Глава 27

Кажется, я так и отключился в комнате Лалисы на этом кресле. Меня будит какой-то дикий шум в комнате, от которого я тут же хватаюсь за пистолет. Открываю глаза. Еще темно, но прямо перед собой замечаю двигающуюся фигурку. Лалиса. Проснулась моя птичка. Что-то слишком рано.Убираю пистолет от греха подальше и вижу, как девчонка все больше назад от меня отходит. Черт, неужели оружие увидела, или это просто на меня у нее такая реакция.

Прямо у кресла валяется сброшенный торшер. Она что, блядь, им меня пыталась пришибить?

Поднимаюсь. Лалиса еще больше от меня отходит. К самой, мать ее, стене семенит. Быстро так, не разбирая дороги. В этой ночной тишине слышу ее сбивчивое дыхание и кажется, даже стук сердца. Барабанит по ребрам. Как сумасшедшее.

Сжимаю зубы, когда вижу, как девочка в угол забивается, подбирая ноги под себя. Руками голову закрывает в защитном жесте. От меня защищается. Меня боится. Проклятье.

– Лалиса. Спокойно.

Тянусь к ней рукой. Малышка шипит как-то вся, дышит тяжело, точно раненный зверь. Не узнала? Не думаю. Судя по ее реакции, она именно, что узнала меня.

– Вставай, чего ты там жмешься? Давай руку.

Хочу поднять ее, но девочка лишь сильнее в стену вжимается, лицо свое прячет. Дрожит. Черт. Она напугана. Сильно. Не надо было ей видеть этого всего. Не для нее это представление было.Теряю терпение.

– Так все. Иди сюда.

Пытаюсь помочь ей встать, но Лиса, как тигрица, царапает мою руку своими острыми коготками. До жжения, наверняка, до мяса разодрала.

Точно так поступают кошки, загнанные в угол. Даже самые безобидные существа нападают сами, не ожидая первого удара. От безысходности. Стараясь защитить себя.

Тут же руку одергиваю от нее. Не хочу ее пугать сейчас, но даже среагировать не упеваю, как Лиска пулей проносится мимо меня, с грохотом закрываясь в ванной на замок.

А вот это уже мне не нравится. Надо было тогда еще нахрен все двери снести. Когда тошнило ее, а она вздумала не пускать меня внутрь.

Сквозь щель под дверью вижу – включила свет. А дальше тишина, мать ее, гробовая. Черт. Да сколько можно то?

Сжимаю кулаки. Как же мне хочется отхлестать ее непослушную задницу ремнем, а потом зализывать ее раны. Чтобы девчонка, уже наконец, начала меня слушатся, хоть немного.

– Лалиса! Блядь, открыла дверь!

Дергаю за ручку двери. Закрылась изнутри, лисица. Жду ее пару минут. Нихрена не выходит. Слышен лишь звук от воды. Топиться решила что-ли?Едкое чувствую пробирается к груди. Она точно выведет меня. Уже вывела.

– Последний раз говорю, или ты откроешь, или я вынесу нахрен эту дверь.

Тишина в ответ.  Гробовая. Блядь! Лалиса окончателно мне скрутит мозг.

– Отошла от двери. Живо!

Еще секунда, и я вышибаю к чертям эту дверь плечом, снося ее с петель. Внутри ванной вижу птичку. Стоит босиком на плитке. Трясется вся. В одной майке на тонких бретелях и коротких пижамных шортах. Когда она переодеться-то успела? Со Хи помогла.

Лицо ее мокрое, руки тоже. Что она делала тут, нахрена закрываться?В ярком свете люстры быстро замечаю острое лезвие. Ножницы медицинские блестят в руках у птички. Металл опасно дрожит, ходором просто ходит, вместе с ее ладонями.

Блядь, ну и где она только откопала их? У Со Хи что-ли?Быстро сматриваю Лалису. Вроде, цела. Шея, запястья тоже. Вот только взгляд мне ее не нравится. Весь какой-то взбудораженный, дикий просто.

Не бледная она уже, щеки вон разрумянились, но вся дерганная какая-то. Особенно, когда на меня смотрит. Все сильнее сжимает ножницы в руках. Того и гляди, наделает глупостей.

Черт. Не нравится мне ее состояние. Пора прекращать эту тихую истерику.

Захожу в ванну видя, как рука Лисы начинает дрожать все сильнее. Видать, с такой силой сжимает эту игрушку, что у самой аж костяшки пальцев белыми стают.

Не кричу на нее. Нет смысла. Говорю предельно спокойно.

– Отдай мне это, девочка. Медленно.

Протягиваю ей руку, но она лишь отшатывается от меня. Сжимаю зубы. На меня, что-ли с пугалкой этой решила напасть? А может и убить? Смешная.

На своей правой руке на свету замечаю две царапины. Кровь даже выступила.Дикая кошка, стоящая напротив, постаралась. Вот бы и в постели такой оказалась. Я бы не вылезал от туда.

Смотрю на девчонку. Хреновы дела. Истерика, в полном, мать ее, разгаре. Слезы катятся по щекам, губа нижняя пухлая дрожит. Такая сладкая. До одури хочется впиться в ее губы поцелуем голодным, но я понимаю, что она боится. Меня. И это, мать ее, режет меня без ножа.

– Хочешь жестко, я и так тебе это устрою, но с другими игрушками. Правильными. Поиграли и хватит. Отдай мне ножницы. Слышишь? Ну же. Давай сюда их.

