№27: ситуация вышла из-под контроля

Ты снова проснулась от запаха — не сырости, не холода, а свежего риса и супа,который источал пар. Тяжёлая голова, глаза слипались, тело ноет от того, что руки всё ещё связаны. Дверь мягко скрипнула, и в комнату вошёл он. На лице — спокойствие, будто весь мир крутился только вокруг тебя.

На руках у него был поднос. Он аккуратно поставил его на столик рядом с кроватью и сел на край, слишком близко.

— Доброе утро, — голос прозвучал мягко, почти ласково. — Я приготовил для тебя завтрак.

Ты отвернулась, губы плотно сжаты.

Он чуть улыбнулся, не раздражаясь твоему упрямству.— Я знаю, ты голодна. Но не волнуйся… я не буду тебя заставлять. Ты сама попросишь, когда поймёшь, что только рядом со мной тебе ничего не угрожает.

Он склонился чуть ближе, взглядом прожигая твой профиль. Пальцы легко коснулись твоих волос, убирая прядь за ухо.

— Я уже говорил, — начал он снова, — что столько всего сделал ради тебя. Хочешь знать, как давно это началось?

Он на секунду закрыл глаза, будто смаковал воспоминание.— Помнишь, та салфетка, которой ты вытирала губы в кафетерии? Ты даже не заметила, как я её забрал. Она пахла тобой. Я хранил её, как самое ценное… — уголки его губ дрогнули в одержимой улыбке. — Я держал её при себе каждую ночь.

Твоё дыхание сбилось, а он продолжал, наслаждаясь твоей реакцией.

— Я видел, как ты разговариваешь с братом… — его голос стал тише, тяжелее. — Ты светилась рядом с ним. Мне даже завидно было. Но потом я вспомнил: он ведь уже не рядом, правда? Уехал со своей женой в США. — Он наклонился ещё ближе, шепча почти у самого уха: — А я остался. Только я.

Он задержал губы у твоего виска, оставляя лёгкий поцелуй, как подпись на сказанных словах.

— Теперь у тебя никого нет, кроме меня.

Ты сжала зубы, чтобы не разрыдаться, но глаза всё равно предательски защипало. Он заметил это сразу — пальцами провёл по твоей щеке, стирая слезу.

— Не плачь, — его голос звучал почти убаюкивающе. — Я ведь рядом. Я никогда не позволю, чтобы тебе сделали больно.

Слова были мягкими, но в них пряталась сталь, которая только сильнее сдавливала горло. Ты почувствовала, как тело снова дрогнуло, как дрожь прошла по пальцам, и в какой-то момент усталость и страх смешались в одно.

— Пожалуйста… — твой голос сорвался тихим шёпотом. — Сними эти верёвки… они больно режут…

Он замер, рассматривая тебя, словно пытался понять, правда ли ты просишь или это просто уловка. Его взгляд стал внимательным, как у охотника, который слышит малейший звук в лесу.

— Ты хочешь, чтобы я отвязал тебя? — повторил он медленно, смакуя каждое слово. — Ты же понимаешь, что тогда сможешь убежать?

Ты замотала головой, едва не всхлипывая.— Нет… я не убегу. Просто… я больше не могу.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Он провёл рукой по твоим волосам, легко коснувшись затылка, и наклонился к твоему уху.

— Вот так… наконец-то ты начинаешь говорить со мной честно. — Его губы коснулись твоего виска ещё раз. — Ты поняла, что у тебя нет никого, кроме меня.

Он медленно взял нож, что лежал на подносе рядом, и одним движением перерезал верёвку на твоих запястьях. Ткань упала на пол. Кожа горела от синяков и давления, и ты инстинктивно потёрла руки, снова не сдержав слёз.

Он прижал твои ладони к своим, не позволяя отдёрнуть.— Смотри. — Голос был низким, почти гипнотическим. — Я не причинил тебе вреда. Я заботился. Я кормлю тебя, я рядом. Всё, что тебе нужно — быть послушной. Тогда я подарю тебе свободу.

