64

Прошёл месяц с того вечера, когда Глеб врезал Николаю, а Дана почувствовала за спиной настоящую защиту. После той сцены многое стало меняться спокойно, по чуть-чуть, как будто вселенная наконец решила дать им выдохнуть.Клип, над которым Дана трудилась ночами, наконец был готов. Последние правки, бесконечные вылеты программы, споры с Артёмом по мелочам — всё это теперь казалось далёким эхом. Она нажала «отправить», и через пару минут получила сообщение от Артёма:

"Дана, ты богиня. Клип — бомба. Всё как я мечтал. Спасибо!"

Дана улыбнулась. В её глазах заискрилась гордость. Не потому что её похвалили — а потому что она сделала это сама. Ремонт в студии тем временем подходил к концу. Уже пахло свежей краской, дерево было отполировано, стены — выкрашены в белый и пудрово-розовый. Светильники свисали с потолка, а на полу уже стояли первые коробки с оборудованием. Осталось совсем чуть-чуть — докупить аппаратуру.Черри почти каждый день приезжала с Лерой на студию. Они катались по магазинам, делали заказы онлайн, выбирали объективы, мониторы, студийные фоны и так далее. Дана жила этим. И Лера рядом — её верная ассистентка и подруга, как всегда с кофе в одной руке и саркастическим комментарием. У Леры с Серафимом тоже всё было хорошо. Они даже решились съехаться, и, казалось бы, любовь в формате «одной квартиры» их не пугала. Они смеялись, готовили вместе, он забирал её с работы, она гладила его футболки, пока он играл на гитаре. Всё было стабильно... до одной ссоры. Черри в тот день сидела дома и что-то набрасывала в тетради: эскизы для будущей фотозоны и идеи для коллажа на стену. И тут звонок от Леры.

— Привет, Лерусь. Ты как? Как раз хотела тебе звонить и пригласить пройтись. — сказала она бодро, не глядя на экран.

В ответ — плач. Сильный, сбивчивый, будто кто-то только что наступил на душу.

— Лера? Алло? Что случилось?

Но понять было сложно. Из трубки доносилось что-то вроде: «он... переписка... хлопнул... дура...» — и всё это сквозь слёзы.

— Лера, всё. Стоп. Не говори сейчас ничего. Просто приезжай ко мне. Слышишь? Я жду тебя.

— Угу... — прошептала Лера. — Скоро буду.

Через полчаса раздался звонок в дверь. Черри, уже подготовившая вино, конфеты, печенье, мороженое и салфетки, кинулась открывать. На пороге стояла Лера. Растрёпанная, с покрасневшими глазами, в худи и с капюшоном, будто пыталась спрятаться от всего мира.

— Иди сюда, моя хорошая, — прошептала Дана и обняла подругу.

Они уселись на диван, Лера отдышалась, выпила пару глотков вина и выдала всё, что произошло:

— Я... я увидела, как он что-то пишет какой-то бабе в директе. Ничего серьёзного, просто смайлики. Я... вспылила. А он — психанул. Хлопнул дверью. Сказал, что не хочет жить в постоянной ревности. И... и всё. Ушёл.

— Вот паразит, — буркнула Дана. — Ну он у меня получит. Я ему в кофе соль насыплю в следующий раз.

Лера невесело усмехнулась сквозь всхлипы.

— Я, наверное, перегнула. Но мне просто стало страшно, Дан. Я его реально люблю.

— Это нормально. Ревновать — это часть любви. Он психанул да, но не из злости. Просто он ещё учится. Вы оба учитесь. Всё будет хорошо.

Тут зазвонил телефон. Это был Глеб.— Ну, как обычно вовремя, — пробормотала Черри и ответила, включив громкую связь.

— Привет, моя сладенькая. Как ты? — прозвучал родной и хриплый голос, в котором всегда было что-то тёплое.

— Привет... — только начала Черри, как он перебил:

— Это что там? Ты плачешь? Тебя кто-то обидел? Что-то случилось? — Глеб закидал вопросами Дану.

— Эй, тише. Нет, это не я плачу, это Лера. — Дана посмотрела на подругу. — У неё мини-драма. Серафим хлопнул дверью, теперь мы утешаемся сладким и вином.

— Ааа... — протянул Глеб. — Ну, тогда ясно. Сима дурак, но не стоит на него долго злиться. Он не со зла это сделал. Та и... он же давно не был в отношениях. Он не умеет себя вести. У него эмоциональная зрелость на уровне кота, которого не гладили неделю.

Лера улыбнулась, уже без слёз, а Глеб продолжил:

— Лер, не парься. Он уже через час прилетит к тебе на крыльях любви, с цветами, извинениями и глазами кота из Шрека. Просто не гони его в шею. Дай ему возможность понять и исправиться.

— Спасибо, Глеб, — прошептала Лера.

— Ладно, не буду мешать. Только, девочки, не затопите соседей снизу. А то я вас знаю. Обнимаю вас обеих, а Дану — ещё и крепко-крепко целую.

— Уууууу, Глеб. Люблю тебя! — ответила Черри.

— И я тебя, малышка.

Он отключился, а в комнате повисла мягкая тишина. Дана вздохнула и с улыбкой глянула на Леру.

— Ну вот. Теперь всё будет хорошо. У тебя есть я, и Глеб, и этот мирный арсенал сладкого.

— Спасибо, Черри, — прошептала Лера, прижавшись к подруге. — Ты — спасение.

