■20■ Шоколадное мороженое и кровь диких псов

У меня до сих пор перед глазами это ее очаровательное зеленое платье, все такое в мелких белых цветочках. На юбке липкие коричневые капли шоколадного мороженого, что она любила, на щеках тоже сладость. Стоит там, в коридоре, гольфы с кружевами чуть спущены, обнажая разодранные в кровь коленки. А затем закрывается дверь, отделяет меня от малышки Марли, и начинается моя смерть. Не мгновенная, которой даже не замечаешь. А долгоиграющая. Я живу и на следующий день. И на следующей неделе. И через пять месяцев. Уже много лет я умираю, просто слоняюсь по улицам, с работы домой, а во мне даже не видят и капли подвоха. Я умираю, когда дышу, втягиваю в себя сигаретный никотин, когда ем очередной жирный бургер, когда пью прогретый в салоне машины бутыль скотча. В меня тогда будто занесли гниль, а дальше она росла, отравляла мой разум, делая из меня совсем другого человека. Да и человек ли я вообще после всего, что сделал.

Мне тогда было семнадцать лет. Помню как еще радовался новому диску с песнями "Placebo". Сидел в своей комнате, копался в плеере, который, козлина, упрямо отказывался закрывать расхлябанный дисковод. Солнце не хило припекало, а мне даже было все равно, потому что в ушах дерзко и агрессивно играли песни. Думал о том как будут ссаться те пацаны из седьмого дома, когда в очередной раз я "ненароком" включу им свежак. А еще лучше если это услышит Хоуп. Та самая девчонка, которая работала у папаши своего в магазине. Эти ее рыжие волосы, кудрявая челка из-под которой смотрят глаза, обрамленные кажется то ли синяками, то ли макияжем таким. Эти слипшиеся от туши ресницы. Я каждый раз как заходил к ним, специально брал бутылку пива, чтобы казаться крутым.

-Положи на место, Фрэнсис, моема папаше копы не нужны из-за таких дятлов как ты, - смеялась она, отказываясь мне продавать холодный "Бад лайт".

Я тоже хмыкал, но все-таки менял пиво на энергетик. Это был мой ритуал, обычный способ почесать языком с ней, хотя я надеялся, что этот язык когда-нибудь соприкоснется с моим. Что я смогу поцеловать ее губы, с этим ужасным розовым блеском. Убрать его. Нет, я конечно не только об этом и думал. В большей части. Хоуп не была из тех тупых дур, которые даже прочитать строчку из школьного учебника без запинки не могут. Мне нравилось как она умела осадить тебя с твоими бурлящими где-то в штанах гормонами и рассказать такое, от чего ты чувствовал себя тупой деревенщиной. Не смотря на ее клоунский макияж, она была симпатична. Без всех этих штучек, без огромного начеса, закрепленного литрами лака, от чего казалось, что можно расшибить руку об ее прическу. И кажется именно тогда я впервые понял, что не хочу целовать ее или чего больше. Это конечно было бы, но я так же хотел слушать как она рассказывает мне про "Заводной апельсин", размахивая потрепанной книжкой с барахолки с психоделической кислотной обложкой. Как ей бы хотелось так же промыть мне мозги, закрепив распорками глаза, чтобы я больше не выпрашивал у нее пиво. Хотел бы просто слушать как она смеется, задыхаяясь под конец, как в припадке. Мне нравились не только ее отличная задница, запакованная в джинсу, но и громкий, полный смешинок голос, который то и дело говорил "Приходи еще". И я приходил, дерзко мечтая о том, что в один из таких дней я приглашу ее на свиданку.

■■■

-Куда это ты намылился? - я дрогнул, чуть не выронив расческу. Волосы все еще взбунтовавшись, противостояли гелю для волос, выгибаясь там, где не надо. Мама стояла между кухней и своей с отцом спальней, лишь в одной красной туфле, держа другую в руке.

-У меня планы, мам. - она хмурит подведенные брови, и одним ловким движением надевает вторую пару обуви. Позолоченные обручи покачиваются в ее ушах, запутываясь в волосах.

-Что? Почему я об этом не знаю? - руки упираются в бока, а красные губы изгибаются в крике. - Джесси! Ты слышал, что говорит твой сын? - из спальни появляется отец, все в том же костюме, который он обычно достает раз в пол года. Значит они куда-то идут.

