16. Научи меня...

Резкий звук удара пощёчины по женской щеке эхом пронёсся по серой и холодной комнате. Она не вскрикнула, лишь сжала зубы, сдерживая потоки слёз, которые уже предательски катились из глаз. Блондинка обессиленно упала на бетонный пол, держась за больное место. Хотя болело всё тело от множественных побоев.

- Ты же знаешь, Лиса, как я не люблю портить твоё красивое личико, - мужчина протягивал каждое слово, совершенно не скрывая наслаждения от садистских наклонностей.

Пранприя молчала, продолжала плакать и трястись от страха. Лучше бы убили сразу, чем видеть его нечеловеческий оскал.

- Решила предать меня, но меня никто не предаёт, - резкий удар ботинка в бок, и она со стоном полностью ложится, прикусывая губы в кровь. - Хвалю за смелость.

Мужчина не церемонится и не брезгует, присаживается рядом со стонущей блондинкой, запуская пальцы в волосы, больно впиваясь, резко приподнимая её голову к себе.

- А теперь, ты расскажешь мне всё, красотка, - складной нож в его руке раскрывается, чтобы с лёгким нажимом, но не совершая пореза, очертить контур её милого личика.

- Простите, - влетевший в комнату мужчина низко поклонился, отвлекая садиста от любимого дела.

- Я надеюсь, ты с хорошими новостями, иначе тебе придётся присоединиться к ней, - взглядом указал на ослабевшее тело девушки.

Мужчина, осмотрев Лису, нервно сглотнул и с лёгкой дрожью в голосе произнёс:

- Девчонка наёмника мертва.

- Отлично, - широкоплечий садист отшвырнул Лису, как ненужную вещь, приподнимаясь на ноги. - Я ещё вернусь, - бросил ей через плечо, закрывая массивную дверь, поглощая тело девушки в темноту.

Она стонет и чувствует, как слёзы потоком льются из глаз, которые, кажется, не могут закончиться. Только в этот раз слёзы не физической боли, а потери...

- Рози, - шепчет сухими губами в темноте, - только не ты...

***

Страх потерять любимого человека слишком велик, но страх неизвестности может довести до безумия. Готов кусать локти в кровь, выворачивать руки, всё, что угодно, лишь бы была жива, лишь бы была рядом и улыбалась тёплой улыбкой. Он, тот, кого не может сломать сама жизнь, сломался от страха потерять её - свой цветок надежды. Рыжеволосая девушка, тайфуном захватившая сердце жёсткого парня. Кажется, впервые в жизни готов рыдать и молиться самому Богу - не веря при этом в него.

- Да прекрати ты мельтешить! - рявкнул Тэ, на периодически закрывающего свет Чона.

- Не могу! - голос не был человеческим, сейчас он был зажат от страха в шкуре зверя.

Не может, потому что эта страшная картина до сих стоит перед глазами, как в замедленном действии. Рози, его Рози бежит к машине, но всё идёт совсем не так. Не успевает к ней, совершая обстрелы. Всё понял, стоило увидеть мужчину в маске. Его ловкий заброс базуки на плечо и нажат курок. Кто цель? Цель - машина, к которой бежит она. Слишком близко и опасно, и... Его собственный крик заглушает слух, когда видит слишком хрупкое тельце, для такой волны, взлетевшее в воздух. Часто проморгался, пытаясь вновь отогнать воспоминание, от которого лихорадило.

- Уйди в кухню, Чон. Ты мешаешь.

Сам понимал, что мешает, но паника каждый раз новой волной захлёстывала разум, когда смотрел на бледное тело девушки, находившейся без сознания. Хлопнув дверью, он зашёл на кухню. Пытается сделать кофе, чтобы хоть как-то успокоиться, но руки дрожали. Рык вырвался из груди, разбивая кружку об стену. Падает на колени, хватаясь за волосы. Одна-единственная слеза скатилась с глаз, чтобы слишком маленькой лужицей растечься по полу с осколками.

«Прошу, не забирай её от меня», - молит в первый и единственный раз.

