Глава 46.2

Я ожидал удара, но не предвидел, что сука Ким Тэхён начнет палить так открыто. Он работает слаженно, расстреливая машину в упор и убирая моего водителя сразу же. Вторую машину охраны блокируют, и я понимаю, что действовать придется в одиночку.Когда увидел высунутый автомат из окна, мне было похер, что в меня попадут. Я хотел защитить Лису.

Я бы сам подставился, лишь бы птичку не задело, лишь бы ей снова не было больно. Из-за меня.Мне удается увидеть Кима из окна проносящейся машины. Он смотрел свысока, словно, сука, уже победил. Будто снова забрал у меня самое дорогое, в то время как я мечтал перерезать ему глотку своими руками.

Плечо ноет. Кажется, меня задело, когда прикрывал Лалису собой. Черт. Эти сволочи снова целили именно в нее. Чтобы я опять лишился всего. Чтобы снова подыхал от боли.

Оставляю Лису в машине, но эта дуреха вылазит уже спустя несколько минут. Я иду за ней, но не замечаю снайпера, который в этот момент целится прямо в меня, и тогда впервые слышу ее голос. Она громко вскрикивает, и это меня спасает. Это был лишь крик, но в этот момент я понял, что она просто в шоке. Лалиса имеет голос, только это сидит очень глубоко в ней, и предстоит огромная работа, чтобы птичка снова смогла нормально говорить. Я заваливаю стрелка первым видя, что Лиса уже лежит на земле.

Совсем не чувствую страха или боли в этот момент. Я ощущаю лишь то, что должен ее защитить, несмотря ни на что.Птичка жутко пугается. Как слышит рядом выстрел, падает, будто подкошенная на землю. Когда к ней подхожу, она как-то сильно дергается, и я снова слышу ее голос. Такой нежный и слабый, вымученный, дрожащий.Девчонка даже не узнает меня сразу, пока не успокаиваю ее. Глаза красивые по пять копеек. Напугана, трясётся вся, рыдает, как маленькая. Черт.

Только когда к себе прижимаю, успокаивается, немного приходит в себя, даже смущается. Мне до чертиков нравится видеть стыд в ее глазах, а не страх, как обычно.Черт. Я хочу ее уже как долбанный псих. Как ненормальный голодный дикарь, вот только теперь боюсь снова сделать ей больно. Не хочу ее ранить. Не хочу пугать, хоть и знаю, что девушка меня до чертиков боится.

То, как Лиса мой ремень расстегивает, не может не вызвать улыбки, хоть и рука жутко ноет. Глаза округлились, как у лани. Ресницы трепещут. Пальцы дрожат, но упорно расстегивает ремень и кажется, даже не дышит.

Смущается, вся пунцовая становится. Точно невинная, а у меня все уже горит ниже пояса. Я хочу ее, вот только скорее себе глотку перегрызу, чем трону ее снова против воли.

Вызываю Чимина. Надо догнать Тэхёна немедленно, но сначала нужно птичку домой доставить. К малышке нашей. В безопасность.В груди что-то сильно жжет, когда я вижу, как Лиса мне про ненависть жестами говорит. Снова эти жесты, но мне плевать. Пусть так. Я уже научился ее отлично понимать.

Глупая. Думает, что я все еще ненавижу ее, в то время, как я подыхаю от бешенной невыносимой уже любви к этой невинной девочке. Сгораю уже прямо. Живьем каждый день от невозможности ее коснутся, но в этот момент я срываюсь, и просто целую Лалису, наплевав на ее страх.

Целую птичку так, как давно хочу, наслаждаясь ее сладкими губами и видя удивленный взгляд. Жадно, до безумия сминая ее пухлые и мокрые от дождя губы своими и чувствуя, как каменеет член в штанах.

Птичка замирает, но после, к моему огромному удивлению, не отталкивает меня, а наоборот, прижимается ко мне дрожащими ладонями, робко отвечая. Так осторожно и сладко, что мне реально хочется стонать в голос.Лиса отвечает на поцелуй. Неумело и осторожно, но и этого мне хвтаает, чтобы захотеть ее всю. Без остатка.

Вынужденно отстраняюсь от нее ломая себя. Птичке надо домой. Она и так уже вся промокла до нитки. Обхватываю ее лицо руками.

– Иди. Едь домой. Будь с дочкой. Поняла?

– А…вы?

Смотрит на меня соловьиными глазами. Губы красные припухли. Сладкая.

– Переживаешь за меня?

Не могу сдержать улыбки, видя ее смущение. Ее щеки становятся пунцовыми.

– Иди, Лалиса. Я приеду.

Усаживаю птичку в машину к Чиму, а сам иду к Намджуну. За нами следует целый отряд спецназа. Мы должны догнать Тэхёна, и тогда я лично отпилю ему башку.

Через несколько минут дороги перед глазами начинает темнеть. Черт. Кажется, из руки уже вся кровь вытекла. Чим замечает первым.

– Господин Чон, может вам это, в больницу сначала?

– Нет! Сначала я прирежу Кима. Гони, Нам. Давай быстрее.

Ослабляю жгут. Еще час должен продержаться, но я не сдохну, пока эта тварь еще жива.

Работаем слаженно. Мои люди высекают Тэхёна у железнодорожного вокзала. Тэхён бросает машину и срывается на бег видя, что я его нашел. Он несется к рельсам, убегая от моих парней, которые гонят его, как паршивого пса.

Я же остаюсь у машины, и заряжаю пистолет. Я должен его убить. Сам.

Все случается быстро. Кажется, растерянный Ким не ожидал от нас такого напора, от чего всего лишь на миг он теряет ориентацию, и не видит поезда, несущегося прямо на него.Я даже выстрелить не успеваю. Его размазывает по рельсам. Просто распиливает на части, не оставляя от него нихрена.

Кто-то истошно орет издалека. Собирается толпа. Сука! Я сам его должен был убить. Сам.Опираюсь о стену. Становится хреново. Руки уже почти не чувствую. Черт.

Эта тварь забрала у меня семью и чуть ли не лишила новой. Внутри сильно жжет. Кажется, мне больно. Давно так больно не было. Не ощущал просто.

Чим подходит первым. Я вижу по его лицу, что все.

– Господин Чон, что делаем с ним? Тэхёна размазало. Там одни ошметки от него остались. Зрелище не для слабонервных. Кишки на рельсах одни остались. Я знаю, вы сами отомстить хотели, но некого там уже забирать. По частям разве что, в пакетах.

Несколько раз со всей силы луплю по стене. Рука немеет, но ничего не помогает.

– Блядь, твою ж мать, Чимин!Я сам должен был убить эту суку. Сам вспороть ему глотку! За жену, за сына, за покушение на Лису и моего ребенка!

Жадно хватаю ртом воздух. Как же мне хотелось самому вырезать сердце Киму, и скормить его псам. Черт, проклятье!

– Господин Чон, что делаем с ним?

Пытаюсь собраться с мыслями. Не я, так поезд его наказал, тварь.

– Валим отсюда. Не трогайте эту падаль. Не пачкайте об него руки. Давай в больницу, а то с меня скоро вся кровь нахрен вытечет.