-Что случилось Джойс? - он пытается управиться с полосатым галстуком, но кажется у него скорее получится петля для смертника, чем нормальный узел. - Фрэнк, мы же договаривались, что ты дожен сидеть с сестрой.

Я тогда еще посмотрел на них, как на идиотов, но позже понял, что единственный здесь идиот это я, и он никуда не пойдет. Даже учитывая тот факт, что об этом уговоре я услышал секуду назад. На голове непривычно склизко и противно от геля, а в душе еще паршивее. Внутри все как-то быстро закипает, пар кажется валит из моих покрасневших ушей.

-Но у меня ведь... - я запинаюсь, видя как мать показывает свой фирменый взгляд.

- Что у тебя, бездельника хренова такого важного? Сидишь себе целый день в своей берлоге, вся квартира уже провоняла сигаретами и грязными носками. - ее губы начинают подрагивать, означаяя, что и она уже накалена до красна. Отец оставляет свой злосчастный галстук и трогает меня за плечо, жестче чем обычно.

-Фрэнк, ты уже не маленький, надо уметь сдерживать обещания. Мы с твоей мамой уже опаздываем в ресторан, у нас заказано на семь. - я стискиваю зубы, а во рту толпится арава матов, которые ждут момента чтобы вырваться. Сжимаю железную расческу, буто пытаюсь ее расплавить своей ненавистью, но слова отца немного охлаждают мой пыл.

-Давай так. Мы тоже сдержим свое обещание, дружище, - он пытается улыбаться, а усталый взгляд молит о помощи, - помнишь ты хотел тот свой... Би Ди?

-Си Ди, - поправляю я его, насупившись, ломая комедию.

-Да, его самого. Вот не будешь косячить, тогда и сможешь спокойно слушать свои песенки на новом. - тут в наши переговоры врывается реплика матери:

-Вечно ты с ним сюсюкаешься, Джесси. Воспитал бы его натоящим мужиком, а ты... - она разочарованно вздыхает, оглядываясь на часы.

-Договорились? - отец протягивает руку, а я чуть подумав, жму в ответ, как бы нехотя. Я ведь, якобы не продаюсь. Он улыбается и треплет меня по волосам, от чего я съеживаюсь, вспоминая про склизкий гель. Отец тоже не очень приятно удивлен, но виду не подает.

-Все, Джесси, быстрее, нам еще неизвестно сколько в пробке стоять. - мать торопливо заакидывает сумочку на локоть, смотрит убийственным взглядом накрашенных глаз на отца, который кажется и не думает торопиться.

-Солнце, мамочка уходит! - орет так, что кажется сейчас треснет зеркало, а когда крик стихает, из дальнего конца коридора слышится быстрый топот.

-Мамочка! - нечто рыже-розовое кидается к ногам мамы, лепеча что-то на своем. Мама наклоняется и расцеловывает Марли в обе щеки несколько раз, даже кажется забыв о существовании пробок.

-Покорми ее, поиграй, и уложи спать. Сегодня, мой цветочек может лечь на час позже. - она ловирует между интонациями, меняя строгость, обращенную ко мне на щебетание с Марли, пока отец сонно улыбается. Он сегодня прямо с работы пришел и начал собираться в ресторан.

-Пока, мамотька! - желтый пушистый медведь подпрыгивает в такт с Марли, когда она возбужденно скачет в коридоре. Родители скрываются за дверью, и наступает блаженая тишина.

-Флэнк! Флэнк! - я не очень люблю возиться с сетрой, но когда она картаво зовет меня есть сендвичи или смотреть очередной мультик, я понимаю, что позволил бы ей все, что она захочет. Отдал бы все на свете, даже то, чего у меня нет. Это наверное обыкновенное дело. Чувствовать, что ты уже не можешь удержать эту ниточку как у воздушного шара. Только вместо шара, там было внимание и любовь мамы. Отец еще как-то дурачился со мной, понимал, но вот мама после рождения сестры стала совсем другой. Они долго пытались завести еще одного ребенка, беременность проходила в нервной обстановке, а мы с отцом ходили по дому как по минному полю, боясь подорваться от оставленных крошек или поднятого убодка унитаза. Но родилась Марли, градус опасности чуть снизился, но все еще оставался.

Мама как ящерица, которая меняет старую грубую шкурку на новую мягкую. Только с ней все наоборот. Облачилась в грубый хитин, не позволяя мне подойти. Даже наши редкие объятия выходят неуклюжими и такими липовыми, что самому тошно. Лишь для Марли она убирает шипы и клыки, нежно целуя в пухлые щеки. Во мне то и дело покалывает от ревности, но понимая всю глупость ситуации, перестаю злиться на этот маленький кудрявый ураган.

