Глава 35

Чон.

Усиливаю охрану еще больше. Нанимаю дополнительную группу спецназа, которая круглые сутки дежурит у моих ворот. Кто-то роет под меня, и я до сих пор не могу найти эту суку. Тот упырь, который тогда стрелял в нас, выжил. Его кто-то подобрал на машине, а дальше они гнали как ненормальные, и смогли оторваться от моих людей.

Мысль о том, что кто-то снова может напасть на нас, не дает мне покоя. Я должен защитить Илану и своего ребенка. Не успокоюсь, пока не увижу заказчика в гробу. Других вариантов просто нет.У птички растет беременный живот. С каждым днем она, как роза расцветает, и мне до одури нравятся ее новые формы. Девчонка вся округлилась, ее грудь еще больше налилась, и теперь выглядит как спелый, мать его, персик.

Особенно, когда в майке своей ходит, просто сводит меня с ума. Округлые полушария груди и попа аппетитная заставляют мой член каменеть и хотеть ее уже как ненормальный, как долбанный псих.

Пару раз мне удается сорвать с ее губ поцелуй, однако этого ничтожно мало и только дразнит меня. Я знаю, Лалису нельзя трогать. Вот вообще нельзя, как бы я не хотел. Беременность и так тяжелая. Я не хочу навредить ребенку, да и птичке тоже. Я слишком много потерял, чтобы лишиться всего и второй раз.

После каждого моего прикосновения, даже если это просто поцелуй в живот, Лиса вся каменеет. Бледнеет, а потом краснеет, как рак. Забавная. Такая чувствительная, нежная, манящая.Наверное, у меня уже развилась настоящая паранойя, но я начинаю сторожить Лалису лично каждую ночь. Я хочу защитить ее, так как до одури боюсь, что с ней тоже что-то случится. Как и с Джен. Тогда, когда меня не было рядом, а трое тварей издевались над ней ножом. И чем ближе срок родов, тем мне становится хреновей, и это мать ее, не проходит.

Лалиса очень чувствительная, но зажата. Я вижу это, когда делаю ей массаж. Мне до одури хочется прикоснуться к ее налитой груди, но я лишь растираю кожу поясницы и плечи, а то так она до утра будет вертеться на кровати.

Малышка сначала как деревянная в моих руках, однако после пары движений я чувствую – ей нравится. Иначе бы не откинулась ко мне спиной, не начала дышать спокойно. Как пластилин прямо стает, и позволяет прикасаться к себе, пусть это и простой массаж спины.

Когда после того дня ночами приходить к ней начинаю, птичка пытается выгонять меня из своей комнаты, но после, видимо, устает бодаться со мной. Она просто спит, пока я в кресле напротив сижу. А хотел бы в кровати с ней лежать. Под одним одеялом. И касаться ее.

Ласкать всю до чертиков, согревать, касаться тела податливого, нежного, под себя подминать, но нет. Нихрена.Если только коснусь ее бедер, остановится уже не смогу. Хоть танком меня переедь, не сумею укротить своего зверя.

Я могу купить любую девку в любой момент. Многие даже бесплатно будут вешаться, но я хочу именно ее, блядь. Именно Лалису. Эту птичку зеленоглазую, которая уже прочно сидит у меня в мозгу. И снится она мне. Часто. В снах таких горячих, что я просыпаюсь с отменным, мать его, стояком, как у подростка.

После таких ночей приходиться вручную сбивать напряжение в душе, сжимая член со всей дури, иначе просто свихнусь. Сперма точно затопит мне мозг, и я трахну Лалису, даже несмотря на ее уже немаленький семимесячный живот.

Однажды ночью я вскакиваю на кресле, снова будучи в комнате у птички. Слышу, как часто она на кровати ворочается, все умоститься не может. Устало протираю глаза. Три ночи.Подхожу ближе. Сквозь тусклый свет фонаря из окна вижу, что плачет. Во сне. Все лицо мокрое, скривилась, как от невыносимой боли. Губы дрожат. Дышит хрипло и часто. Руками сжала простынь так сильно, что аж пальцы побелели. Черт. Только не снова.