Он улыбнулся, но в этой улыбке не было ничего человеческого.

Он подался вперёд, и ты почти физически ощутила, как его дыхание коснулось твоего лица. Голос был тихим, даже мягким, но именно эта мягкость заставляла твоё сердце биться в панике.

— Помнишь тот день, когда я отправил тебе ссылку, а она не открылась? — он говорил, словно рассказывая что-то обыденное. — На самом деле это был вирус.

Ты моргнула, не сразу поняв смысл его слов. Но он не дал тебе времени осознать.

— Когда ты пришла ко мне в школу, чтобы «починить» телефон… — его губы дрогнули в улыбке. — Я установил на него родительский контроль. Думаешь, ты писала своим друзьям? Ты писала мне. Любое твоё сообщение, каждый звонок — всё проходило через мои руки.

У тебя пересохло во рту, а он продолжал, будто наслаждаясь твоей немотой.

— А эта игрушка… мышка с красными глазами. Ты ведь оставила её у себя в комнате. В её глазах была камера. Я видел всё, Т/и. Видел, как ты смеёшься. Видел, как плачешь. Видел, как засыпаешь.

Твоё тело сжалось, а дыхание стало прерывистым. Но Сын Тэ не остановился.

— Я всегда знал, когда твой брат уходит. Когда родители заняты. Когда ты остаёшься одна. Вот почему я приходил так легко… В твой дом. В твою комнату. В твою жизнь.

Его голос опустился до почти интимного шёпота:— Ты никогда не была в безопасности. Потому что я всегда был рядом.

Ты в отчаянии трясёшь головой, но Сын Тэ будто наслаждается твоим страхом. Он чуть склонил голову набок и мягко провёл пальцами по твоей щеке.

— Ты ведь любишь своего брата, правда? — в его голосе слышалась тёплая насмешка. — Всегда смотрела на него, как на героя. Тот, кто защитит тебя от всего мира.

Твоё сердце болезненно сжалось.

— Но он живёт в Пусане. — его слова прозвучали как приговор. — Он далеко, слишком далеко, чтобы услышать твой крик. Даже если бы ты умоляла его о помощи, он не узнает. Он спокоен, счастлив со своей Хэ Ри… и думает, что с тобой всё хорошо.

Ты всхлипнула, но голос застрял в горле из-за ткани, плотно закрывающей рот.

Сын Тэ чуть улыбнулся, наклоняясь ещё ближе. Его шёпот пронзил воздух, будто игла кожу:— Если бы он был рядом, он бы спас тебя. Я знаю. Но теперь… только я рядом. Только я держу тебя. Только я решаю, что с тобой будет.

Он коснулся твоих волос и провёл по ним ладонью так нежно, будто боялся сломать. Потом, не отводя взгляда, едва заметно коснулся губами твоего виска.

