты непременно придёшь и приказала этой рабыне ждать тебя здесь!

– Евразийская сорока сообщает хорошие вести, это и правда был хороший знак! – Ци Ци вошла внутрь вместе с Цин Гц.

Когда они прибыли в храм Дунфан Лань, Цин Гу поняла, что два человека, стоящие позади Мужун Ци Ци, также вошли с ними:

– Принцесса, кто они?

– Тётя, они свои. Тётя, я побеспокою тебя тем, чтобы ты присмотрела за ними, хорошо? Мне нужно сказать бабушке кое-что важное!

– Хорошо! – кивнула Цин Гу. Она как раз собиралась пройти мимо Ваньянь Мин Юэ, но остановилась, едва увидела её глаза. – Госпожа выглядит так знакомо...

Слова Цин Гу сломали выдержку Ваньянь Мин Юэ и её глаза наполнились слезами. Она сняла с лица маску из человеческой кожи и прошептала:

– Тётушка Цин, давно не виделись...

– Прин... Принцесса?! – услышав знакомый голос и увидев знакомое лицо, Цин Гу застыла на месте.

То, что Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ всё ещё жива, Дунфан Лань уже сказала ей, своему доверенному человеку. Поэтому, когда Цин Гу увидела эту пару глаз, она ощутила, что они ей знакомы.

«Не думала, что эта особа действительно принцесса!»

– Принцесса, это правда вы! Вы всё ещё живы! Это, это... это так здорово! – взволнованный голос Цин Гу дрожал, и она мгновенно опустилась на колени перед Ваньянь Мин Юэ. – Цин Гу, великая принцесса, великая принцесса всё ещё жива! Это правда так здорово!

– Тётушка Цин, быстро встань! – Мин Юэ помогла Цин Гу встать.

Цин Гу вытерла слёзы и посмотрела на мужчину рядом с Ваньянь Мин Юэ:

– Тогда вы, должно быть, великий генерал!

– Это я! – Фэн Се также снял свою маску из человеческой кожи.

– Так здорово! Принцесса и великий генерал целы и невредимы! Госпожа, точно будет счастлива! Эта рабыня, эта рабыня сейчас же пойдёт и скажет Госпоже! – сделав два шага, Цин Гу внезапно остановилась. – Посмотрите, как настойчива эта рабыня. Вам лучше пойти и увидеться с Госпожой! Я буду смотреть! Принцесса, великий генерал, пожалуйста, входите!

Цин Гу закрыла двери и, под руководством Мужун Ци Ци, Ваньянь Мин Юэ и Фэн Се вошли внутрь.

Там было очень тихо, звуки из вне не проникали сюда. Дунфан Лань стояла на коленях перед позолоченной статуей Будды. Левой рукой она перебирала чётки Будды, а правой стучала деревянной удочкой: «тук, тук, тук...».

– Благослови и защити мою Мин Юэ. Благослови и защити моего Фэн Се. Благослови и защити моих детей! – читала вслух Дунфан Лань.

Мужун Ци Ци бывала здесь много раз и часто видела эту сцену, в отличии от Ваньянь Мин Юэ и Фэн Се. Их глаза были наполнены слезами, когда они увидели седовласую мать, всё ещё молящуюся за них перед Буддой.

Ваньянь Мин Юэ медленно подошла к матери и опустилась на колени рядом с ней. Она смотрела на постаревшее лицо Дунфан Лань слёзы продолжали катиться по её лицу.

– Ци Ци, ты пришла... – услышав шаги, Дунфан Лань повернула лицо. – Сегодня ты пришла так рано...

Не закончив фразу, Вдовствующая Императрица замерла.

– Мама... – по лицу Ваньянь Мин Юэ катились крупные слёзы.

Эта «Мама» обнажало все эмоции её сердца.

Деревянная удочка и чётки Будды выпали на пол из рук Дунфан Лань. Она не осмеливалась поверить своим глазам. – Мин Юэ, это правда ты? Это правда моя Мин Юэ?

– Мама... – Ваньянь Мин Юэ не сдержалась и бросилась в объятья Дунфан Лань.

В этот момент голос Мин Юэ стал сдавленным, и она больше не смогла вымолвить ни слова. Она смогли лишь несколько раз повторить «мама», словно бы желая рассказать этим все обиды более чем десятилетней давности.

– Мин Юэ! – руки Дунфан Лань дрожали, когда она гладила Ваньянь Мин Юэ по волосам.

«Точно, это моя Мин Юэ! Тёплая... Мин Юэ всё ещё жива! Я наконец-то дождалась появления Мин Юэ!»

