Часть 18

Их разговор настолько затянулся, что пришлось укладываться в гостевой у Вонхо. Тэхёну было невероятно неловко стеснять едва знакомых людей, но под твёрдым взглядом Чонгука он вновь почувствовал, что не может сопротивляться — сегодняшний вечер его вымотал, так как никогда в жизни не приходилось уставать. Их словно маленьких непослушных детей разложили на разные места: омегу уложили в гостевой, а альфу на диване в гостиной. Возражения всячески не принимались, муж у Вонхо хоть и казался спокойным, порой даже равнодушным, на деле оказался игривым и упрямым — он и оказывал основное давление на том, чтобы они остались на ночь. 

Утром же казалось витала лёгкая неловкость, особенно когда они вынужденно пересеклись с Намджуном. Сейчас они едут втроём в машине Чонгука, который вызвался довести омегу домой. 

— Кстати, я кое-что смог уладить, — произнёс с заднего сиденья хён. — Учитывая, что это не первая жалоба, поступившая на Ли Хиёнга, да и одна из камер засекла коридор, в котором произошёл... инцидент... Его перевели в отдел редакторов. И думаю, что он и не понял, что сделал. 

— Вернее сделал вид, что не понял, — Чонгук крепче сжал руль. — Всё больше думаю о том, что нужно было преподать ему больший урок. 

— Чонгук, не надо... — тихо, так что было едва слышно из-за работающего мотора, сказал Тэхён. — Я не хочу привлекать его ещё больше внимание, а тебе так точно не стоит, — омега, кратко сжал плечо певца. 

Чонгук понимал все причины своей злости, понимал также, что Тэхён прав, но какие-то тёмные мысли продолжали мучать его. Прошлую ночь он лежал на диване смотря в потолок, не в силах очистить сознание от этих дум.

Отчаяние достигло того пика, когда он был готов считать овец, к чему не прибегал ни разу в жизни. Обычно он засыпал просто безо всяких мыслей от суточного мозгового штурма в студии или от усиленных тренировок и выступлений, которые тушили его сознание. Сейчас же мысли не дружным хороводом плясали у него в голове, а Чонгук лишь наблюдал за тем, как на потолке появляются и исчезают блики, отражённые от соседних домов. 

— Громко дышишь, Чонгук. Овец пробовал считать? — раздался позади в проходе голос Вонхо. 

— Я близок к этому, хён. 

Тёмная, едва различимая, фигура охранника хохотнула и направилась прямиком к дивану. Присев, тот закинул ноги певца себе на колени и прямым, но не требовательным голосом обратился к Чонгуку. 

— Что тревожит эту маленькую талантливую голову? 

— Почему не спишь, хён? 

— Эй! — мужчина ткнул его в бок, чем вызвал хихиканье певца. — Я первый спросил! — однако встретив упрямое молчание подопечного всё же ответил. — Не знаю, такая неделя пёстрая... да и ты меня беспокоишь. 

— Прости... 

— Просто скажи что-то конкретное, чтобы я знал, что предпринимать. 

Чонгук знал Вонхо со своего дебюта. Его приставили к нему за неделю до дебютного выступления со словами «Знакомьтесь, привыкайте». Было между ними разное — от боязни до уважения и каких-то почти братских отношений. Первый год Чон опасался своего хёна, говорил сухо и только по делу, пусть даже видя, как тот пытается вывести его с зоны комфорта. Изменилось всё быстро: один вправленный вывих и три недели перевязок с которыми ему помогал Вонхо, сблизили их. Совсем скоро альфа понял, что порой он может сказать ему, то чего никогда не скажет Хосоку или Намджуну. Это были проблемы близости, проблемы отношений. Брат порой казался слишком ветреным, пусть и понимающим, а Намджуна не хотелось грузить долгими словоизлияньями. Вонхо же, просто слушал и чётко ставил всё на свои места, рассеивая сомнения и помогая прийти к единому решению. Подобный лимит доверия был заслужен так просто, что казалось смешно — Чонгук неожиданно узнал, что его хён не просто в отношениях, а ещё и замужний. Однажды придя на работу, сияя ярче новогодних салютов, он заявил, что станет отцом — это тот момент, после которого, Вонхо стал для Чонгука специалистом в делах амурных, лучшим советчиком в отношениях и гуру любви. 