Я смотрю на часы. Уже почти семь. Кажется родители еще не доехали. А в магазине наверное сейчас сидит Хоуп, даже не зная, что сегодня я мог бы заявиться к ней весь прилизанный, в новых джинсах, которые не висят на заду как обычно, показывая всем резинку труханов. Я с кислой миной смотрю как Марли кидает несчастного медведя из одной плоскости в другую, вертя его всеми возможными способами.

-Смотли, Флэнк, он танцует как ты! - она продолжает играть, а я вглядываюсь, начиная различать не хаотичные броски игрушки, а подобие танца. Улыбаюсь уголком рта, понимая, что меня захлестывает волна этого сладкого умиления малышкой. Я показывал эти движения наверное только при чуваках из двора, и иногда дома, отодвинув диван и кресла. Кажется именно тогда Марли и запомнила эти извивания на полу. Вот только мысли о Хоуп вновь накатили приливом, напомнив, что и перед ней хотелось бы показать танцевальные финты. В голове со скользкими от геля волосами зарождается кажется гениальная идея.

-Эй, малышка, а ты не хочешь погулять? - сестра не отрываясь от танцев медведя отвечает:

-Нет. Я не хочу. - Черт! Я думал, что это сработает. Я хитро прищуриваюсь.

-А твой танцор не хочет показать свои дрыгания другим? - она замирает, склонят рыжую головку на бок, раздумывая. Кажется клюнула на наживку.

-Ладно. Уговолил. Бланки хочет танцевать. - она подскаквает с места как ни в чем не бывало, поправляет розовую балетную пачку, которую они сделали с мамой. Я ликую внутри, предвкушая как уже несусь к пресловутый магазин на углу, автоматические двери безшумно впускают меня прямо в прохладу кондиционеров и запах хот-догов. Прямо к Хоуп.

-Только мы так с Бланки не будем танцевать. - я притормаживаю ход мыслей, и смотрю как сестра уже несется в свою комнату.

-Мне надо платье класивое, - я лишь смеюсь этой игре, и иду приводть волосы в порядок после налета отцовской руки. Когда я усмиряю волоски, вижу боковым зрением как что-то движется.

-Флэ-э-э-энк! - протягивает, хныча Марли, пыхтит как сердитый еж, и тянется ручками к спине.

-Что ты вертишься? - я опускаюсь перед ней на короточки и поворачиваю спиой к себе.

-Я не могу достать.- хныканье становися громче, а я только качаю головой.

-Не шевелись, тут замок надо застегнуть. - протягиваю руки к крошечной молнии, лишь сейчас осознавая какая маленькая спина Марли. Одна моя ладонь такого размера. Помогаю второй рукой и чуть касаюсь мягкой кожи. Почему-то покрываюсь мурашками, по мере того, как застегиваю молнию. Убираю рыжие вьющиеся кудри, дико цепляющиеся за пальцы и молнию. Замечаю, что даже не дышу, будто боясь сделать что-то не так. Делаю вдох, а в нос ударяет конфетный запах детского шампуня и присыпки. Сглатываю, будто проталкиваю в горло что-то тяжелое. Будто мне запрещено даже вдыхать этот нежный аромат.

-Сто ты там копаефся? - она топает босой ножкой, словно капризная принцесса. Вздыхаю, поднимая руки, показывая, что все готово.

-Нет. Естё не фсё, - она бежит в свою комнату, слыщу как шуршит одежда в шкафу, как падают игрушки, запиханные туда же. Возвращается она, победно поднимая в кулачке белые носки с кружевами сверху. Я вздыхаю, понимая, что женская натура врожденная и неискоренимая штука, а потом принимаюсь надевать их сначал на одну ногу, а потом на другую. Она держится за мои плечи короткими руками, что-то рассказывает. Я аккуратно натягиваю кружвной край до пухлых коленок, поправляя, аккуратно дотрагиваясь как до чего-то святого. Неприкосновенного.

-Довольна? - она живо кивает и вновь вцепляется в игрушку, как к живительному источнику. Оба надеваем обвувь.