Из-за встречи матери и дочери, комната заполнилась счастливой атмосферой с лёгкой горчинкой горя. Фэн Се подошёл к Дунфан Лань и, опустившись на колени, поклонился и также воскликнул:

– Матушка!

– Фэн Се! Так здорово! Ты всё ещё жив! Это действительно так здорово! – Дунфан Лань быстро вытерла слёзы. – Так здорово!

Ваньянь Мин Юэ и Фэн Се, одна слева, другая справа, начали помогать Дунфан Лань подниматься, но она остановила их. Дунфан Лань почтительно опустилась на колени перед статуей Будды и, положив обе руки на пол, поклонилась:

– Спасибо Будде! Благодарю Будду за то, что он позволил нашей семье воссоединиться! Спасибо, Будда!

Только после трёх поклонов, левая рука Дунфан Лань потянула Ваньянь Мин Юэ, а правая Фэн Се. Она посмотрела налево, а потом направо и несколько раз взволнованно кивнула:

– Хорошо, хорошо!

Воссоединение матери и дочери было тем, о чём Дунфан Лань могла лишь мечтать. Изначально она думала, что это лишь недостижимая роскошь, поэтому не ожидала, что её мечта может стать реальностью. Как могла Дунфан Лань не разволноваться?

Семья воссоединилась и слёзы на лице Дунфан Лань постепенно сменились улыбкой. Она обняла Ваньянь Мин Юэ, отказываясь отпускать. У матери и дочери было слишком много тем для разговора, поэтому они проговорили до самого вечера.

Когда Дунфан Лань услышала, что все эти годы Мин Юэ находилась в глубоком сне в подземелье дворца Долгой осени, она пришла в ярость.

«Оказывается, все эти годы дочь была рядом со мной, но я, мать, не знала этого! Это привело к тому, что мы с моей Мин Юэ были разделены на целых шестнадцать лет. Как я могу не ненавидеть?!»

– Значит, всё это сделал Ваньянь Ли?! Он заставил мою плоть отделиться от меня. Всё это было сделано им?! – при упоминании Ваньянь Ли, Дунфан Лань ощутила такую ненависть, что её зубы заскрежетали.

«Он очень хорошо скрывал это. Он всегда появлялся в образе хорошего сына. Не ожидала, что Ваньянь Ли является человеком, который скрывал самое важное так глубоко. Он давно вынашивал злые намерения, но продолжал делать вид, что ничего не случилось! Так будь он проклят!»

– Мама, не сердись, иначе твоё тело заболеет от гнева. Старший брат действительно переборщил, но мы со старшим братом Се уже решили не возвращаться к прошлому. Мы и так уже слишком много упустили и слишком много потеряли. Сейчас мы можем состариться вместе – это наше со старшим братом Се самое большое желание.

Дунфан Лань могла понять Ваньянь Мин Юэ.

«То, что они отпустить его, освобождает их самих.» – понимая, что Ваньянь Мин Юэ и Фэн Се решили уехать, Дунфан Лань стала очень печальной. – «Если они останутся в столице, начнутся неприятности, если что-то пойдёт не по плану, не так ли? Эта пара уже достаточно настрадалась! Они не должны переживать ещё трудности!»

Хоть Дунфан Лань не хотела расставаться с дочерью и зятем, но она не могла быть эгоисткой, когда это касалось безопасности Ваньянь Мин Юэ и Фэн Се. Она не могла использовать материнскую любовь, чтобы связывать их.

– Хорошо! Хорошо, что вы покинете это тревожное место! Сначала найдите безопасное место, чтобы залечь на дно. Когда Ваньянь Ли обнаружит, что ты ушла, он точно совершит несколько сумасшедших вещей. Я поддерживаю ваш уход!

Увидев, что уже поздно, Дунфан Лань долгим взглядом посмотрела на дочь и уговорила её с Фэн Се поскорее надеть маску из человеческой кожи.

«Просто знать, что они живы и в безопасности, даже если я не смогу видеть их, уже хорошо!»

– Не забудь писать мне письма и сообщать о своей безопасности! Мин Юэ, кушай хорошо и хорошо питай своё тело! Фэн Се, позаботься о Мин Юэ. У меня только одна дочь! – прежде чем они ушли, Дунфан Лань взяла Мин Юэ за руку и постоянно напоминала им о здоровье, провожая к выходу из дворца.

Когда фигуры Мужун Ци Ци, Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ исчезли, Дунфан Лань с помощью Цин Гу вернулась во дворец Цзинь Сюань.

В этот же день Ци Ци отвела переодетых Ваньянь Мин Юэ и Фэн Се в ванфу Нань Линь. Фэн Цан приготовил карету и вместе с Ци Ци они лично сопроводили их.

