Глава 37

Вижу Лалису у самых дверей, вот только нихрена она не собрана. Девчонка выскакивает босиком, даже без куртки. Она несется, как ураган прямо на меня, даже не смотря под ноги.

Делаю глубокую затяжку. Не нравится мне ее состояние. Дышит тяжело, на лице настоящий траур, словно кто-то подох, мать его. Что изменилось за 10 минут? Только же на плече моем лежала, ластилась вся, как кошка. Заскоки беременных? Что-то не похоже.

– Почему ты до сих пор не собрана?

Ревет. Рукой дрожащей рот прикрывает. Сцепляю зубы. Ну что такое? Эта девчонка меня до белого колена доведет скоро. Хватаю ее за плечи. Не сильно, но достаточно, чтоб она очнулась.

– В чем дело?

Вглядываюсь в ее жесты. Нихрена не пойму, настолько быстро и сбивчиво она их показывает.

– Блядь, Лиса, покажи нормально, не плачь. Что такое? Болит что-то?

Этого еще не хватало. Если с ребенком что-то…Птичка содрогается и ее руки дрожат. Я пытаюсь выловить хоть что-то из ее жестов.

– Тихо. Медленнее, девочка, я не понимаю.

– Отец… Зачем? Вы же обещали…если я…слушаться буду, то не тронете. Вы убили. Убили отца.

Из всего этого потока ахинеи мне все же удается понять, что что-то стряслось с ее папочкой ненаглядным. Притом совсем недавно.

Втягиваю побольше воздуха. С чего она вообще это взяла? Приснилось что-ли?Птичку уже всю колотит не на шутку. Вижу, что ее волосы мокрые продувает холодным ветром. Сама же стоит босая. Черт. Какого хрена.

– Иди в дом, Лалиса.

– Папа…

– Иди в дом, я сказал!

Быстро набираю Наму. Птичка же с места не сдвигается, так и продолжая стоять и реветь на холодной плитке. Упрямая.В телефоне слышу гудки. Ну бери уже, мать твою.

– Да, что там за херня с Манобаном?

– Господин Чон, да все. Венки можно заказывать, хотя думаю, он и без них обойдется. Зачистили Манобана. Очень красиво. Больше половины дома сгорело, пока пожарка приехала. Извините, что сам не набрал. Не успел.

С силой сжимаю телефон. Блядь. Я должен был сам прикончить его, но кто-то это сделал раньше меня, и что самое интересное, я даже понятия не имею, кому еще Джинхо мог так сильно насолить, чтобы его зачистили.

Чувствую, как напрягается спина. А вдруг…Нет. Быстро отметаю эту мысль. Быть не может. Это все Джинхо был. Точно знаю.

– Обыщите там все, что осталось. Мне нужны факты. Я хочу знать, кто его убрал.

Перевожу взгляд на птичку. Черт, она все еще здесь стоит. Слышала все.

В ее глазах в этот момент такая боль плескается, что у меня внутри что-то жечь начинает. Лавой будто поливают там. Щедро.

– Это вы. Вы убили его. Убили отца!

Даже не ожидаю, что девчонка окажется такой прыткой в ее уже серьезном положении. Она набрасывается на меня, как дикая пантера, колотя меня по груди кулаками.Черт. Этой истерики еще только нам не хватало.Быстро перехватываю ее руки своими, действуя осторожно и стараясь не задеть живот. Ну что она делает. Рычу волком на нее, какого хрена она творит?

– Успокойся немедленно, слышишь? Я. Не убивал. Твоего отца.

– Я вам не верю. Не верю! Теперь вы отомстили? Теперь вам лучше?! Лучше стало? Я ненавижу вас. Вы монстр, монстр!

Царапается и пытается меня ударить, но с таким учетом скорее себе навредит только.Блядь, эта истерика доконает меня. Девчонка, как уж, вертится, и не дает себя обнять. Ревет навзрыд, отчаянно и неугомонно.

В какой-то момент Лиса просто на колени падает, впившись руками дрожащими в живот, и я просто охреневаю, когда вскоре вижу стекающую кровь у нее по внутренней стороне бедра...

***

Уже давно мне не было так страшно, как в этот миг. Лиса, точно сломанная кукла, враз падает на колени и обхватывает живот руками. Я тут же подхватываю ее и вижу, что у нее пошла кровь. Много крови.Сердце отбивает безумную чечетку. Блядь, это плохо. Это охренеть, как плохо. Рано еще. Очень рано. Что же ты творишь, девочка? Нахрена было так нервничать, да еще и по кому?