И вот, мы вышли. Вечерняя духота лета сразу обволокла невидимыми объятиями, заставив кожу стать липкой, выйти испарине. Мы медленно шли по улице, Марли то и дело показывала пальцем на желтые машины такси, где-то прошмыгнула кошка, вызвав у сестры радостный визг и желание погнаться за ней.

А я держал ее за руку, чувствовал эту липкую ладонь, и почему-то лишь тогда понимал, что во мне все как-то дернулось и треснуло. Не от этой ладони, конечно, а от чего-то непонятного. Но оно точно было темным, поглощающим свет, сбившимся в уголке души, пока что маленькое, но опасное.

Мы прогулялись полчаса по нашему району, удачно минуя магазин, будто Хоуп не должна была увидеть сюрприз в виде меня раньше времени. Марли все время рвалась побегать, а я держал и держал ее руку, как приклеенный идиот. Я смотрел на время. Нужно было двигаться к цели. И вот, когда мы наконец не прошли мимо магазина, а остановились перед дверями, я глубоко вздохнул и вошел внутрь. Кожа покрылась мурашками от резкой прохлады, а уши сразу поглотил гул из бормотания телека и жужжания холодильников. Я видел свое отражение в мокром только что вымытом полу, смотрел как щеки зарделись, а уши кажется горели нещадно. Хоуп сидела за кассой, рядом с ней стояла банка шипучки и рука, полная браслетов, то и дело ныряющая в пачку сырных чипсов.

-Привет, - сказал я, кажется слишком громко, от чего Хоуп дрогнула, чуть не опрокинув на себя липкую содовую. Сказала что-то явно непечатное, а потом глянула на меня. Нахмуренные брови метнулись вверх, сомкнутые губы с пресловутым блеском уголками потянулись к ушам, а ладонь с синими ногтями спряталась в волосах, пытаясь их поправить.

-О, Фрэнсис, привет. Можешь сразу идти к энергетикам, я тебя, проныру, знаю, - она хихикнула, подперев подбородок рукой.

-Он не плоныла! - Марли метнулась ближе к прилавку, встала на цыпочки, но даже тогда лишь ее сощуренные глаза были видны Хоуп. - он мой блат. - Хоуп, кажется переключилась в другой режим, взгляд перестал будто прицелом осматривать меня, а кажется затуманился розовым облаком и очарованием моей сестрой. Даже когда я приходил каждый чертов день, я не видел, чтобы Хоуп вообще поднималась со своего стула. Я даже стал думать, что может она вообще инвалид-колясочник. А ту как подскочила, бужто ей ежа подоложили под зад, как подлетела к Марли, и стала тискать ее недовольное лицо в своих когтистых ладонях.

-Ути какая лапочка! Это твоя чтоль? - на какой-то момент недовольство сменилось гордостью, и я встал в позу аля "Да, моя"

-Это Марли. Марли, знакомься, это Хоуп. - моя потенциальная подружка все еще всячески действовала на нервы сестре, а та лишь снисходительно терпела эти манипуляции, будто это было привычной рутиной. Я даже начал представлять какой она будет, когда вырастет. Наверняка будет осаждать пацанов в школе, быть главной стервой среди подруг. Но с другой стороны я так хотел, чтобы она всегда оставалась этой маленькой девочкой, которая просит у меня помощи, которую я одеваю и кормлю разными сладостями, пока не видит мать.

-Слушай, мы тут прогуливались, подумали может быть ты тоже хочешь проветриться. А то кажется сама тут плесенью обрастешь, - попытался я пошутить и вывернуть разговор в нужное русло. Хоуп гладила волосы Марли и улыбалась.

-Конечно, почему бы и нет. - сердце трепыхнулось ликующе, я как-то выпрямился, почувствовав себя уверенней. Кажется этот вечер шел на номинацию "Лучший вечер года".

-Мне скутьно, Флэнк. И я хотю кушать. - Марли уперла руки в бока, кое-как отделавшись от Хоуп.

-Ой, так чего же ты молчишь, ангелочек, пойдем, возьмешь все что хочешь! - я вытаращил глаза, а эта парочка уже скрылась за полкой с кукрузными хлопьями. Я их быстро обнаружил, склоненных над морозилкой с мороженым.

-Я не думаю, что сейчас лучшее время, чтобы есть мороженое. - попытался я их осадить, но только получил надутые щеки Марли и ее недовольный взгляд.

-Да ладно, - Хоуп приподняла сестру повыше, чтобы та могла выбрать вкус. - сегодня такая жара, что даже яичницы на капотах можно жарить.

