№31: «Не уходи... умоляю»

Ты падаешь.Снова.Не в пропасть, а в прошлое, которое стало кошмаром наяву.

Тёмная комната давит со всех сторон, верёвки впиваются в запястья, оставляя на коже огненные полосы. За спиной - тяжёлые, размеренные шаги. Они приближаются, и с каждым звуком сердце замирает. Холодная ладонь касается твоей щеки - прикосновение, от которого кровь стынет в жилах.

И ты просыпаешься.

Резко, с рывком, будто вырвалась из петли. Воздух обжигает лёгкие, но его катастрофически не хватает. Ты хватаешься за горло, пальцы впиваются в кожу - кажется, там до сих пор чужая рука, сильная и безжалостная.

Белый потолок плывёт перед глазами, расплывается в мутных пятнах. Резкий, настойчивый писк датчиков сливается с гулом в ушах. Дверь распахивается, врываются голоса, кто-то зовёт тебя по имени, но звуки доносятся будто сквозь толщу воды.

- Всё хорошо, милая, всё уже прошло, - голос матери дрожит, её ладонь сжимает твою, пытаясь удержать в реальности.- Она не может дышать! - кричит Син Джэ, и в её голосе слышится отчаяние.

Кто-то прижимает к твоим губам холодную маску. Сладковатый, чистый кислород наполняет лёгкие, и постепенно мир начинает проступать сквозь пелену ужаса.

- Это паническая атака, - говорит врач, его голос спокоен, но взгляд слишком сосредоточен, чтобы скрыть тревогу. - После пережитого... такое бывает. Тело помнит то, что ум пытается забыть.- Сколько это может продлиться? - голос отца глухой, пробивающийся сквозь сжатые зубы. Он боится ответа.- Неизвестно. Это не просто испуг, это глубокая психологическая травма. Ей нужно время... и полная смена обстановки.

Тебя осторожно опускают на подушки. Ты чувствуешь, как слёзы медленно скатываются по вискам, но не можешь поднять руку, чтобы их стереть - пальцы предательски дрожат, отказываясь слушаться. Всё внутри кричит: «Я жива, я спаслась, это позади!» - но тело не верит. Оно застряло там, в темноте, на краю между жизнью и смертью.

- Что... что с ней? - мать смотрит на доктора, и слёзы катятся по её лицу, смешиваясь с безмолвной мольбой.- Это место, эти стены, даже воздух - всё напоминает ей о том дне. Память тела - штука коварная. Если есть возможность... уезжайте. Куда угодно. Лучше всего - за границу, подальше от всего, что может возвращать её в тот момент.

Врач замолкает, и в тишине палаты его слова повисают тяжёлым, неоспоримым приговором. Уехать. Бежать. Оставить всё, что было до этого, в попытке спасти то, что осталось.

•••

Утро началось не со света, пробивающегося сквозь жалюзи, а с приглушённых голосов за дверью. Голоса родителей, уставших и надломленных... и ещё один. Низкий, тёплый, пропитанный решимостью, который она узнала бы даже сквозь годы и тысячи километров.

- Я завтра возвращаюсь в Чикаго. И она поедет со мной, - это был не вопрос, а заявление. Так всегда говорила Ми Ре, твоя старшая сестра. - Там она сможет прийти в себя. И там... там ещё живёт тот её друг, детство. Если вы помните.

Мама ответила не сразу. В её молчании висела тяжесть бессонных ночей и несметного количества пролитых слёз.-С тобой?.. - её голос дрогнул, будто она боялась не услышать, а произнести подтверждение вслух, сделав его реальностью.

- Да, со мной. - Ми Ре вздохнула, и в этом звуке слышалось не раздражение, а усталая твердость. - Здесь каждый угол напоминает ей о случившемся. Вы, я, этот город... мы все - часть её кошмара. Ей нужно исчезнуть. Пусть уходит со мной.

На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом утреннего ветра, врывавшегося в приоткрытое окно и приносящего запахи чужой, безразличной жизни.

- Хорошо... - наконец, обречённо произнёс отец. Словно капитан, отдающий последний приказ тонущему кораблю. - Пусть будет так. Главное... чтобы она была жива. Всё остальное не важно.

- Но как мы ей это объясним?.. - прошептала мать, и в её шёпоте был стыд, страх и бессилие.

- Мы не будем ничего объяснять, - коротко отрезала Ми Ре. - Мы просто посмотрим, что скажет она.

Дверь бесшумно приоткрылась. Мама вошла первой - осторожно, на цыпочках, словно боялась разбудить не сон, а саму боль, притаившуюся в углах палаты. За ней, отбрасывая длинную тень в полосе утреннего света, вошла Ми Ре. В её тёмном пальто, собранных волосах и во взгляде, где смешались тревога и непоколебимая решимость, было что-то от командира, готового вытащить своего раненого солдата с поля боя.

