Сбежать от смерти

Жизнь – это борьба условных рефлексов с безусловными.

Тамара Клейман

Даяна проснулась от сильной жажды, горло пересохло так сильно, что ей трудно было дышать. Каждая клеточка организма отзывалась болью, она приложила усилия, чтобы подняться с кровати, и вышла из комнаты, еле-еле передвигая ногами.

В квартире было тихо. Диван Макса в общей комнате пустовал. Даяна налила себе воды из крана и сделала несколько глотков. Ее тело вдруг покрылось испариной, руки задрожали так сильно, что стакан выпал из рук. На звук разбившегося стекла из своей спальни вышел Грифель. Из-за своей телевизионной популярности он был пленником логова «койотов» и целыми днями находился в четырех стенах.

– Все нормально? – уточнил Грифель, глядя на осколки.

– Я просто... уронила... стакан, – прошептала через сильную одышку Даяна. – Я как будто внутри печи...

– Что ты имеешь в виду?

– Я сейчас... расплавлюсь... от этой невыносимой... жары...

– Обычная температура, – усмехнулся Грифель. – Даже холодновато. Батареи пока не включили. У тебя щеки алого цвета!

– Господи, что это за звук?

– Какой звук?

Даяна закрыла уши руками, но продолжала слышать омерзительный скрежет, будто кто-то водил острым ножом по металлу. Звук усилился, она застонала от боли – барабанные перепонки едва выдерживали нагрузку. Она бесконечно повторяла одно и то же слово – «невыносимо». Ее приступ напугал Грифеля, он беспомощно заголосил:

– Кто-нибудь есть дома? Помогите! Я не знаю, что делать! Макс, где ты?

Даяна рухнула на пол и забилась в конвульсиях. Из ее горла вырвался нечеловеческий вопль, вены под кожей начали вздуваться. В это мгновение вбежал запыхавшийся Макс, он за несколько кварталов почувствовал происходящее.

– Даяна, – взволнованно произнес лидер «койотов». – Я здесь!

Макс дотронулся до руки девушки и тут же ее одернул – она была слишком горячая.

– Что произошло?

– Я не знаю, – заикался Грифель. – Я услышал, как разбилось стекло, и вышел... она сначала была нормальной, а потом началось это...

– Я больше... не могу... это выносить, – хрипела Даяна. Ее глаза налились кровью, тело изгибалось от боли.

Макс был растерян не меньше Грифеля. Он не знал, как смягчить мучения Даяны.

– Что же это за дар?! Я знаю, как причинить боль человеку, но совершенно не могу помочь при острой необходимости.

– Для этого у нас есть Герда! – попытался приободрить его Грифель. – Далеко она?

Макс сосредоточился. Он не чувствовал целительницы, потому что она в очередной раз защищалась от своих сверхспособных собратьев.

– Дай мне плед с дивана, Грифель! И ключ от подвала. Не будем испытывать судьбу! Я отнесу ее к профессору Дрозду. Возможно, он сможет помочь. Будь здесь и держи ухо востро!

Макс бережно обернул Даяну плотной тканью и понес ее к выходу.

– Да куда же я денусь-то, – тихо пробубнил Грифель, торопясь закрыть входную дверь.

– Держись, любимая, все будет хорошо! – прошептал Макс, спеша добраться до убежища Дрозда.

Подвал находился всего в паре кварталов от квартиры «койотов», но в это мгновение обеспокоенному Максу казалось, что это самый длинный путь, который он когда-либо преодолевал.

Профессор Дрозд не ждал гостей, поэтому звук открывающегося замка застал его врасплох. Он дернулся было к инвалидному креслу, чтобы снова изображать калеку, но до его уха донесся призыв о помощи предводителя «койотов»:

– Помогите, профессор, ей нужна помощь!

– Кто это? – растерялся узник, удивленно уставившись на кокон из пледа. Он аккуратно убрал ткань с лица почти бездыханной девушки. Ее лицо было очень бледным, губы посинели, словно она находилась на жутком морозе. – Это Даяна Дружинина? – завороженно произнес старик, с любопытством рассматривая девушку, которую последний раз видел восьмилетним ребенком. – Что с ней стряслось?

– Ей резко стало плохо. Сначала температура подскочила, а теперь она холодная, как лед.

– Положи ее на... подобие кровати, которое скоро действительно сделает меня калекой, – проворчал профессор, махнув рукой на топчан, служащий ему спальным местом.

Макс уловил иронию старика и грубо заметил:

– Вы сами выбрали эти условия. Жить в подвале, будто пленник, – часть вашего плана.