-Вот это! Вот это! - Марли дрыгала ногами, тыкала пальцем в холодное стекло морозилки. Хоуп виртуозно придерживала одной рукой Марли, а другой доставала заветную упаковку.

-Держи, принцесса, - она опустила сестру на кафель, протянула шоколадное мороженое на палочке, и улыбнулась мне. Я, завороженный этой идиллией, лишь потом стал хлопать руками по карманам и достал пятерку баксов. Хоуп лишь хмыкнула.

-Не надо, за счет заведения. И кстати, - она вновь скрылась за полками, а потом появилась с двумя бумажными пакетами в которых что-то было.

-Мы вроде хотели оставить эту дыру, нет? - она всучила мне оба коричневых свертка, что-то увесистое и холодное легло в руки, а Хоуп заглянула в неприметную дверь в самом конце стены.

-Дин. Дин! - завопила она, - хватит дрыхнуть, фрик. Иди лучше сядь за кассу, я мухой сгоняю домой. - минутное молчание, что-то тихое долетало до меня из темной комнаты. - Какая тебе разница зачем? Иди, я и так там уже скалиоз заработала, а ты за бесплатно свою задницу просижываешь. Иди хоть за десять баксов в день. - когда она развернулась к нам, то сразу мило улыбнулась, сменив громогласный бас, на веселое щебетание. Скорее это щебетание было предназначено Марли, чем мне. Когда мы уходили, что худое и лохматое выползло и прошло тенью по стеночке в сторону кассы. Наверняка это "нечто" и было Дином. Он с таким же отсутствующим лицом сел на стул и продождил приканчивать оставленные Хоуп чипсы и содовую.

Марли кажется была в полном восторге. Она наконец освободилась от моей руки и то и дело кружила вокруг нас, облизывая мороженое, напевая песенку из того пресловутого кукольного шоу, которое крутили по ящику с утра до вечера. Мы с Хоуп время от времени потягивали пиво, которое было в тех самых бумажных пакетах. Солнце так вообще стало оранжевым, как наша соседка, миссис Трейнор, обожавшая дикий автозагар и солярии. Где-то слышался заливистый лай дворовых собак, которые, наверняка рыскали по ближайшим мусорным бакам, разгоняя облезлых котов. Так мы и дошли обратно до нашего дома. Но это так, на всякий случай. Чтобы быть ближе к путю отступления. А если родаки приедут, я им скажу, что так и так, тип мы воздухом подышать вышли, ничего криминального не творим. А Марли, задобренная мороженым, наверняка поддержит мою легенду. Рядом с нашей пятиэтажкой был прикольный такой то ли мелкий парк, то ли огород переросток. Но факт наличия деревьев и диких зарослей сорняков оставался фактом. Сам этот маленький оазис был огражден забором из железной сетки, с обязательной табличкой о личной собственности, но его вот уже десять лет игнорировали и использовали паркоогород в своих целях. Будь то свидание с пикантным продолжением или милый семейный пикничок. Давно здесь был замок, но его так же успешно вскрыли, как и унесли ворота на металлолом. Короче, вход свободный, делай что хочешь. Мы уселись под деревом, уже темнело, а на фонари в нашем районе муниципалитет раскошеливаться не желал уже месяца два, поэтому оказались мы в сумраке, в котором раздавались лишь наши голоса и всплески баночек пива, каждый раз как мы делали глоток.

-Так что, Фрэнсис, - Хоуп облокатилась на руки, - вот ты и рискнул меня куда-то позвать. А то ошивался там, в магазе каждый день, я думала, может что спереть хочешь, - она засмеялась своим фирменным смехом, я лишь нервно хихикал от стыда, потому что понимал, кажется и сама Хоуп была в шаге от того, чтобы первой предложить встречу.

-Ну я однажды, у тебя сникерс стащил, но это было лишь однажды.- я получил толчок в плечо и мы вновь засмеялись.

-Флэнк, Бланки хочет потанцевать, мозна? - я лишь кивнул и ответил что-то утвердительное, пытаясь собрать мысли в кучку. Они были будто жидкие, то и дело утекали куда-то ручейками, а я собирался с силами, чтобы сказать Хоуп что-то очень важное.

-Слушай, - она как раз доставала пачку сигарет, но на моих словах застыла, - ты помнишь тот бар. Ну который на Фокс-стрит. Такой типо под старину. - повеяло терпким дымом, в темноте красным циклопьим глазом витал огонек сигареты Хоуп.

