Глава 23

Сегодня Карин сняла повязки с моих рук, так как раны немного зажили, и необходимости в бинтах больше нет. Я сижу на кровати и осторожно осматриваю свежие шрамы. Розовая кожа слишком еще чувствительная, порезы точно не скрыть под футболкой. Только под свитером с длинным рукавом, но у меня ничего нет.

Я больше не отказываюсь от еды, коря себя за такое поведение. Не думала я тогда о нем, только о себе лишь, глупая. Я не знаю, жив ли он еще, но всеми силами молюсь, чтобы был в порядке.

Поднимаюсь с кровати и дергаю ручку двери. Впервые долгое время она оказывается открыта. Осторожно выглядываю в коридор. Нет никого. Мне так хочется на воздух, что не могу себя сдержать. Осторожно ступаю по полу, прислушиваясь к звукам. Чтобы выйти, мне нужно пройти через весь зал, однако я застываю на месте, когда вижу там Чонгука. Он сидит в компании Тихого и еще каких-то мужчин. Почти сразу замечает меня, отпивая кофе из чашки.

Каменею, когда мужчина пожимает руку своим собеседникам и идет прямо ко мне. Высота его роста заставляет вжаться в стену.

– Ты ела сегодня?

– Да.

– Болит что-то?

– Нет.

Вот и поговорили.

– Можно…я пойду?

– Нет. За мной ступай.

Мужчина обходит меня и направляется в свой кабинет. Делаю, как он говорит. Не хочу злить его. Вижу, как сильно зверя подавила смерть брата, хоть и не показывает он этого.

Мы заходим в кабинет, и по моей спине невольно проходиться стая мурашек. Я вспоминаю, как Чонгук жестоко брал меня прямо на этом столе, повернув спиной, а также как заставлял делать минет, порвав швы на моей щеке. Маюсь на пороге, не хочу входить.

– Чего застыла? Проходи. Да не трясись ты. Просто рядом побудь. Девять дней сегодня Намджуну. Не хочу один поминать. Сядь.

Мужчина плескает себе коньяк в стакан и делает сразу несколько глотков.

Осторожно сажусь к кресло, готовая сорваться с него в любую секунду. В этот момент не знаю, чего ожидать от мужчины, казни или помилования. То он всеми силами хочет уничтожить меня, но есть заставляет, и раны обрабатывает. Перемены настроения зверя не поддаются никаким объяснениям, поэтому чувствую себя натянутой струной.

Чон садится за стол и закуривает сигарету. Густой дым мгновенно заполняет комнату, убивая свежий воздух напрочь.

– Скажи мне одно, девочка, ты ведь ждала нас тогда дома?

Молчу. Не могу сказать.Усмехается, делая глубокую затяжку, а меня мутит от этого дыма. Начинаю кашлять, после чего Чонгук недовольно тушит сигарету.

– Нам надо прояснить один момент, малыш – он складывает огромные руки в замок и пристально смотрит на меня. Его взгляд холодный, пронизывающий и суровый. – Кого ты боишься?

– Никого.

– Гм…ладно. Спрошу иначе. За кого ты так сильно боишься?

Встаю с кресла и иду к двери. Мне не нравиться состояние мужчины. Он выпил, и может перестать контролировать себя.

– Стой, я не давал разрешения уходить!

– Я не хочу говорить!

– Хорошо, как скажешь. А за Чимина тоже ничего не хочешь знать?

Замираю на месте. Сердце пропускает несколько тяжелых ударов. Господи, как он узнал, как?!Оборачиваюсь, смотря прямо на зверя.

– Не смей трогать его!

Чон поднимается и подходит ко мне вплотную. За спиной закрывается дверь, мне некуда бежать. Грубый голос бархатом проноситься прямо над ухом.

– Кто тебе угрожает, девочка?

– Никто. Только ты силой меня здесь удерживаешь как пленницу.

– Хватит! Все Лис, добегались уже. Давай начистоту.

– Не троньте Чиму, умоляю! Он маленький еще…очень.

По щеке катится слеза. Я решаюсь посмотреть в глаза палачу, а там…бездна. Я умру, если с братом хоть что-то случится.

Вздрагиваю, когда Чонгук осторожно вытирает мою слезу рукой.

– Лис, я зверь конечно, но не до такой степени. Не трону ребенка. Выкладывай. Хватит играть. Правду говори. От начала и до конца.

Молчу. Секунды пульсируют в висках. Как я могу довериться зверю?

– Не могу. Пожалуйста, дай мне уйти! Если скажу, Чимина …его…

– Что? Ну же, говори! Что, Лис?

Понимаю, что нет выхода. Палач как-то узнал о брате, а значит, не успокоится, пока не будет владеть всей информацией.

– Они сказали, что на органы Чимина…вывезут.

Голос дрожит, прикрываю рот рукой, сдерживая всхлип.Чонгук сжимает кулаки, и я понимаю, что он зол, вот только не знаю из-за чего больше.

– Черт, Лиса! Кто они? Кто?!

– Не знаю. Нашли меня как-то, телефон мой узнали.

– Лица видела?

– Нет, только записки и по телефону звонили. Один раз фото Чимина во сне прислали. Сказали, что если не сделаю, чего хотят, его вывезут за границу, и разберут…на части.

Не могу даже этого вслух произносить. Голос срывается. Отворачиваюсь к двери. Пусть убивает, если хочет. Но не могу просто смотреть на мужчину.

– Что ты должна была сделать?

– Позвонить по какому-то номеру и прочитать адрес. Сказать, кто там будет. Больше ничего. Ничего!

– С Намджуном как закрутили? Давно с ним была?

– Я не знала его. Один раз всего в ресторане видела, когда работала.

Вижу, как меняется взгляд Чонгука, и еще больше вжимаюсь в дверь. Он просто разъярен, и едва ли сдерживает себя. Я все еще до жути боюсь его.

– Блядь, Лиса! Я тебя целых три недели наказывал, думая, что ты по доброй воле моих людей сдала. Черт, да я чуть не убил тебя, дважды! Какого хрена ты не рассказал мне раньше, почему?!

Начинаю плакать, когда он хватает меня за предплечье.

– Черт!

Видит мое состояние, и отпускает руки. Берется за голову и отворачивается от меня. Его голос поник, еще ни разу не слышала его таким…подавленным.

–Лис, зачем ты терпела? Ты бы могла прекратить все, рассказав мне правду сразу.

– Ты своего брата защищал, а я своего.

Он молчит, и я понимаю, что у меня нет выхода. Если он мне теперь не поможет, никто не поможет. Мне невероятно больно, но я знаю, что должна сказать это. Пересиливая страх, все же произношу, смотря прямо на него.

– Чонгук, умоляю, не тронь Чимку. Я буду игрушкой для тебя, вещью, собственностью, кем только ты захочешь, но не дай обидеть брата. Сохрани ему жизнь. Я знаю, ты можешь.

Мужчина смотрит на меня сверху вниз. Я чувствую его запах и дыхание. Слишком близко. Неправильно.

– Защищу я вас, но у меня есть одно условие.

– Какое?

– Ты станешь моей женой.

Сердце валится куда-то вниз. Если до этого мне казалось что быть собственностью палача страшно, то теперь я понимаю, что куда страшнее стать его женой.