— Смирись, Т/и. Ты моя. Совсем одна. Но со мной.

~~~

От третьего лица!

В этот момент в дверях появился Мун Ки. Он быстро переступил порог, оценил обстановку и шагнул ближе. Его присутствие было как подстраховка — реальная, твёрдая.— Что случилось? — коротко спросил он, глядя на Су Гана.

Су Ган, не глядя в сторону Мун Ки, ответил резко, подавая слова как приказ:— Её нет. Дом Ким был открыт. Следы в коридоре. Телефон выключен. Не шути со мной — это не выходка. Если кто-то притронулся к ней — я сам его найду и разорву.

Мун Ки встал прямо, холодно глядя на него.— Ты уверен? Может, это действительно розыгрыш?

— Не уверен. Я не паникёр, — Су Ган швырнул короткий глухой смех, но в нём не было веселья. — Я не сплю, пока не узнаю правду. Ставьте охрану у дома Т/и — вокруг её родителей и сестры никто не шагнёт. А мы… мы идём искать сейчас.

Мин Джи посмотрела на него, ещё не доверяя. Но в его приказе чувствовалась не хладнокровная бюрократичность — в нём была стальная нить, похожая на страх. Этот страх делал Су Гана опаснее.

В дверной проём влетела Со Ши Мин — волосы растрёпаны, телефон в руке, лицо белое.— Си Джэ звонила мне, — выдала она вбегая. — Она сказала, что дверь открыта, и что в доме беспорядок. Она плакала. Я сразу пришла.

Су Ган повернулся, и на мгновение его глаза стали прозрачны, почти уязвимы — но это длилось долю секунды. Он скривился и вернулся в привычную форму — резкую, командную.— Хорошо. Тогда слушайте меня конкретно. — Он обозначил маршрут и план быстрыми точными фразами: кто проверяет камеры, кто идёт к семье, кто обзванивает клиники. — Мун Ки, твоя группа по районам. Со Ши Мин — ты со мной. Мин Джи, ты держишься рядом и ничего не делаешь глупого. Поняли?

Все кивнули, каждый по-своему напряжённый. Мин Джи, хотя и сомневалась, шла вслед, потому что в её груди горел только один огонь — найти Т/и.

Когда они вышли, Су Ган задержался у окна и смотрел в ту сторону, где стоял дом Т/и. По губам его пробежала усмешка, но в глазах мелькнуло нечто более глубокое: он явно перестал улыбаться от удовольствия — теперь он был злобно сфокусирован, как зверь, которого вывели из ловушки.

•••

Они сидели в маленьком помещении охраны, где на стене висел ряд мониторов. Камеры — двор, подъезды, ближайшие улицы. Изображение сменялось одно за другим. Су Ган сидел на краю стула, локти на коленях, глаза впивались в экран.

— Быстрее, перематывай, — бросил он в сторону охранника, который нервно крутил записи.

Со Ши Мин стояла позади, скрестив руки. Она молчала, только взглядом следила за ним — этот взгляд говорил больше слов. Она видела, как он с каждой минутой закипает.

Прошли часы, но записи показывали одно и то же: люди, машины, тени. Никакого следа.

— Стоп. Верни назад, — рявкнул Су Ган. — Нет, ещё раз!

Охранник перемотал. Пустота. Всё та же улица. Всё та же ночь.

Су Ган вскочил, стул со скрежетом отлетел в сторону. Он навис над экраном, словно собирался проломить его кулаком. Лицо перекосило злостью.

— Не может быть… — его голос был низким, срывающимся. — Это невозможно. Кто-то просто стёр записи?!

— Или он был достаточно умен, чтобы остаться вне камер, — спокойно ответила Ши Мин, но в её голосе прозвучала тревога.

— Ха! — Су Ган резко оттолкнул стул и с силой ударил кулаком по столу. Дерево загремело, стакан с водой опрокинулся, расплескавшись по документам. — Достаточно умен? Значит, он играет со мной. Со мной!

Он схватил первую попавшуюся папку и с размаху швырнул её в стену. Бумаги рассыпались по полу, закружились, как белые клочки ярости. Ему было мало: он сорвал с полки металлическую подставку и с силой швырнул её в угол. Раздался звонкий удар о стену, охранник вжался в спинку стула.

— Су Ган! — Ши Мин повысила голос, впервые за всё время. — Это не поможет.

Но он уже не слышал. Его дыхание было тяжёлым, плечи ходили ходуном. В глазах — смесь бешенства и чего-то ещё… чего-то, что она раньше в нём не видела. Страх?

Он прижал ладони к вискам, словно пытаясь заглушить шум в голове, и сквозь зубы процедил:— Он посмел забрать её прямо у меня. Под носом. Я найду его. Я найду и разорву.

В этот момент Ши Мин впервые по-настоящему насторожилась. Она видела много мужчин в гневе, но этот был другим — он не просто злился. Он сходил с ума от того, что терял контроль.

~~~~~~~

Мой тгк: ayumiriul Мой тикток: ayumiriul