Хоть днем Лиса спокойная, и я часто вижу, как она улыбается, будучи в обществе Мины, девчонка слишком часто плачет во сне, и я уже не знаю, что делать с этим. Нихрена это не проходит у нее. Черт. Да сколько можно то.Сажусь на кровать рядом. За руку ее беру. Медленно. Не хочу снова пугать.

– Лалиса.

Поглаживаю ее по руке. Надо прекращать эту хрень ее ночную.

– Проснись, слышишь?

Как только лица ее касаюсь, птичка глаза свои открывает. Даже в темноте этой вижу, какие они зеленые. Слезами только залиты. Прозрачными.

Девчонка тут же на кровати отползает. Узнает меня за секунду, и реветь начинает сильнее. Намного сильнее. Руками закрывает лицо. Чтоб меня не видеть.

Черт. Надо было не трогать ее, как я обычно и делал.

– Спокойно. Не бойся. Тебе приснилось что-то.

Или кто-то, и я даже знаю кто...Провожу рукой по ее лицу красивому, убирая ее руки, вытирая слезы и совершенно неслучайно задевая пальцем пухлую губу.

Такая несчастная сейчас. Как кукла, сидит и плачет. Слезы катятся к подбородку и капают на одеяло.

Внутри все горит огнем от зрелища этого. Пусть она и дочь моего врага, но я не могу больше так. У самого уже крыша едет потихоньку.Не надо было с ней так. Жестоко не надо было. Вообще ее трогать не надо было.

Сломал я ее, как цветок полевой сорвал, использовал и выкинул. И не стало мне легче от этого. Хуже только стало. Еще один грех взял на свои плечи, посмев эту куколку немую обидеть.

Смотрю на Лису. Пристально, изучающе. Птичка молчит. Всхлипывает только без единого звука, но я слышу все. Научился уже понимать ее. Кожей чувствовать. Обычно улавливаю даже малейшее изменение ее настроения. Знаю я, блядь, что ей снилось. Прекрасно знаю, и от этого хочется застрелится.

– Ложись. Я уйду.

Встаю с кровати, но Лалиса в последний момент меня за руку хватает. Пальцами своими тонкими и теплыми, заставляя сразу же остановится. Сонная. Растерянная до жути.

– Пожалуйста, побудьте рядом, пока я не усну.

Удивляюсь этой просьбе, но все же киваю молча, сажусь обратно на кровать. Лиса под одеялом лежит, а я на нем. Рядом с ней по левую сторону. Не могу ей отказать, тем более, что сама просит меня остаться. Впервые. Не поняла, кто рядом с ней? Может быть. Но отказываться от такого приглашения я не собираюсь.Птичка долго умоститься не может. Бесконечно просто ворочается на кровати, пока все же не засыпает.

Как котенок сопит в две дырочки, в итоге отбросив одеяло, и умостившись на моем плече. Наверное, настолько сонная и вымотанная была, что не заметила этого даже. Знаю прекрасно. Так бы ни за что ко мне не прилезла сама.В нос тут же ее цветочный запах ударяет. Нежный, приятный очень.

Я слышу ее дыхание. Тихое, спокойное сейчас, как летний ветер. До одури хочется поцеловать ее и прикоснуться к телу нежному, но все что позволяю себе –  лишь по спине ее погладить. Невесомо, легко, чтобы не разбудить. Знаю  – проснется, тут же вспомнит, что бояться меня надо, и хрен тогда я к ней хоть пальцем прикоснусь.

Я лежу, практически не двигаясь до самого утра. Птичку обнимаю, которая щекой умостилась на моем плече, а ладонь свою мне на грудь положила. Мои руки онемели, но я не шевелюсь лишний раз, чтоб не разбудить, и не зацепить ее уже очень беременный живот. Знаю, проснется утром, и все будет как прежде.