Готов умереть за неё, она достойна жизни намного больше, чем он. Он гниль этого мира - она же его свет. Не усмотрел, не уберёг, мразь! Проклинает себя и ненавидит с остервенением своё жалкое существование.

- Эй, псих, - обратился Тэхён, сложив руки перед собой, наблюдая за отчаяньем парня, - должен будешь мне новую кружку.

Чон подрывается к другу, хватая того за грудки, припечатывая к стене:

- Что с ней?

- Во-первых, отпусти, - Тэ дёрнул того, освобождая хватку. Обижаться нет смысла, понимая его состояние. - Во-вторых, успокойся - жить будет твоя Рози. У неё лишь раны и ушибы, сотрясение мозга и сломано ребро - от этого не умирают. Подлатаем, и сам не заметишь, как она пойдёт на поправку, - похлопал друга по плечу, замечая, наконец, ясность в глазах, вместо тупой пустоты.

Ещё никогда такой выдох облегчения не вырывался из лёгких Чона. Тело ослабело, понимая, насколько всё это время было напряжено. Медленно припал к стене, сползая по ней.

«Спасибо».

***

Глаза медленно открываются, но слишком трудно это сделать с первого раза. Невероятная слабость в каждой клеточке тела, кажется, даже на кончиках ресниц. Зрачки пытаются сфокусировать взгляд, но всё плывет. Пытаюсь сделать вздох, но в горле ужасная сухость. Стон, единственное, что могу издать, чувствуя при этом неприятную боль в области груди.

Чья-то тёплая рука сжала мою руку:

- Как ты, малышка? - родное лицо было непривычно обеспокоено и напугано. Чонгук склонился, поглаживая свободной рукой кожу щеки.

- Пить, - стону, едва шевеля языком, слишком резало горло.

Чонгук помог приподняться, прикладывая кружку к губам, позволяя жадно совершать глотки. Приятное наслаждение, наконец, чувства увлажнения ротовой полости, и готова мычать от облегчения. Также помогает аккуратно лечь обратно. Снова присаживается рядом, продолжая сжимать ладонь.

- Что произошло? - я ведь так ничего и не поняла в тот день, лишь чувство полёта до сих пор ощущалось.

- Тебя отбросило волной взрыва, - не медлит с ответом, не сводя взгляда.

- Паршиво.

Парень хмыкает, и его ладонь чуть сильнее сжала мою руку:

- Я так испугался, Рози. Прости, это всё моя вина.

Его опущенная голова, и голос полон вины смешанной с печалью. Моя рука прикасается к его волосам в жалкой попытке погладить. Разве я могу винить его за это? Он пытался лишь защитить.

- Дурак, - шепчу, слыша опять его хмыканье.

- Ты слишком добра ко мне, - так и не осмеливается поднять взгляда. - Ты жива, и это самое главное, иначе...

Что-то в его голосе отражало недосказанность. Что иначе? Лишь самые страшные опасения. Такое странное чувство - не иметь страха за собственную жизнь, ведь самое прекрасное уже испытала, я полюбила, и так дрожать от страха от одной только мысли потерять его.

- А ты думал, так легко отделаешься от меня?

Наконец лёгкий смешок, и улыбка касается его губ, поднимая взгляд. Теперь мне легче.

- О, очнулась, - весёлый голос Тэхёна буквально разорвал атмосферу, когда зашёл в комнату. - С возвращением в наш жестокий мир.

Кажется, Чонгуку хотелось зарядить ему приличный подзатыльник, но нежелание отпускать мою руку пересилило, и лишь прожигал друга взглядом.

- Спасибо, - только и могла сказать. Живот заурчал в требовании пищи, и я смутилась. Сколько же я не ела?

- Ты голодна, - Чон поднялся на ноги. - Я приготовлю.

Он мне приготовит? А когда-то сжёг мою сковороду, пытаясь приготовить омлет.