- Доченька... - мягко, с надрывом, позвала мама.

Ты медленно подняла на них взгляд. Он был пустым и в то же время невероятно ясным.-Хорошо, - тихо сказала ты, опережая их. Не позволив им произнести эту трудную, жалкую речь. - Я уеду с ней. Я не против.

Ми Ре, собиравшаяся что-то сказать, удивлённо замерла. Её брови чуть приподнялись.

Но ты уже продолжала, глядя куда-то мимо них, в солнечный луч, пылящий в воздухе:-Жизнь Су Гана разрушилась из-за меня. Если я останусь здесь... я разрушу и свою. А он... он заплатил слишком высокую цену, чтобы я позволила этому случиться.

Комната вновь наполнилась молчанием. Густым и безвоздушным. И даже солнце, золотое и живое, бегущее по полу, казалось внезапно померкшим и холодным, как свет далёкой, безжизненной звезды.

- В смысле, она уезжает?! - Дверь с силой распахнулась, и в комнату ворвалась Син Джэ. Её глаза блестели от слёз, голос срывался на высокой ноте. - Можно я тоже с ней? Пожалуйста! Я же буду скучать! Па-а-па!

- Нет, Син Джэ, - голос отца прозвучал твёрдо, без намёка на обсуждение. Он даже не посмотрел на младшую дочь, его взгляд был прикован к тебе. - Ты останешься здесь.

- Но почему-ы-ы!.. - девочка бросилась к тебе и обняла так крепко, что перехватило дыхание. Её лицо уткнулось в плечо, а плечи мелко дрожали. - Не уезжай... прошу тебя...

Ты молча гладила её по волосам, чувствуя, как с каждой её слезой в груди сжимается что-то тёплое и беззащитное. Твоё собственное сердце разрывалось на части.-Всё будет хорошо, Син Джэ, - тихо прошептала ты. - Я... я просто уеду ненадолго...

Но в этот момент дверь снова приоткрылась. На пороге, словно призрак, стояла Со Ши Мин. Её обычно гордая голова была опущена, а пальцы бессильно теребили край пиджака. В её потухшем взгляде читалась такая всепоглощающая вина, будто она принесла не весть, а смертный приговор.

- С... Су Ган... - её голос сорвался, став хриплым шёпотом. - Он... он не может ходить.Ты застыла,будто тебя окатили ледяной водой.

- Что?.. - выдохнула ты, отказываясь верить услышанному. Это слово повисло в воздухе хрупким, разбитым осколком.

- Повреждение седалищного нерва... осложнение после того удара, - так же тихо, почти апатично, добавила она.

Комната замерла. Звуки мира словно ушли в вакуум. И ты почувствовала, как внутри с сухим, щемящим хрустом ломается последняя опора. Тот самый стержень, что держал тебя все эти дни.

Горячие слёзы сами потекли по щекам, не спрашивая разрешения. Ты закрыла рот ладонью, пытаясь загнать обратно рыдание, которое рвалось наружу, но воздух внезапно стал густым и тяжёлым, как свинец.