– Лалиса! Черт!

Подхватываю птичку на руки. К себе прижимаю. Она тут же бледная вся становится. Губы дрожат. В пиджак мой пальцами вцепляется намертво. Взгляд какой-то затуманенный, встревоженный. Перепугалась не на шутку.

– Тебе больно? Покажи мне. Где болит?

Слезы катятся из ее глаз, делая волосы мокрыми. Руками дрожащими к животу прикасается. Не говорит, упрямая, но я вижу, что ей больно. Сам не знаю как, но я это чувствую.

– Ничего, нормально все будет.Малышка отворачивается, но мне похрен. Она злится на меня, думает, что я ее папашу грохнул, но сейчас это наименьшая наша проблема.

Быстро открываю заднюю дверь машины, и укладываю ее туда. Прямо так. Босую и без куртки. Сдираю с себя пиджак, и укутываю птичку в него замечая, что у меня почему-то начали дрожать руки. Как у гребаного наркомана.Нет времени медлить. Я понимаю, что кровотечение в ее положении –  это уже совсем не шутки, и просто до одури боюсь, что негативный прогноз от врача теперь точно сбудется.Поднимаю взгляд на птичку. Она вся сжалась и держиться за живот.

– Лалиса.

Не реагирует. Ревет только. Дрожит вся.

– Лиса, посмотри на меня!

Наконец, глаза на меня свои поднимает. Полные слез, страха и лютой ненависти. Ко мне.

– Не бойся ничего, поняла меня? Сейчас доедем.

Моргает только. Слезы прозрачные катятся по ее бледным щекам.Сам сажусь за руль и завожу мотор. Не до водителя сейчас.Быстро выезжаю со двора и гоню до клиники, как ненормальный. Мне не хватает воздуха. Терпения тоже.

Вдавливаю педаль газа до упора. Как знал, что какая-то, сука, беда произойдет, как чувствовал.Блядь, ну почему, какого хрена она так распереживалась? Откуда Лалиса вообще узнала про гибель отца? Если кто-то из персонала вякнул, лично голову откручу, хотя она ни с кем, кроме Мины никогда не обращалась. Боялась тут всех и каждого. И меня, конечно, в особенности.

Черт, точно. Телевизор в ее комнате. Видать, из него новости узнала. Проклятье!Бросаю взгляд на птичку в зеркало заднего вида. Там нет никакого движения. Даже дыхания не слышу. Сжимаю руль крепче. Не нравится мне все это.

– Лалиса? Ты как?

Ноль реакции. Вообще ничего.Блядь, эта упрямая малышка меня до дурки скоро доведет.Протягиваю руку назад.

– Возьми меня за руку, слышишь?Холодный воздух опаляет руку, но никто меня за ладонь так и не берет.

Когда же, гоня на бешенной скорости, я поворачиваюсь и смотрю на Лису, кровь стынет в жилах. У нее глаза закрыты, бледная вся, а кровь так и продолжает идти. Я вижу, как она уже лужей стекает с кожаного сиденья.

Становится дурно, и я до предела вжимаю в педаль газа. Если и с ней что-то…Нет. Пожалуйста. Только не это. Только не снова.По пути набираю врачу, который ее вел. Нас уже будут ждать. Надо только доехать.

– Все будет нормально с вами. Все будет хорошо.

Говорю вслух это нам обоим, смотря на дорогу, но скорее себе даже. Чтобы не свихнуться. Чтобы просто не сойти с ума.Как только к клинике подъезжаю, паркую машину и к Лисе иду. Дверь открываю, ее на руки подхватываю и, завернув в свой пиджак, как в плед, несу в приемную. Заднее сиденье залито кровью.

Птичка даже не двигается. Вообще. Ее глаза закрыты, бледная вся, ресницы лишь трепещут и я понимаю, что она потеряла сознание.

Когда к себе ее хрупкое тело прижимаю, понимаю, что не хочу ее терять. Только не так. Только не после всего, что сделал с ней.На входе нас сразу встречает бригада медиков. Целая стая врачей. Я всех поднял на уши.Осторожно укладываю птичку на каталку, и ее тут же увозят. Быстро. Сразу в операционную.Выхожу на крыльцо клиники и судорожно вытаскиваю сигареты. Закуриваю, но вообще не вставляет.