-Я подумал мы бы могли туда сходить на выходных. У меня там кореш работает, я и сам там работал, просто потом сестра родилась, с ней надо было помогать. - я даже не заметил как все это время тер руку от напряжения. Нет, конечно Хоуп не стала бы угарать надо мной, или презрительно тушить об меня сигареты. Проато я боялся отказа. Даже не самого отказа, а последствий. Была бы эта вечная неловкость, тупые диалоги при встрече...

-Да, конечно, почему бы и нет. - эти фальшивые улыбки и. Стоп. Что? Я остановил ход паникующих мыслей и только потом понял, что она сказала.

-Что?

-Я говорю, было бы классно отвиснуть там. Мне нравится то место. Там зачотные бургеры и карамельный милкшейк. - я кажется даже забыл как дышать. Хорошо, что там было темно, как в заду, а не то Хоуп увидела бы мой тупой взгляд. Но то что было потом, стало просто нокаутом для моего сердца. Во тьме рядом со мной что-то зашуршало, выдохнуло, пустив в лицо туман из никотина, а потом прильнуло к моим губам своим липким блеском. Неужели это происходит на самом деле? Я чувствую вкус "Миллер лайт", терпкость сигарет и ванильную, еле заметную отдущку блеска. Наши языки сцепляются, будто борятся во рту, пытаясь выиграть в битве, кто принесет больше удовольствия. Побеждает Хоуп. Ее руки блуждают по моей шее с бешенно пульсирующей венкой, плечам, по рукам. Я, как зеркало повторяю ее движения. Где-то вдали раздается протяжный свист, как у тех чайников. Но я начинаю вырывать свое сознание из этого мления и понимаю, что это крик. Я оглядываюсь, еле различаю сиоуэты кустов во тьме. Но нигже нет Марли. Не слышно ее вечных разговоров. Крик начинает перемешиваться со шквалом неистового лая, а я отталкиваю от себя Хоуп, еле успеваю удержаться на ногах и несусь. Несусь, что есть силы в эпицентр развернувшейся катастрофы, от которой мои ногти впиваются в ладонь. Чувствую что-то теплое. Кровь. Но мне абсолютно все равно, потому что я то и дело борюсь с бешенным ритмом дыхания и сердца, пытаюсь всеми силами заставить ноги нестись быстрее к моему кошмару наяву.

Я вижу как Марли осторожно отступает от пса со вздымающейся грязной шерстью. Ее колени испачканы кровью, а в руках ошметки желтой ткани, из которой сочится синтетическая набивка. Все что осталось от несчастного Бланки. Вижу его другую часть неподалеку от пса, чья слюнявая пасть то и дело клацает коллекцией желтых клыков, издавая тихое рычание. Я кажется бегу в тягучей смоле, разглядываю мыщцы зверя, которые вот-вот приведут эту опасную машину в действие. Но я не могу это позволить. Даже сам не замечаю, как кидаюсь вперед, не расчитав расстояние, вцепляюсь в пса, давлю на него весом и обвиваю руками черную шею с массивным загривком. Слышу еще один женский визг, другой, но перед глазми только красная пелена. Животное остервенело бъется в руках, извивается не хуже змеи, пытаясь выбраться из моих ладоней. Но я лишь обхватываю его пасть, не думаю о том, что он может меня укусить, и за рваные уши. Тупой, еле слышимый звук раздается, когда я со всей силы ударяю его голову об асфальт. Во второй раз слышу хруст, влажное чавканье под пальцами. Все это время мое дыхание перекрывает бешенный скулеж и визги, но я остервенело продолжаю опускать голову твари, наказывать за то, что вообще посмела приблизиться к Марли. Под конец, я не чувствую рук, которые все это время напряженно сжимали голову пса. С трудом разгинаю липкие от крови и мозгов пальцы, пытаюсь унять дрожь, видя перед собой лишь что-то плоское и мокрое, что-то, бывшее недвно головой.

-Фрэнсис, - я выныриваю из красной воды, смутные очертания становятся склонившейся надо мной Хоуп. Ее отвратительный макияж потек вниз, сполз чернильными щупальцами на щеки. Она плкала? Хоуп держит меня за плечо, немного тряся, приводя в чувства. Позади нее я вижу чьи-то длинные ноги в серых джинсах.