— Хён, вот если теоретически... 

— Теоретически? 

— Ага, если допустим над знакомым, небезразличным тебе омегой совершили нечто омерзительное, аморальное... 

— Это как-то касается Тэхёна и того журналиста? 

— Да, но остальное... это не моя история. 

— Понимаю. Ты хочешь что-то предпринять? 

— Да. Мне мало того, что его возможно отстранят. 

— Единственное, что ты можешь сделать — быть на чеку. Будем честными перед собой, что лучше быть спокойным и бдительным, чем дёрганым и упустить что-то. Ага? 

— Ага...– задумался певец. Была здесь правда. Нужно сбавить свою горячность, просто лишь чтобы не волновать больше никого. — Спасибо, хён! 

— Да, брось, ты просто слишком много думаешь. Теперь спать! — тоном мамочки сказал Вонхо и резко встал, скидывая ноги Чонгука. — Если я не заявлюсь спать сейчас, придётся делить с тобой диван. 

Парень наблюдал как хён идёт к выходу, но он не хотел так просто отпустить его. Случайно вспыхнувший вопрос не мог быть просто забыт, особенно когда через стенку от него спит Тэхён, а перед ним лучший в его собственном рейтинге советчик в отношениях. 

— Хён, последний вопрос? 

— Дерзай! 

— Как думаешь, может это тот самый человек? 

Лица Вонхо было не видно, но Чонгук чувствовал, что тот улыбается:

— Чонгук, ты уже знаешь ответ на этот вопрос. 

Вспомнив разговор о спокойствии и бдительности, да и ощутив хоть и на пару недолгих секунд тепло ладони омеги, Чонгук и правда успокоился. Они в тишине, прерываемой лишь урчанием мотора, доехали к дому омеги. 

— Может зайдёте? — вежливо спросил Тэхён — малое из того как он мог отблагодарить альф. 

— Да не нуж... 

— С удовольствием! — прервал Чонгук менеджера. Намджун лишь закатил глаза на эти неконтролируемые шалости. 

Тэхён лишь молился богам, на которых не особо то и надеется, что в квартире помимо Юнги-хёна никого не будет. 

— Тэхён~а, — с порога его встречает Чимин и словно на буксире тащит его в другую комнату. 

— Н-но... — не успевает возразить что-либо Тэхён, да и оставлять Чонгука с Намджуном, совсем невежливо. 

Тем временем Юнги с лёгкой усмешкой наблюдает за своим мужем и сталкивается взглядом с Чонгуком. Тот реагирует незамедлительно в поклоне. Мин безо всяких слов кивает тому в гостиную. Альфа понимает, что лишь этот певец разъяснит все произошедшее, ведь полученное сообщение от Кима «Заработался, дома не буду», не внушает веры и правды. Зная характер Тэхёна — этот мелкий что-то скрыл. 

В полном недоумении и двери остаётся лишь Намджун. 

— Эм... 

— А ты кто? 

Намджун отвлекается на голос и встречается взглядом с омегой... довольно красивым омегой. Что-то в его чертах кажется знакомым. Кто он? В голове продюсера, а прежде всего композитора, уже бегут различные строки, вдохновение бьётся восторженной птицей, которой хочется наконец-то дать волю. 

— Я... Я Ким Намджун, — голос дал петуха, захрипел, когда не надо. 

— А! Продюсер Чонгука! — пухлые губы принимают идеальную форму буквы «о», а Намджун чувствует, что пропадает. — Я брат Тэхёна, Сокджин. 