Блядь, мы же на УЗИ просто собирались. Должны были пол ребенка узнать сегодня. Еще рано рожать. Еще целый месяц ей ходить надо было, как минимум.Звенящий телефон вырывает меня из дурмана мыслей. Чимин.

– Да.

– Господин Чон. Есть новости.

– Говори.

– Поймали мы все-таки упыря того, что тогда стрелял в вас ночью. Выжил он. Живее всех живых. Он же и Манобана вчера зачистил. Придурошный лицо свое в одной из камер по глупости засветил. Нашли быстро. Я ж говорил, профан.

– Не тяни. На кого работает, узнали?

– Узнали. На Ким Тэхёна. Он заказчиком был. И тогда похоже нанимал того упыря стрелять в вас с Лалисой. По три отрезанных пальца на обеих руках творят чудеса, и наш снайпер на этот раз быстро заговорил.

Сглатываю. Тэхён. Ким Тэхён... Я знал этого урода еще со студенческой скамьи. После наши пути разошлись, но я слышал, что он тоже поднялся. И не хило. Какого хрена он творит? Тэхён, оказывается, тогда навел снайпера на Лису, а значит, ему точно не жить.

– Что дома откопали дома у Манобана? Есть что-то? Почему его убрали?

– Служба безопасности последние звонки Джинхо подняла. За последние два дня он звонил Киму раз так тридцать, но разговаривали они всего один раз.  Узнали, что Манобан последнее время под ним крупно ходил, благодаря чему быстро продвинулся в политике, но конечно же, не безвозмездно. Работал Джинхо на него. Плотно, хоть и скрывал это от всех.Манобан отказался платить кеш Тэхёну в очередной раз, так как выборы проиграл, и не нуждался больше в его мнимой поддержке. Он не хотел больше выполнять, как он сказал за него всю “грязную” работу. Ну Ким и решил, видимо, проучить Манобана за это, так как спустя шесть часов после этого разговора Джинхо был убит. Может, конечно, немного перестарался его снайпер. Может он только припугнуть его хотел, да вышло не по плану.

Делаю глубокую затяжку, выпуская дым через нос. Я не понимаю, какого хрена происходит. Ну были у Манобана терки с Тэхёном. Я, блядь, тут причем? Лалиса причем? Мне кажется, хуже уже быть просто не может, но нет.

– Господин Чон, но есть еще кое-что, что мы нашли. Думаю, вам надо знать.

– Не тяни.

– Наши ребята сразу же к Тэхёну ломанулись, спецназ сработал чисто, но его уже и след простыл. Дом огромный, но нет никого. Словно вымерли все или же он давно собирался сматываться. Хотя мы узнали, что у него не было семьи. Но дело даже не в этом. В его кабинете мы папку одну нашли. Не знаю, как сказать даже.

Голос в трубке замолкает, а у меня сжимаются кулаки.

– Чим, мне сейчас вот вообще не до твоих причитаний. Говори.

– В его кабинете мы нашли папку, где были фото вашей жены. Еще до того всего. Когда жива она еще была. Следил Ким за ней. Плотно. Даже когда уже беременна была от вас. Там просто куча фото. Гм…Разных.

Чимин затихает, а я смотрю вдаль, и собраться не могу. Услышанное заставляет кровь стыть в жилах. Эта сука следила за ней. Следила за моей беременной женой!Воспоминания приходят постепенно. Ким Тэхён. Более мерзкого типа представить сложно. Еще в студенческие годы он за женой моей все слюни пускал. Добиваться ее хотел, цветочки, блядь таскал, но она меня выбрала. Сразу притом.

Тэхён тут же перевелся в другой универ, бросил все, озлобился. Он ведь грозился мне отомстить за то, что я увел его, блядь, любовь всей жизни. Это же бы так давно. Какого хрена…

Становится трудно дышать от понимания, что это все он…Тэхён был заказчиком тогда. Манобан работал лишь организатором, нанимал тех тварей. Сука! Тэхён прикрывался Джинхо. Чтобы я даже не подозревал его. Чтобы отомстить мне. Чтобы выжечь мое сердце нахрен.

Не могу поверить. Мне кажется это какой-то дичью. Тэхён прятался за Манобана, продвигая ему карьеру, работая его руками. Чтобы до меня добраться ближе. Чтобы забрать все, что было дорого мне. Даже ребенка. На зло мне. Сука!Сжимаю трубку так сильно, что та аж трещит.

– Найди его и привези мне. Мне все равно, как вы сделаете это, но найди его! Живым привези, понял? Живым!