10

Сознание возвращалось рывками.Сначала — боль. Глухая, тяжёлая, будто голову сдавили железным обручем. Потом — запах. Сырость, металл, что-то старое, затхлое. А потом — холод.Я попыталась пошевелиться и тут же поняла: руки связаны, туго и надёжно. Верёвка впивалась в кожу, напоминая о себе при каждом движении. Во рту — вкус крови. Засохшей, горькой. Я сглотнула и поморщилась — губы потрескались, язык не слушался. Попробовала сказать хоть что-то — вышел только хрип. Я медленно открыла глаза.

Помещение было полутёмным. Голые бетонные стены, лампа на потолке, которая слегка покачивалась и отбрасывала резкие тени. Где-то капала вода. Классика.— Очнулась.Голос я узнала сразу.Даже спустя три года. Максим. Он стоял в паре метров от меня, опираясь на стол. Выглядел почти так же, как раньше: аккуратная стрижка, дорогая куртка, самодовольное выражение лица человека, который уверен, что всё контролирует.— Долго же ты спала, — сказал он почти спокойно. — Я уже думал, что умерла.Я посмотрела на него снизу вверх, медленно и внимательно.И промолчала.

— Ну что, — продолжил он, делая шаг ближе. — Не рада видеть старого знакомого? Как же долго я тебя искал, как же долго ты убегала.Я снова ничего не ответила. Просто перевела взгляд на лампу, потом обратно на него.Это его задело.— Я вообще-то стараюсь нормально с тобой разговаривать, Адель, — в голосе появилась жёсткость. -Ладно, знаю в твоей голове вопрос где ты и как ты тут оказалась. Отвечу на один из них, а ты приходи в себя тугая. Как тут оказалась? Элементарно. Пока Назар отошел за пледом что бы ты не замерзла бедолажка, я аккуратно ошпарил тебя по голове. Ты потеряла сознание а Назар потерял тебя. Я закинул тебя в машину и привез сюда.  Я усмехнулась, насколько позволяли разбитые губы.— Всё ещё любишь, когда тебя превозносят до небес? — хрипло сказала я. — Значит, ничего не изменилось.Его лицо дёрнулось. Удар был резким, коротким — не столько чтобы причинить боль, сколько чтобы напомнить, кто здесь сильнее. Голова мотнулась в сторону, перед глазами на секунду потемнело.Я выдохнула через зубы.— И всегда ты злился, когда тебя не воспринимали всерьёз.— Заткнись, — процедил он. — Ты три года бегала. ТРИ. Я искал тебя по всей Европе.— Значит, плохо искал, — ответила я язвительно.Он снова замахнулся и ударил по щеке. Я отвернулась и дернула рукой. Но ничего поделать с импульсивной болью не могла.— Послушай, — сказал он уже другим тоном. — Всё можно решить нормально. Ты моя. Ты всегда была моей. И твой отец это понимал.Я подняла на него взгляд.Холодный. Прямой.— Мой отец хотел продать меня тебе, Максим. Это не одно и то же.

Он усмехнулся:— Зато ты жила бы как королева.— С королём, который спит с кем попало?Он резко схватил меня за подбородок:— Мне было скучно с тобой в постели.-Сказал Максим, смотря, мне в глаза. Его большие зрачки добавляли ему еще более бешенный вид.— Я из-за твоих измен дочь потеряла.Слова повисли в воздухе. Максим замер.

— Что ты сказала?

— Я была беременна. И когда узнала про твою очередную «случайность», у меня случился выкидыш.

Его пальцы разжались.Он отступил на шаг.

— Ты врёшь, — сказал он глухо.— Нет. — Я смотрела прямо. — Я просто никогда не говорила. Ты был слишком занят собой.-Это было той ночью когда мои родители уехали, я пригласил тебя к себе домой на ночь? -Да.-Ты серьезно? -Да. Недели через 2 я узнала хотела тебе сказать но твоя сестра прислала фото и скрины твоих измен. Я до этого предполагала, думала, стоила теории но доказательств не было. А потом твоя сестра и я на нервах не смогла сохранить ребенка. -Можно подумать ты бы оставила ребенка от меня.-Если бы сложилось все иначе.

***Назар сидел в машине, сжимая телефон так, что побелели пальцы. На экране — карта, отметка, последние данные геолокации, обрывочные сведения от своих людей.

— Мы не можем туда зайти, — сказал Даня с переднего сиденья. — там Интерпол.

— Мне плевать, — процедил он.

— Нет, не плевать, — жёстко ответил Даня. — Потому что если ты туда сунешься, тебя арестуют прямо на месте.

Назар закрыл глаза. Причина была хуже, чем просто риск. Максим оформил всё так, что помещение, где держали Адель, формально находилось под «наблюдением» в рамках международного расследования по отмыванию денег. Любое несанкционированное проникновение —минус Назар, минус шанс спасти Адель вообще.

— Если я не появлюсь там, — сказал Назар тихо, — он её убьёт.

— А если ты появишься здесь — тебя закроют, и она останется там одна, — ответил Даня. — Нам нужен другой ход.