Профессор отодвинул Макса в сторону и принялся осматривать Даяну.

– Зрачки расширены, как при гипертиреозе, – произнес Дрозд недовольно.

– Это сильно плохо?

– Хорошего мало. Видимо, ее организм стремительно перестраивается.

– Даяна мне говорила, что ей кажется, будто она утратила свои способности.

– Вероятно, это было затишье перед бурей! Организмы разные, Максим, и каждый приспосабливается по-своему. Если ты помнишь, тебе, как и другим ученикам школы, тоже пришлось пройти через муки...

О школьных буднях Макс мечтал позабыть. Особенно были отвратительны воспоминания, связанные с болезненным процессом адаптации после того, как вживленные в тела чипы запустили в эксплуатацию. Был случай, когда один из мальчишек попытался выцарапать из себя источник нечеловеческих страданий, поэтому детей привязывали к кроватям, чтобы те не навредили себе. Профессор словно откликнулся на его мысли:

– Практика показала, что не каждый организм в состоянии это вынести!

– Что вы имеете в виду? Она может не выжить?

– Не исключено! Это один из вариантов развития ситуации.

– Почему вы не сказали о таком уровне опасности раньше? Я бы не позволил ее активировать!

– Да, кстати! Мы можем попробовать смягчить удар с помощью пульта! – обрадовался профессор. – Мы могли бы подрегулировать ее состояние и облегчить муки.

Макс рванул к двери, но Дрозд предложил переложить обязанность принести чемодан на кого-нибудь другого. Он помнил со времен практики в экспериментальной школе: приступы могли быть слишком сильные, а поведение ДУО-человека в эти мгновения непредсказуемо. Одна из его восьмилетних учениц в агонии раскидала крепких мужчин-санитаров, присматривающих за ней в медицинском блоке.

– Дома только Грифель! Но ему противопоказано появляться на улицах!

– Что с ним случится за десять минут пути?! – воскликнул профессор. – Сейчас Даяна спокойна, но в любой момент начнется новый приступ. Ты нужен здесь, Максим!

– Хорошо, я на минуту поднимусь наверх! Здесь сигнал ограничен! Если что – зовите!

Макс поспешно покинул подвал.

Дрозд прекрасно понимал, что пульт бесполезен, но ему было бы намного спокойнее, если бы чемодан находился в поле его зрения. Он подошел к Даяне, дотронулся до ледяного лба и тихо прошептал ей на ухо:

– Ну же, девочка моя, возвращайся из страны забытья! У меня на тебя большие планы!

Грифель лежал на своей кровати и разглядывал потолок, пытаясь придумать, чем себя занять. Призыв Макса и просьба о помощи приободрили заскучавшего «койота». Голос предводителя велел принести чемодан в подвал, где содержат профессора Дрозда. Принимающий сигнал старался внимать каждому слову, потому что очень хотел быть полезным. «Чемодан спрятан внутри матраца в моей комнате! Вынь его, Грифель, и приходи в подвал. Обязательно прикрой лицо, чтобы тебя не могли узнать прохожие. И, пожалуйста, будь осторожен!» – даже сквозь расстояние в голосе Макса чувствовалась забота. Это грело Грифеля.

– Рассчитывай на меня! Я больше никогда тебя не подведу, Макс, никогда в жизни! – поклялся он, поспешно направившись в комнату, которая теперь принадлежала Даяне.

Пробка на набережной растянулась на несколько километров. Служебный автомобиль Бравого стоял без движения уже почти десять минут, и это его злило. День Руслана Викторовича не заладился с самого утра, они в очередной раз поссорились с Лидией. После похорон Ивана она сильно изменилась: стала капризной и подозрительной. Пару дней назад ей вдруг показалось, что от ее жениха пахнет духами, и она устроила ему разнос. А все потому, что он сболтнул, что среди новичков в его команде молодая женщина, напоминавшая ему бывшую жену (такая же амбициозная карьеристка!). До этих скандалов сотрудник спецслужб и не подозревал, что на самом деле означает словосочетание «вынос мозга». Он никак не мог понять, что именно произошло с его прекрасной и понимающей невестой: либо Лидия сняла «маску чудо-женщины» и теперь предстает перед ним во всей красе, либо это просто побочный эффект слишком сильного стресса.

Бравый ерзал на заднем сиденье автомобиля и громко ворчал:

– На меня наседает начальство, требуя скорейшего положительного результата, а я вынужден сидеть по несколько часов в пробках!