– Папа, мама, вы можете сначала поехать в четыре государства Нань. Там живут мои люди, они будут хорошо заботиться о вас! – Ци Ци ещё раз проверила пульс Ваньянь Мин Юэ и выписала многочисленные рецепты. Она также очень подробно записала диету, отдав листки Фэн Се. Она подарила Мин Юэ небольшой подарок на память, чтобы помочь им связаться с людьми Мойю.

– Хорошо, хорошо! – понимая, что её дочь такая перспективная, Ваньянь Мин Юэ была очень удивлена. Однако после подобного сюрприза она была очень довольно. Такая Ци Ци позволяла Мин Юэ немного успокоить своё беспокойство за дочь.

«Кажется, Ци Ци хорошо может о себе позаботиться.»

– Цан'эр, ты рассказал мне о своей проблеме. Избавиться от яда – это большое дело! Яд Гу мучает тебя столько лет. После того, как мы с твоим отцом уйдём, у тебя больше не будет сомнений и забот. Изо всех сил делай то, что нужно!

– Хоть мы и простили Ваньянь Ли, но он поступил с тобой неправильно. Не будь снисходительным в том, что нужно будет сделать! Просто... теперь ты не один. У тебя есть Ци Ци, а в будущем у вас будут дети. Поэтому тебе нужно всё тщательно планировать. Или ты не действуешь, или действуя наносишь врагу смертельный удар. Ты не можешь оставлять скрытую опасность. Я не хочу, чтобы с тобой случилась трагедия моего и твоего отца. Цан'эр, ты понимаешь матушку?

– Мама, я понимаю! – Фэн Цан кивнул. – Вы с папой, не волнуйтесь! Я обязательно позабочусь о Цин Цин, а также вылечу себя!

Отослав Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ, Ци Ци устроилась в объятьях Фэн Цан'а. Сейчас была уже почти ночь и ветер был немного холодным. Фэн Цан обнял Ци Ци за талию и нежно вдохнул аромат её волос.

Сегодня они прошли через слишком многое. В любом случае, Ваньянь Мин Юэ была цела и невредима и могла счастливо жить с Фэн Се. Это было что-то хорошее и последние слова Ваньянь Мин Юэ были такими же, как и мысли Фэн Цан'а и Мужун Ци Ци.

__________________________________________________________

В одном из домов столицы Ся Сюэ положила перед Мишéй информацию о Бай И Юэ и Су Мэй. Там было всего несколько листков, но она исследовала эту информацию в течении нескольких лет.

– Почему так мало? – Мишá нахмурился и выразил недовольство работой Ся Сюэ.

Увидев, что Мишá недоволен, Ся Сюэ быстро опустилась на колени:

– Молодой господин, внутри Бэй Чжоу мы не имеем никакого влияния. Люди Мойю и Фо Шэн Мэн не принимают наших условий, а у других сил не так много способностей. Поэтому информацию найти довольно сложно.

Объяснение Ся Сюэ немного улучшило настроение Мишú. Он больше не делал выговоров Ся Сюэ, а принялся изучать информацию.

Из информации, которую нашёл Ся Сюэ, Бай И Юэ – леди из большой семьи. Она родилась с золотой ложкой, к тому же была изящна и элегантна, и дружелюбно относилась к людям.

«Хорошее происхождение, прекрасные манеры, всё так прекрасно... Однако, И Лянь, ты переродилась в теле Бай И Юэ?» – Мишá смотрел на рисунок Бай И Юэ. Он хотел наложить лицо на рисунке на человека из своих воспоминаний.

– Лянь Шэн, ты мой старший брат! Мы не можем так поступить! Быстро отпусти меня!

– И Лянь, у нас нет кровного родства. Я люблю тебя, люблю! В тот год, когда приёмный отец привёз тебя, когда приёмная мать вынесла тебя отмытой, ты была словно маленький ангел! В тот момент я влюбился в тебя!

– Лянь Шэн, о чём ты говоришь? Я всегда относилась к тебе как к старшему брату!

– Но я не считал тебя своей младшей сестрой! И Лянь, я люблю тебя! Я хочу, чтобы ты была моей женщиной!

«Бах...»

– И Лянь, ты ударила меня?!

– Вот именно! Я хочу, чтобы ты очнулся! Кости приёмного отца ещё не остыли, а ты не идёшь со мной, чтобы искать убийцу, который убил приёмного отца, а говоришь здесь со мной о любви. Лянь Шэн, что с тобой? Сейчас самое главное – выяснить правду и отомстить за приёмного отца.

– Отомстить? Хахахаха! И Лянь, ты знаешь, кто убил приёмного отца? Это Я...

– Что ты сделала?!