Ми Ре шагнула к тебе, что-то говоря, но ты не слышала. Ты просто сидела, сжимая в белых пальцах край больничного одеяла, и беззвучно шептала в пустоту:-Почему... почему ты ничего не сказал мне...

~~~

Тем вечером ты молча собирала вещи. Каждая футболка, каждая книга, паспорт - всё, что осталось от прежней жизни, аккуратно укладывалось в чемодан, как в гробницу. Каждый предмет был памятником тому, что ты теряла. Ми Ре наблюдала за тобой из угла комнаты, понимая, что каждое твоё движение - это не просто сборы, а долгое, мучительное прощание.

В комнату бесшумно вошла Со Ши Мин.-Т/и... - её голос прозвучал неестественно мягко. - Не хочешь... попрощаться с ним?Ты кивнула,не поднимая глаз.-Хорошо... Я пойду.

•••

Ты тихо вошла в его палату. Воздух здесь был другим - густым, спёртым, пахшим антисептиком и подавленной болью. Он сидел на кровати, отвернувшись к окну, его плечи были неподвижны и напряжены. От его руки тянулась тонкая трубка капельницы, словно невидимая нить, привязывающая его к этому стерильному, безжизненному миру.

Ты подошла ближе. Никаких слов не было. Не нужно их. Только звук твоих шагов, глухо отдававшийся в собственном сердце.

Он не обернулся. Не дрогнул. Но ты знала - он чувствует каждую молекулу твоего присутствия.

Ты осторожно опустилась на край кровати, боясь нарушить хрупкое равновесие. Медленно, почти не дыша, обняла его. Его тело было холодным и одеревеневшим, будто высеченным из камня. Ты закрыла глаза и прижалась сильнее, впитывая в память всё: запах его кожи, слабое тепло сквозь больничную одежду, ритм его дыхания - всё, что могла унести с собой в изгнание.

- Спасибо... - прошептала ты так тихо, что это было скорее движением губ, чем звуком.

Он не ответил. Не обнял в ответ. Лишь пальцы его левой руки чуть дрогнули, будто пытаясь сжать пустоту, но сил не хватило.

Ты разжала объятия. Поднялась и пошла к двери, не оборачиваясь. За спиной ты уловила лишь короткий, прерывистый звук - сдавленный вдох, который он не смог удержать.

Когда дверь закрылась, ты услышала голос Со Ши Мин:-Хорошо, Т/и... Удачного полёта в Чикаго. И... постарайся забыть обо всём этом. Прощай.

На мгновение воцарилась тишина.А потом из-за двери донёсся глухой удар и металлический лязг- это упала стойка с капельницей.

Су Ган резко дёрнулся, его пальцы впились в металлический поручень кровати до побеления костяшек. Острая, кинжальная боль пронзила тело, но он её почти не чувствовал - её заглушало нечто более сильное. Его руки дрожали, на висках и лбу выступил холодный пот.

Он попытался резко встать - и рухнул на колени, ударившись о пол. Но тут же, с рычащим, хриплым звуком, поднялся. Он сорвал с руки фиксирующую ленту, с силой выдернул иглу капельницы. Аппарат тут же взвыл тревожной сиреной, по его запястью стекала алая струйка, но он, шатаясь, как пьяный, сделал первый шаг.

- Т/и!... - его голос сорвался, сдавленный, хриплый, полный отчаяния.

Он пошёл, держась за стены, словно шёл по канату над пропастью. Каждый шаг отзывался в спине жгучим электрическим разрядом. Но он продолжал двигаться вперёд, ломая сопротивление собственного тела. Пока не вырвался из палаты в коридор и не побежал, не думая о боли, о последствиях, о будущем - как будто от этого последнего, отчаянного рывка зависела не его, а её жизнь.

Ты услышала его шаги за спиной - неровные, спотыкающиеся, каждый из которых отдавался не в стерильных больничных стенах, а прямо у тебя в груди, гулкими ударами боли. Но ты не остановилась. Не позволила себе.

Мире крепко сжала твою руку, безжалостно тянула вперёд, к лифтам. Твои плечи инстинктивно сжались, дыхание превратилось в короткие, ragged вздохи. Ты знала с ледяной, беспощасной ясностью: стоит тебе обернуться - и всё рухнет. Твоя решимость, его воля к выздоровлению, этот хрупкий шанс на спасение для вас обоих - всё рассыплется в прах.

Лифт звякнул, его двери разъехались с тихим шипением. Ты шагнула внутрь, и тебя затрясло - не от страха, а от сдержанной бури, от всей той боли и невысказанных слов, что комом застряли в горле.

Сердце колотилось где-то в висках, сливаясь с оглушительным гулом в ушах. И сквозь этот шум, прямо перед тем, как двери должны были сомкнуться, прорвался его голос, сорванный, надрывный:-Т/и!..

И ты обернулась. Не смогла не обернуться.

Он стоял в конце длинного белого коридора, прислонившись к стене, - бледный, как смерть. Бинты на его руке размотаны, капельница вырвана, и на кафеле под его босыми ногами алели прерывистые следы крови. Он едва держался на ногах, всё его тело изламывала дрожь, но глаза... его глаза горели. В них была вся оставшаяся жизнь, вся ярость, всё отчаяние, смешанное в одном немом крике.

Мире резко нажала кнопку. Бронзовые двери начали медленно, неумолимо сходиться, отрезая тебя от него, сужая мир до щели.

Ты не кричала. Не плакала. Ты успела только беззвучно выдохнуть в сужающееся пространство, одно-единственное слово, которое должно было стать мостом и пропастью между вами:-Прощай...

И лифт рванул вниз, унося тебя в новую жизнь. А он остался там - одинокий силуэт среди бездушных белых стен, в тишине, нарушаемой лишь прерывистым дыханием и тиканьем его собственного сердца, с рукой, всё ещё бессильно протянутой в пустоту, где только что была ты.

~~~

Тгк: ayumiriul TikTok: ayumiriul(1873 слов)Не забудьте поставить звезды! :(