Омега протягивает ладонь, а Намджун отвечает, стыдясь того, какими влажными кажутся его ладони от волнения. Парень вспоминает тот краткий разговор с Тэхёном о его брате — детском педиатре, талантливом и успешном, который так помог ему стать на ноги и заботиться о Лиён. Теперь к этому восторгу от парня добавляется восхищение красотой омеги. 

— Может чаю? Я как раз чайник ставил? 

— Почему бы и нет, — улыбаясь ответил Намджун.

* * *

— Так, теперь рассказывай всё! — Чимин усаживает Тэхёна на его же кровать, а сам садится на пол в позу лотоса, с лёгкостью забрасывая одну ногу на другую. 

— А чего это с твоими волосами? — в шоке и восхищении, Ким замечает наконец изменения. 

— А... это, — Чимин ухмыляется, зачёсывая пятернёй черные, натурального цвета волосы. Так непривычно видеть натуральный цвет волос друга, спустя лет пять или семь после постоянных покрасок. — Решил вернуться к истокам, но ты то тему не меняй! Мне Юнги позвонил и рассказал всё — не думаешь, что подобные сообщения ни о чём не говорят. Может это какой-то маньяк-похититель написал вместо тебя! — сварливым тоном, сетовал Чимин. 

— Чимин~и, успокойся, в следующий раз буду звонить, просто я был настолько обессилен и шокирован, что всё на что хватило сил, так это сочинить это сообщение. Я надеялся, что никто не будет волноваться. 

Далее Тэхён как умел только под давлением Пака рассказал все, что произошло вчера. Со всеми деталями. 

— Ужас! Я надеялся, что Сеул огромен, — глаза Чимина бегали по комнате, обрабатывая все рассказанное другом. — Так ты ночевал у Чонгука? 

— Нет-нет, у начальника его охраны, самого приближенного... 

— Нет, я не это имел ввиду, вы спали вместе? 

— Нет! — возмущено от подобного вопроса, крикнул Ким. 

— Ну, ладно-ладно... 

Чимин пристально всмотрелся в Тэхёна. Ким не любил этот взгляд, значит сейчас его друг будет либо читать нотации, либо сыпать неловкими вопросами. Ни то, ни другое омегу сейчас не привлекало. 

— Если серьёзно, то ты выглядишь слишком спокойно в этой ситуации. 

— Думаю, вчера исчерпал всё. У меня была истерика... — Чимин пересел на кровать и мягко обнял его за плечи. — Последний раз меня так накрывало, наверное, в первую неделю после рождения Лиён... Его отстранили, Хиёнга отстранили, перевели в отдел редакторов. Чонгук побеспокоился. 

— Правда? — шокировано вопросил Чимин. Этого Тэхён ещё не рассказывал. 

— Да. Он сказал вчера, что позаботится и сегодня его менеджер рассказал о переводе. 

— Вай, какой он молодец! А я и говорил раньше, что он хороший, — довольно заулыбался Чимин, а Тэхён засмеялся от его очевидного сводничества. 

— Я знаю, что ему можно доверять. Он...он заботится обо мне и это так непривычно, — смущённо улыбнулся Тэхён, чувствуя жар, что расползся по щекам и шее. 

— Тэхён~а, пора принять это и привыкать. 

— Так просто? 

— Так просто. В этот раз я пристально за тобой прослежу. А теперь стоит вернуться, а то мы там оставили одного айдола и предполагаю его менеджера наедине с моим драгоценным. 

— Ох, нужно спасать их от хёна! 

Тэхён опасался, как бы там от Чонгука одни ножки не остались. И какого было его удивление, когда он обнаружил их, спокойно сидящих на одном диване и мирно беседующих.

* * *

Ранее, во время беседы Тэхёна с Чимином. 

— Давай ты расскажешь, что вчера произошло, и никто не пострадает. 

Вот так. Прямо в лоб начал разговор Юнги. Его тон не казался угрожающим, но взгляд был настолько прямым и решительным, что не возникало сомнений, что сказанное может обрести вполне реальные и выполнимые очертания.

