Глава 48

Чон.

Спустя несколько минут после секса Лалиса просто отключается у меня на плече. Одного раза с ней мне оказывается чертовски мало, но я не трогаю ее больше. Она недавно после операции, еще довольно слаба, да и трясется, как заяц подо мной, до предела была напряжена.

Я понимаю, что с первого раза у нас не получится фонтана с икрами, особенно у нее. Птичка боится меня. Она нихрена меня не простила. Подпустила просто к себе чуть ближе. Доверилась, и моя задача теперь не снести все это нахрен.

Я беру Лису предельно нежно и осторожно. Сдерживаюсь, как могу, со всех сил, потому что она просто не выдержит того напора, в котором я привык заниматься сексом. Я беру ее всего в двух позах, максимально щадя и стараясь не делать больно, хотя вижу по глазам, что терпит. Больно ей было, когда входил, но потом начал ее целовать, и она немного расслабилась, стало получше.

Оргазм накрывает меня быстро, так как уже не один месяц я хочу чувствовать Лису под собой. В тот момент я понимаю, что никому ее уже не отдам. Она моя жена. Я ее хочу. Точка.

Просыпаюсь от звука детского плача в датчике. Даён проснулась. На часах три ночи. Лалиса сопит на боку. Уставшая. Вымотанная. Пусть спит. Не трогаю ее.Молча поднимаюсь, натягиваю штаны и иду к малышке.

Отворяю дверь и подхожу к дочери. Кажется, только у Даён сна ни в одном глазу.Беру дочь на руки, придерживая за голову. Совсем еще крошечная, но моя. Роднее быть не может.Прижимаю ее к себе вспоминая, как впервые ее мне на грудь положили сразу после рождения. Теперь каждый раз этот космос ощущаю, когда ее на руки беру. Вдыхаю ее сладкий запах, качаю, чтобы успокоилась, и в сердце невероятное тепло разливается от этого. У меня снова есть семья. Та, за которую я готов порвать любого.

Даён все никак не хочет успокаиваться, пока я не делаю смесь, и не кормлю ее из бутылочки. Не хочу будить Лалису. Пусть хоть эту ночь отоспиться.Поев, дочь успокаивается и засыпает. Я  укладываю ее обратно в люльку и долго смотрю понимая, как сильно виноват перед ней и ее мамой. Не смыть этот грех уже ничем, вот только и жить без них я уже не смогу.

Возвращаюсь к Лалисе в спальню, и как только ложусь, сонная птичка подлезает ко мне. Засыпает сразу на плече. Глажу ее по волосам мягким до самого утра, до сих пор не веря в то, что она дала нам шанс. К себе подпустила, позволила случиться тому, чего так боялась.

Теперь я одного только хочу: чтобы она не жалела и чувствую, что мне придется для этого очень постараться.Лиса вскакивает сама в шесть утра, чуть ли с кровати не сваливаясь. Вижу в ее глазах ужас, от которого все сжимается внутри. Снова боится? Меня…

– Даён! Боже, я проспала!

Тут же сгребаю ее в охапку своих рук и подминаю под себя.

– Тише. Наша дочь спит. Я проверял двадцать минут назад. Ночью тоже. Не кипишуй.

Вижу удивленный взгляд зеленых глаз.

– Вы сами проверяли? И укачивали тоже сами?

– И кормил. Она слушалась меня получше тебя.

Не могу сдержать смешка, видя, как Лиса закусывает губу.

– Не провоцируй меня девочка. Не надо так прикусывать губу.

Хлопает на меня ресницами.

– Почему?

– Вот почему.

Беру ее руку и прикладываю к своему паху. Там уже все в боевой готовности.

Краснеет в раз. Какая же нежная. Моя.Черт, я снова хочу ее. Как ненормальный.

Лалиса спала голая, и это была настоящая пытка всю ночь ощущать ее теплое тело рядом, и не сметь тронуть ее во сне.Чувствую себя героем за то, что сдержался, вот только утренний стояк никто не отменял, да еще и в ее присутствии встает еще больше. Аж до боли уже.

Провожу рукой по ее чёрным волосам. После родов еще более красивой стала. Манящая, привлекательная, заводящая с полуоборота.

Обнимаю птичку, подминаю под себя. Вижу, как сильно она все еще смущается, а мне это жутко нравиться. Девушка краснеет, и мне в этот момент хочется всю ее облизать.

Поднимаюсь на локтях, чтобы не раздавить птичку. Нам надо еще кое-что прояснить. Пусть она еще не восстановилась в речи, и чаще использует жесты, это важно. Мне важно.

– Лалиса, я правильно понимаю по твоим жестам, что все это время ты меня на “вы” называешь?Опускает глаза.

– Да.

– Я что, таким старым тебе кажусь?Внимательно смотрю на нее.

– Нет, просто…не могу иначе. А сколько вам лет?

– 31.

Закусывает губу, а я снова чувствую, как член дергается от одного только ее вида. Целую в висок, ощущая теплоту ее тела. Птичка все еще голая лежит подо мной, и я уже сдерживаюсь просто из последних сил. Хорошо хоть лежу в штанах.

– Я твой муж, девочка.  Ты можешь меня на “ты” называть, и по имени, кстати, тоже. Хватит меня уже монстром все время звать. Знаю я все прекрасно.

Кажется, ее глаза по пять копеек становятся. Смотрит на меня и только хлопает ресницами.

– Со Хи. Тогда еще сказала.

Снова глаза свои опускает. Смущается жутко.

– Хорошо. Я буду вас на “ты” называть. Ой. Извини. Тебя.

– Умница.

Обнимаю ее и понимаю, что я до одури люблю эту девочку. Мне не важно уже, чья она дочь, и что сделал ее отец. Птичка не виновата в этом. Она невинная. Она даже не знала, что Манобан сделал с моей семьей.

Теперь Лалиса моя жена. Она мать моего ребенка и девушка, которой я сделал очень больно.