Его мягкие губы прикоснулись ко лбу, оставляя лёгкий поцелуй. Такой заботливый, что невозможно скрыть улыбки, пускай ослабевшей, но такой искренней. Скрывается за углом, а меня уже одолело чувство, что с ним рядом было легче, не ощущалось той боли, что била по телу.

- Знаешь, - Тэ присел в кресло, наблюдая в том направлении, где скрылся Чонгук, - я думал, он сойдёт с ума. Никогда не видел его в таком состоянии. Так что молодец, - его взгляд упал на меня, - что выкарабкалась.

Молчала, лишь изредка совершая акт вдох - выдох, подтверждающие жизнь в моём теле.

- Сколько я так лежу?

- Пару суток.

Нервно сглотнула подступивший ком. Нехило меня припечатало.

- Где мы?

- У меня дома.

- А как... - не могла выговорить имя.

- Лиса? - вдруг закончил, сразу понимая меня.

Кивнула, стараясь не сводить с него взгляд, улавливая каждую эмоцию.

Тэ помахал головой из стороны в сторону:

- Потерял связь с ней. Навряд ли у неё есть шанс после всего произошедшего.

Прикусила сухие губы, удерживая нахлынувшие слёзы. Необъяснимое беспокойство за предательницу не отпускало. Знала, что не должна, но всё равно доверяла. Пускай следила за мной, но хотелось верить в искренность её последних слов.

- И всё же маленький, но есть шанс?

- Возможно, - Тэхён переплёл свои пальцы. - Она довольно сильный хакер. Так зашифровать систему, которую даже я не могу пробить - восхищает.

- Тэхён, что же происходит? Кто охотится за Чонгуком?

На его лице исказилось раздражение и переживание:

- Чем дальше я взламываю их систему, тем страшнее становится...

***

Тело уже затекает от постоянного нахождения в одной позе - лёжа. Чон упорно не разрешал делать резких движений, хотя я уже была вполне здорова. И дулась на чересчур заботливого парня, приносящего каждый раз подгоревшую еду, но стойко переносила её вкус, оценивая его старания, к тому же, с каждым разом у него выходит всё лучше и лучше. Правда, никогда бы не могла представить его в фартучке домохозяйки, заботливо готовившего обед. Чонгук всегда ассоциировался больше с холодным оружием в руках, чем со сковородой.

Тэ постоянно запирался в соседней комнате, погружаясь в виртуальный мир взлома паролей, и лишь периодически исчезал в штаб для выяснения обстановки.

Чонгук не покидал моего тела дальше квартиры, обременённо вскинув на свои плечи заботу обо мне, согревая холодными ночами. Если бы не весь этот хаос вокруг и жуткие воспоминания, можно было бы представить обычную жизнь, которой теперь так не хватало.

Надоело. Ноги касаются пола, и наконец могу приятно потянуться. Заглядываю на кухню, наблюдая за своей «хозяюшкой». Стоит, задумчивый и напряжённый. Не знаю, откуда взялась во мне такая уверенность, что должна выполнить своё решение. Руки обвивают торс парня, прижимаясь к крепкой спине.

- Почему встала? Бегом в кровать, - твёрдый голос отчитывающего родителя, но всё же мягкие нотки выдают.

- Хватит, Чонгук. Я в порядке, - расцепляет мои пальцы, но лишь для того, чтобы развернуться ко мне лицом.

- Непослушная девочка.

Улыбаюсь, потянувшись к его губам, запечатлев поцелуй, но оба чувствуем, насколько этого мало. Жадно хватаем воздух, зная, что сейчас его будет катастрофически не хватать. Жаркое сплетение губ, и теряем рассудок в объятьях друг друга. Так скучали по простым ласкам, что, кажется, даже если мир будет рушиться вокруг нас, мы этого не заметим. Тепло его тела всегда согревало до самой души. Мой спаситель и мучитель в одном лице. Кое-как разорвав поцелуй, чтобы перевести дыхание, иначе рискуем просто задохнуться от переизбытка чувств.

- Чонгук, - заглядываю в глаза, - научи меня стрелять.