Чонгук не мог вот так сразу всё рассказать. Несмотря на уверенность, что Юнги знает всю историю, Чон решил, что теперь и он обладает неким доверием данным самим Тэхёном. Так просто он им разбрасываться не будет, даже под пристальным холодным взглядом Мин Юнги. 

— Может Тэхён сам расскажет Вам, Юнги-щи. 

— Ах, какой вежливый, прямо до скрипа зубов, — ощетинился альфа. — Я поясню, почему допрашиваю тебя. Не хотелось бы откровенничать с малознакомыми... айщ... В характере Тэхёна скрывать кое-что от близких и родных с целью не беспокоить. Он пытается справляться со всем сам, даже когда это запредельное что-то. Пусть он даже сейчас всё выскажет Чимину, – Юнги махнул в сторону, куда ушли омеги, — поверь моему опыту, они что-то сокроют от меня. Если тебе важен Тэхён, а я уже уверен в этом на почти сотню процентов — поделись тем, что знаешь. 

Теперь Чонгук понял все его стремления, даже проникся пониманием и поддержкой к Юнги. Учитывая, что тот был знаком с большей частью истории, Чону много рассказывать не пришлось. 

— Вот ублюдок, — Мин ненадолго уперся взглядом в одну точку. — Это была ночь, когда я познакомился с Тэхёном, — Чонгук удивлённо вскинул брови. — Видно Тэхён был не в силах вдаваться детали, не виню его. 

— Да, он не так подробно говорил. Я думал это Чимин его нашёл. 

— Формально мы вместе. Он попросил меня поискать его друга. Мы обыскали все комнаты, пока не наткнулись на запертый туалет, а Чимин узнал плач своего друга. 

По телу Чонгука пошли мурашки. Тот гнев, который он едва потушил, вновь запламенился по его венам. В голове вновь появлялись картинки, от которых становилось мерзко и больно. Очевидно Юнги разделял его чувства. 

— Эта картинка, порой всплывает в голове, сейчас нечасто, потому что Тэхён счастлив, но, когда... это больно. Я забочусь о нём как о младшем братике, вот поэтому мне было так важно вытянуть из тебя всё. 

— Теперь я Вас понимаю, Юнги-щи... 

— Хён. 

— Хён? 

— Кажется, ты теперь застрял с Ким Тэхёном, поэтому зови меня хёном. Хотя спорю ты даже не против того, что застрял. 

Чонгук поражался тому как Юнги-хён видит словно насквозь. 

— Но твоя миленькая улыбка меня не проведёт. Я слежу за тобой Чон Чонгук. Да и будет что тебе ещё рассказывать, Тэхён полон загадок, — улыбка хёна казалась не столько загадочной, сколько пугающей. 

Постепенно с такой напряжённой темы они перешли на что-то более нейтральное, о чём могут говорить малознакомые люди. За разговором о фотографии их и застали омеги. 

— Я не понял, как это у тебя после беседы с моим мужем не дрожат руки, да вообще целы конечности? — спросил Чимин, плюхаясь между альфами. — Мин Чимин, — с мягкой улыбкой представился тот. А Чонгук, пусть и не навязчиво, но учуял знакомый тонкий запах цитрусовых, который ранее ощущал на Юнги. Теперь пара пазлов встали на свои места: и кто такой Чимин, и какой он — Чонгук и правда постепенно погружался в тэхёнову жизнь.

— Я... 

— Знаю, опустим весь официоз, я твой хён. 

— Чимин! — дружно взвыли Юнги с Тэхёном, так же поразительно синхронно закатывая глаза. 

— Кстати, а где Джин-хён? — спросил Юнги у Тэ. 

— Ты и Джина сюда созвал, — хён в ответ лишь пожал плечами. Их сходками полным составом уже никого не удивишь. Теперь и Тэхён был в недоумении. 

— Да, и Намджун-хён, — отозвался Чонгук, отвлекаясь от допроса, в который его уже беспощадно завлекал Чимин. 

В комнате повисла озадаченная тишина.