Водитель Круглов, чувствуя, что нервы босса сдают, решил разрядить обстановку шуткой:

– Здорово было бы, Руслан Викторович, если бы я мог возить вас на «Феррари»! Да еще и по выделенке. Мы были бы на месте через несколько минут!

– Сколько тебе лет, Круглов?

– Тридцать... три. А что?

– Фантазии у тебя совсем не взрослые.

Водитель насупился. С Бравым он работал совсем недавно, чем был не особо доволен. Новый начальник казался неприветливым и напрочь лишенным чувства юмора человеком.

Руслан Викторович уставился в окно. Он старался расслабиться и не думать о том, что в пути ему предстоит провести не меньше часа. Внимание сотрудника спецслужб привлек субтильный паренек с черным чемоданчиком в руках, он торопливо прошел мимо автомобиля по пешеходной части набережной против движения. Лица не было видно из-за капюшона, но случайный прохожий казался знакомым внимательному служаке.

– Круглов, видишь паренька? Семенит вдоль набережной! Вдруг это наш Ковалев?

– Кто?

– Выйди из машины и крикни «Грифель»!

– Прямо так и крикнуть? Глупо как-то...

– Круглов, делай что сказано!

Водитель обреченно вздохнул, открыл дверь машины, впустив в салон раздраженные звуки пробки – самые нервные автолюбители громко сигналили, что было абсолютно бесполезным занятием.

– Грифель! – рявкнул Круглов.

Парень машинально обернулся.

– Это он! Вперед, Круглов! – выкрикнул Бравый, вылезая из автомобиля и на ходу доставая пистолет.

– А машина? – растерялся Круглов.

– Она никуда не денется из пробки! Мы должны его поймать! Он хиляк – догоним без труда!

Сердце Грифеля колотилось, он бежал со всех ног.

– Ковалев, остановись по-хорошему! Я все равно тебя догоню! – выкрикнул Бравый в спину убегающего «койота», после чего, не сбавляя скорости, обратился к водителю: – Круглов, остановись и прицелься в него.

– Стрелять на поражение?

– Просто зацепи!

Грифель продолжал бежать. Он обернулся, заметив, что в него целятся, резко остановился, швырнул чемодан в реку и быстро перебрался через ограждение, приготовившись к прыжку в воду.

– Грифель, не делай этого! – кричал приближающийся Бравый.

Раздался выстрел. Что-то обожгло бок Грифеля, он вскрикнул и упал в водоем.

Руслан Викторович в считаные секунды домчался до места, откуда нырнул Грифель. К нему подбежал запыхавшийся Круглов, из-за лишнего веса бег давался ему нелегко.

– Я специально перевелся в водилы, чтобы жить спокойно, – произнес он, переводя дыхание.

– Хочешь жить спокойно – иди в охранники в супермаркет! Мы его упустили!

– Этот дурик все равно вынырнет за воздухом!

– Нет, Круглов, он не вынырнет.

– Это еще почему?

– Потому что это – Ихтиандр, мать его! Он может долго находиться под водой, – бесновался Бравый и, заметив недоверчивый взгляд шофера, спокойно предложил вернуться к машине.

Незапланированная поимка преступника сорвалась. Зато врагу нанесен ущерб. Пуля в организме – не разбитый нос. Возможно, подстреленный «койот» обратится к доктору. Рано или поздно он обязательно попадется, и тогда Бравый либо поймает Ковалева, либо собственноручно пристрелит.

Даяна снова билась в конвульсиях, словно в ней бушевал дьявол, не желающий покинуть тело юной девы. Профессор Дрозд и Макс понятия не имели, как провести целительный сеанс экзорцизма и облегчить страдания девушки.

– Где же Андрей с пультом? – Дрозд время от времени оглядывался на дверь.

– Он не придет, – выдохнул Макс, ему удалось услышать последнее послание Грифеля перед падением в реку. – Он прыгнул в воду, чтобы не привести к нам непрошеных гостей.

– А пульт?

– Чемодан в реке.

– Какая нехорошая ситуация... Корпус чемодана из прочного материала, но каково будет воздействие воды? Сколько времени устройство проведет в жидкости? Будем надеяться на лучшее!

Профессор Дрозд поменял очередной компресс, который мгновенно стал горячим. Это все, чем он мог помочь Даяне. Макс растерянно рассматривал темные круги под глазами девушки, уставшей сражаться с болью. Также его беспокоил Грифель, он чувствовал, что случилось нечто непоправимое, и винил себя за случившееся. Макс не был готов к смертям своих близких. Они слишком молоды, черт возьми, чтобы хоронить друг друга!