— Он думает, что контролирует ситуацию, — сказал Назар. — Значит, мы ударим туда, где он не ждёт.

Он набрал номер.

— Поднимайте всё. Его счета. Его отца. Связи. Мне нужно сломать ему почву под ногами. И найдите человека, которому он доверяет больше всех.Он посмотрел в ночь за лобовым стеклом.

Максим никогда не был одиночкой.Он любил изображать самостоятельного, но на самом деле всегда стоял на чужих ресурсах.Первое, что сделал Назар — обрубил финансирование. Через людей, которые работали с ним давно и тихо, он узнал простую вещь:Максим последние годы жил в долг.Не банковский — людской. Назар перекрыл счета за одну ночь. Не напрямую — через проверки, запросы, жалобы, которые уже лежали в папках, но ждали толчка. Отец Максима же покрывал сына годами. Назар пошёл туда, куда Максим не ожидал. Через старые связи, одного юриста, через одного человека из прошлого —отцу Максима показали документы.Не угрозы а факты.

— Либо ты убираешь сына,— либо ты отвечаешь вместе с ним.

Отец выбрал себя.

С этого момента Максим остался один.

Назару уже сказал Даня, кто именно тот человек, которому Максим доверяет больше всех. Это был не друг. И не охрана. Это был Артём — человек, который: водил его по «надёжным» местам, организовывал перемещения, знал, где именно держат Адель.

Когда Назар сел напротив него и спокойно сказал:— Либо ты выходишь из этой истории сейчас,— либо ты входишь в неё навсегда.

Артём выбрал первое.

Именно он: • слил адрес, • слил расписание, • и сказал главное:

Максим сорвался. Он бьёт её. У него поехала крыша.

***Сознание держалось на упрямстве.

Голова гудела так, будто внутри кто-то бил молотком. В глазах плыло, дыхание сбивалось, каждое движение отдавалось болью в рёбрах. Я чувствовала, как по щеке стекает что-то тёплое и липкое, но уже не понимала — кровь это или просто слёзы, которые тело выдавливало само, без моего участия.

Максим стоял надо мной, тяжело дыша.Его лицо было искажено — не яростью даже, а оскорблённым самолюбием.

— Ты могла бы просто быть моей, — сказал он глухо. — Просто молчать. Просто жить. Не бегать с каким то чертом по всему миру. Жить под моей защитой!

Я подняла на него взгляд. Медленно. С трудом.И всё равно — прямо.

— Даже с достоинством не смог понять мой уход. — голос сорвался, я сглотнула кровь.Это стало последним.

Он ударил снова.Мир рассыпался на вспышки.Я больше не чувствовала тела — только тупую, разливающуюся боль и холод бетонного пола.

Где-то далеко хлопнула дверь.И шаги.

— Я сказал, выйдите, — раздражённо бросил максим, не оборачиваясь.

Ответом был удар.

Короткий. Чёткий. Такой, после которого люди падают и уже не встают сразу.

Максим отлетел в сторону, ударился о стол и рухнул на пол.Он не успел даже закричать.

—Что ты творишь, уебок.

Голос.Низкий. Сдержанный. Знакомый до боли- Назар.

Я не сразу смогла сфокусировать взгляд. Перед глазами всё плыло, но силуэт я узнала мгновенно. Он стоял между мной и Максимом — широкий, напряжённый, будто собранный из одного сплошного импульса ярости.

— Мразь... — прохрипел Максим, пытаясь подняться.

Назар не дал ему договорить.Он просто шагнул вперёд.

Я не видела всего.Только слышала — удары, хрип, тяжёлое дыхание.И понимала: это конец. Но не сразу поняла — чей.

Когда всё стихло, я лежала на полу, укутанная его курткой. Свет лампы дрожал, будто тоже не знал, куда ему деться. Назар оказался рядом почти мгновенно. Он опустился на колени, осторожно, слишком осторожно, словно боялся, что любое движение причинит ещё больше боли.

— Адель... — он звал тихо, настойчиво. — Посмотри на меня. Пожалуйста.

Я слышала его голос как сквозь воду. Он был рядом — я это знала. Чувствовала.Но тело уже не слушалось.

Он взял моё лицо в ладони. Его пальцы были тёплыми. Слишком тёплыми.

— Ты со мной. Слышишь? — голос дрогнул. — Мы сейчас поедем. Всё. Всё закончилось.

Я попыталась вдохнуть глубже — не получилось. Воздух будто не доходил до лёгких. Где-то внутри стало пусто. Не больно.

Назар что-то говорил. Быстро. Сбивчиво.Я уже не различала слов — только интонацию.Панику, которую он пытался удержать.

Он прижал меня к себе, приподнял, звал по имени снова и снова. Я чувствовала, как его сердце бьётся слишком быстро будто пытается работать за двоих.

— Не смей... — прошептал он, и это было уже не приказом, а мольбой. — Не смей уходить сейчас. Ты не можешь. Не так.

Я хотела ответить. Правда хотела.Но губы не слушались.

Последнее, что я увидела — его лицо совсем близко.И в глазах — не ярость, не сила.Страх.

Потом стало темно.