Медленно руку протягиваю, но девчонка, точно обезумевший зверек, замахивается этими чертовыми ножницами на меня. Она целит мне прямо в сердце, вот только нормально даже замахнуться не может, и я в два счета ее руку перехватываю своей, выбивая эти ножницы нахрен.

– Блядь, что ты творишь?!

Кривится вся, голову опускает. Я понимаю, что слишком сильно сдавил ее руку. Больно сделал. Опять. Разжимаю свои пальцы, видя красные отметины на ее нежной коже. Сука.

Ногой откидываю ножницы в сторону, от греха подальше. Мне похрен на себя. Я переживаю только, чтобы птичка себя ими не поранила.

Пытаюсь обхватить малышку руками, к себе прижать, но куда там. Лалиса, точно бешеная, начинает вырывается из моих рук. Она вертиться, как уж, не давая себя обнять, и вся трясется, царапается, точно кошка. Девчонка пытается колотить меня по груди кулаками, даже кусаться пробует.

Мое терпение лопается быстро. Я зажимаю ее в два счета, стараясь не задеть уже округлившийся животик. Прижимаю спиной к себе. Сильно.

– Тихо! Тебя никто не тронет. Лиса, успокойся, я сказал!

Смотрю на нее. Затихает девочка, попав в капкан моих рук. Теперь просто ревет. Отчаянно и горько. Слёзы капают на пол. Проклятье.В один момент прижимаюсь к ее виску губами, и только потом понимаю, что сделал. Захотел просто. Не смог удержаться. Поцеловал. Погладил ее по голове. Ее волосы пахнут цветами. Приятными.

Лалиса тут же успокаивается, даже реветь перестает. Прислушивается ко мне. В один миг деревенеет.Усмехаюсь. Вот, оказывается, что надо было изначально сделать. Просто поцеловать ее. Наклоняюсь к ее уху, и вижу, как от моих слов кожа на руках Лисы покрывается мурашками. Чувствительная она. До предела. Шепчу ей тихо. Не хочу больше орать.

– Что случилось, девочка? Что ты так всполошилась?

Молчит, конечно же. Дышит как-то тяжело. Ее грудь под майкой быстро поднимается. Сочная. Такая аппетитная.

Мы так и стоим посреди ванной. Я обхватываю малышку, прижимая к себе за локти, и не даю ей упасть. В какой-то момент девочка затихает. По ее ровному дыханию я понимаю, что она немного успокоилась и теперь просит ее отпустить.

Нехотя разжимаю руки. Мне чертовски понравилось ее снова обнимать. Не выпускаю ножницы из виду. Надо забрать их нахрен отсюда.

Лиса поворачивается и смотрит прямо на меня. Глазами своими красивыми. Невыносимыми просто. Заплаканная и напуганная. Такая…до предела несчастная в этот момент.Ее пальцы, наконец, начинают двигаться.

– Что…со мной теперь будет?

– Все нормально с тобой будет.

– Пожалуйста, скажите правду. Вы теперь убьете меня, да?

Сглатываю. Хорошо у нас разговор начинается.

– С чего ты взяла?

– Тот мужчина во дворе. Его загрыз пес. Он умер… Его разорвал ваш зверь на куски. Я видела.

Из глаз птички капают горошинами слезы. Много горьких соленых слез. Не для нее это было представление. Уж точно не для ее мнительной натуры. Черт.

– Что ты видела?

– Ротвейлер. Он набросился на того мужчину. Как же так можно? Вы были там, и  позволили ему умереть. Он умер…

– Тот падл…гм, тот мужик жив, пока. И это тебя не касается. Ты не должна была выходить из своей комнаты, Лиса. Ты ослушалась меня. Снова. Смотри, к чему привело твое непослушание.

Дрожащей рукой девчонка лицо свое вытирает, а я…чувствую едкое желание собрать ее слезы. Языком.

– А со мной…со мной также будет после родов? Тоже собакам скормите, когда я перестану носить дитя?

Сжимаю кулаки до хруста, но сдерживаюсь. Она напугана. Лалиса не была к такому готова, но откуда вообще у нее эти дикие мысли? Неужели она считает меня таким монстром? Сжимаю зубы. Считает, еще как.

– Нет. Выкинь это из головы.

– Я не верю вам! Вы убили его… Вы монстр! А нашему маленькому, Господи, ему тоже…тоже будете мстить за вашу жену и ребенка?

Черт. Что вообще творится в ее голове?

Понимаю, что пора это прекращать, пока птичка снова не свалилась. Второй раз за ночь я не хочу вызывать Дока.

– Так все, хватит. Иди в кровать.

– А вы?

Удивляюсь даже. Хороший вопрос.

– Хочешь, чтоб я с тобой лег?

– Нет!

Ухмыляюсь. Аж подпрыгивает вся. Забавная.

– Тебе надо поспать. Давай.

Отхожу в сторону, давая ей пространство. Как мышка проскальзывает мимо. Даже не смотрит на меня.Как только Лиса в кровати оказывается, по уши в одеяло зарывается. Я же поднимаю эти чертовы ножницы, выхожу из ванной и из комнаты.

То мгновенье на кухне, которое мы провели вместе обнимаясь, мне кажется просто бесценным, потому что теперь мы снова откатились назад. В самое, мать его, дно опустились.