– Этот старый улыбок знал, что ты мне нравишься, но он не только не помог мне, но и убеждал меня оставить тебя! Он также создал ложь, что ты моя биологическая младшая сестра, чтобы лгать мне. Скажи мне, разве он не заслужил смерти?

– Лянь Шэн, ты сошёл с ума! Ты и правда сумасшедший!

– Вот именно! Я сошёл с ума! Я ненормальный из-за тебя! Моё сердце было твоим все эти годы, неужели ты не понимаешь это?! Я столько всего сделал для тебя! Неужели ты не понимаешь меня?! Я Лянь, я люблю тебя!

– Пошёл ты к дьяволу! Ты демон! Ты убил приёмного отца! Приёмный отец воспитывал нас и считал своими детьми, а ты сделал это! Я хочу убить тебя, чтобы отомстить за приёмного отца!

– И Лянь, ты ещё можешь двигаться? Пистолет у меня, оружие теперь не на твоей стороне. Чем ты можешь мне противостоять?

– Ты подсыпал наркотики в воду? Лянь Шэн, ты изменился, стал таким пугающим. Я даже больше не могу узнать тебя! Если у тебя хватит мужества, то у сейчас же убей меня! Иначе, пока я жива, я буду пытаться убить тебя! Я не дам тебе покоя! К тому же, не думай о том, чтобы заполучить меня!

– И Лянь, не заставляй меня!

– Демон, иди к чёрту!

«Бах...»

– И Лянь... – Мишá быстро распахнул глаза, а у него на лбу выступил пот. – И Лянь...

– Молодой господин, что такое? – Ся Сюэ увидела Мишý в подобном состоянии и, быстро налив воды, поставила перед ним. Затем, схватив чистый носовой платок, забралась вытереть пот с его лица, однако Мишá остановил её:

– Я сделаю это сам! Ся Сюэ, я уже говорил, мне не нравится, когда другие прикасаются ко мне, особенно женщины!

Мишá произнёс эти слова крайне сурово и от его слов по холодному лицу Ся Сюэ пробежали мурашки.

– Да, молодой господин, я ошиблась... – Мишá не заметил, как в глазах Ся Сюэ промелькнуло отчаянье, когда произнёс эти слова.

Сейчас Мишá думал лишь о И Лянь.

«И Лянь, ты, должно быть, тоже пришла в этот мир! И Лянь, где ты? Ты простишь меня? Я ошибался. Я ошибался! И Лянь, умоляю тебя, дай мне ещё один шанс. Позволь мне загладить свою вину! Позволь мне любить тебя!» – Мишá осторожно вытер пот со лба. Только что в его сознании всплыла последняя сцена из прошлой жизни.

«Где же та женщина, что я люблю, но которая умерла от моей руки?

Уже прошло шесть лет, как я пришёл в этот мир! В порыве ярости убив И Лянь, я также покончил жизнь самоубийством! Сначала я думал, что умер, ведь я так обошёлся с приёмным отцом, который воспитал меня, так обошёлся с женщиной, которую люблю. После смерти моя душа, без сомнений, должна была страдать в аду.

Однако совершенно неожиданно я возродился на острове Пэн Лай, в теле этого красивого мальчишки по имени Мишá.

Вероятно, это было благословлением небес. Они пожалели мо. Страстную увлечённость и дали мне ещё один шанс жить. Однако Бог всё же наказал меня за зло, совершённое мной. Поэтому он лишил меня возможности когда-либо встать на ноги.

И Лянь, я пришёл сюда. Должно быть, и ты тоже пришла сюда...»

Мишá несколько рассеяно смотрел информацию о Бай И Юэ. В тот момент, когда он вспомнил, что в конце И Лянь назвала его «демон», его сердце сжалось от боли.

«Я не был демоном. Я лишь смиренно любил её и просто хотел состариться вместе с ней.»

Кончиками пальцев Мишá нежно прикоснулся к рисунку Бай И Юэ.

«Ивовые брови и миндалевидные глаза. Она традиционная красавица. Она естественна, и это лицо совершенно не похоже на лицо из моих воспоминаний. Однако, если это И Лянь, то как же это было бы здорово!?!

Когда я найду И Лянь и встану перед ней, она, естественно, тоже не узнает меня!»

Переродившись молодым красивым юношей, с невинным лицом, Мишá долго не мог привыкнуть. Однако он верил, что если И Лянь и правда здесь, то она обязательно узнает его.

«Ведь я – Лянь Шэн, который вырос вместе с ней! Как она может не узнать меня?!»

– Ся Сюэ, ищи возможности привести Бай И Юэ... – пальцы Мишú постучали по ручке инвалидного кресла. Он не мог дождаться встречи с ней.