-Да, да, быстрее приезжайте, он не в себе. - я отталкиваю Хоуп и вижу, что ноги принадлежат миссис Трейнор, которая разговаривает по телефону. На руках у нее плачушим комочком сжалась Марли. Я наконец пытаюсь подняться на ноги, но они не слушаются, хватаюсь за руку Хоуп, подхожу к соседке и протягиваю окровавленный ладони к сестре.

-Стой! Ты ее пугаешь. - миссис Трейнор кривит оранжевое загорелое лицо, шарахается от меня как от чумного. Марли даже не дергается. Кажется она застыла. - Вот сейчас приедут твои родители, я им все про тебя, фашиста расскажу. - я даже не слушаю ее слов. Просто как заведенная игрушка протягиваю руки к сестре, но на этот раз вырываю ее в свои объятия.

-Да, что ж ты делаешь то, изувер! - я чувсвую это тепло, эту сырость, когда Марли утыкается мне в шею заплаканным лицом. Обвивает меня ногами, прижимаясь сильнее. А я просто несу ее обратно в нашу квартиру, наслаждаюсь ее дыханием, потому что она жива. Остатки Бланки она кажется выронила еще на улице. И мы вновь оказываемся в прихожей. Телевизор гремит детскими песенками про цифры, потом идет реклама новой бритвы с пятью лезвиями.

Когда родители врываются в и так раскрытую настежь дверь, мы с Марли сидим в окружении игрушек. Она, конечно не играет, просто молча сидит, икает после плача, а я смотрю на нее. Чувствую как лицо заограется огнем, я слепну на мгновенье. Рука матери вновь наносит удраы, мотает голову за волосы в разные стороны, а я молчу. Мне лишь бы всегда видеть Марли такой. Маленькой, живой.

-Я тебя ненавижу, выродок!

-Джойс, что ты делаешь? - еще удары, демонический визг, она как-то умудряется выволчь меня из детской в прихожую, толкает прямо на обувную полку, к вонючим кросовкам. Поразительно сколько сил может таиться в такой, казалось бы зрупкой женщине.

-Хватит, Джойс, он ведь ее от собаки спас, - отец проявляет слабые попытки возражения, но мать уже не остановить.

-Нет, я не могу, Джесси. Сколько ты нервов нам потратил, сукин ты сын! А? - Мать метнулась к шкафу с вещами, достала что-то. Я слышу как о пол на секунду звякает железка.

-Ты знаешь, как я мучилась, чтобы появилась твоя сестра? - я все еще лечу на полу, воздух что-то рассекает, а потом оно рассекает и мой бок. Это кажется единственное, что впервые за все время заставляет издать меня хоть звук. Я завываю прямо как тот пес. И чувствую, что и закончу так же как и он. С размозженной головой.

-Я чуть не сдохла, пока ее рожала. - вновь я дергаюсь в судорогах от боли. - А ты чуть не угробил Марли за минуту. Ты посмел оставить ее без присмотра! - я жду еще удара, но слышу лишь пыхтение.

-А ну прекрати это, Джойс, это уже слишком! -кажется отец хватает ее за руку. Меня поднимают с пола, пытаются поставить на ноги.

-И что ты делал, подонок, а? - пощечина. - Что ты делал такого важного?

- Я встречался с девочкой. - секундное молчание. Вижу яростный, бешенный взгляд зелных глаз матери, то как подергивается уголок ее рта со смазанной помадой. Где-то на заднем фоне маячит отец. Но мое внимание привлекают не они. А рыжие спутанные волосы Марли, бледное лицо. То, как она теребит край зеленого, испачканного мороженым платья. Вижу эти разодранные колени. Запятнанные алым края кружева. Наверное она упала, когда бежала от пса. А потом меня заталкивают в комнату, мать запирает с грохотом дверь, а я удивляюсь, как та еще с петель не слетела. В полутьме комнаты я вижу как тускло поблескивает пряжка ремня в руках матери, как он язвительно звякает при каждом шаге. Она замахивается, как палач с средневековье над смертником, металл блестит не хуже топора. Кажется после свистящего удара мне отсекает полвину лица, но нет. Острые ногти впиваются в щеки, значит лицо в большей части пока на месте. На ухо шипит, плюется будто ядом мать.

-Запомни, Фрэнсис, лишь Марли отныне твоя единственной девочка. - она бросает мне в лицо свое орудие, - или я без доли сожаления прибью тебя вот этими руками, если ты не будешь так считать, - и уходит из комнаты, совершив желанное правосудие.