А тем временем где-то далеко, в гостиничном номере, Глеб сидел на краю кровати с кольцом в кармане. Он всё ещё прокручивал в голове тот вечер, когда Глеб интересовался у Даны, как бы ей хотелось, чтобы ей сделали предложение. «Я не хочу, чтобы это было на публике. Ни в коем случае. Не хочу толпы, камер, оваций. Максимум — в кругу друзей. Или наедине. Чтобы это было по-настоящему.» Он тогда только кивнул. А сейчас — помнил каждое слово. И знал точно: сделает так, как она мечтала. Он уже купил кольцо — аккуратное, миниатюрное, с тонким ободком и маленьким бриллиантом, — и показал его Слэму, Серафиму и Кириллу. Все трое, как один, выдали:

— Черри точно скажет "да".

И Глеб улыбнулся. Потому что чувствовал — это её время. Их время.

Прошла неделя с того дня, как Глеб, показал друзьям кольцо. Черри, конечно, не догадывалась ни о чём.Глеб звонил почти каждый день, в голосе его будто поселился холод. Он шутил, говорил нежностей, как обычно, но он будто боялся сказать лишнее. Она слышала его дыхание в трубке, чувствовала, как он сдерживается, но не понимала  от чего? Сегодня был день, когда он должен был вернуться домой. Обещал с утра, даже сбрасывал фотографии дороги, но не приехал. Ни звонка, ни сообщения. Только глухое молчание. Она металась по квартире, заглядывала в окно каждый раз, когда мимо проезжала машина, и всё равно ничего. А потом — одно короткое сообщение:«Малыш, я занят, встретимся на вечеринке вечером».

Черри застыла с телефоном в руке. «Вечеринка», — будто ножом по сердцу. Какой к чёрту вечер? У неё глаза опухли от слёз, сердце колотилось, как перед судом. Она почти сразу подумала: «У него точно кто-то есть.» Эта мысль проросла ядовитым корнем, и с каждым часом становилась всё глубже. Она накручивала себя до истерики. Прокручивала в голове возможные сцены измены, вспоминала, как он смотрел на других. Всё шло в ход — даже то, что раньше бы не имело никакого значения. Она звонила Лере. Но и Лера не брала трубку. «Ну, у них с Серафимом вроде всё наладилось... может, они просто вдвоём сейчас», — попыталась успокоить себя Черри. Но это было похоже на попытку заткнуть прорвавшуюся плотину пальцем. Работать не получалось — из рук всё валилось. Всё раздражало. Даже еда казалась лишней. Вишенка была на грани. Ближе к вечеру началась подготовка. Глеб арендовал целый ресторан — по случаю открытия новой студии Даны в Москве. Позвал самых близких: Слэма, Серафима, Кирилла, Леру. А вот ей он даже не написал, когда будет.«Вызвал тебе такси. Жду!» — это всё, что он написал.

Слёзы наворачивались, но Дана упрямо встала, стерла тушь и надела белое сексуальное платье. То самое, которое Глеб особенно любил. Она злилась на него, ненавидела за то, что заставил её чувствовать себя ничтожно. Но всё равно она хотела ему понравиться. Хотела, чтобы он посмотрел и пожалел. Чтобы понял, кого чуть не потерял. Такси приехало вовремя. Дана села, не сказав ни слова, и всю дорогу смотрела в одну точку. Когда машина остановилась у ресторана, сердце в груди замерло. Она не знала, чего ждать. Холодного взгляда? Пренебрежения? Признания в измене? И вот он. Глеб. Стоял на ступенях, слегка растрёпанный, в своей любимой чёрной рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами, брюки сидели идеально. Волосы — беспорядочны, как Черри любила. Чёрт, как же он был красив. Как же она его любила, несмотря ни на что. Но это только злило её сильнее.

— Глеб, чё за херня?! — воскликнула Дана, выходя из машины. — Я тебя весь день дома жду! Звоню, пишу, а ты тупо молчишь!

Слёзы полились без предупреждения. Её голос дрожал, руки сжимались в кулаки. Она не планировала устраивать сцену, но всё накопилось. Всё вырвалось наружу. Глеб растерялся. Он не ожидал слёз. Подошёл, взял её за плечи.

— Эй, малышка... тише... — прошептал он, пытаясь прижать её к себе.

Но Дана оттолкнула его. Развернулась, уже готовая поймать первую попавшуюся машину.

— Я не могу! — бросила она. — Я просто не могу так больше.

Он поймал её за руку, развернул к себе и крепко поцеловал. Долго, глубоко, как будто хотел забрать все её страхи и сомнения.

— Ты ахуенно выглядишь, малыш. Не психуй, позже всё узнаешь, — сказал он, заглядывая в её глаза.

— Да нет, подожди! — взвилась Дана, снова оттолкнув его. — Что это было, а? Какого хрена я всю неделю чувствую от тебя холод и тишину? Ты будто стал другим человеком!

— Малышка... доверься мне. Позже всё узнаешь, — повторил он, взяв её лицо в ладони.

Она вскинула подбородок, отчаянно пытаясь удержать последние остатки самоуважения.

— Если ты нашёл другую... скажи мне это прямо. Не делай из меня дурочку.

Глеб резко отступил на шаг, словно Черри его ударила. Лицо изменилось, стало жёстким.

— Ты меня извини за грубость... но ты ебанулась, чтоб такое говорить? — проговорил он хрипло. — Ты думаешь, если бы у меня была другая, я стоял бы сейчас перед тобой и ловил твои слёзы?

Он резко, но аккуратно схватил её за руку и повёл внутрь, не давая шанса вырваться.

— Глеб, отпусти! — вскинулась она, но он молча шёл, держа её за запястье. — Глеб! Ты пугаешь меня!

— Ничего не бойся, Дана. Сейчас всё поймёшь. Просто доверься мне, хотя бы раз.

Она уже почти не сопротивлялась. Его рука была тёплой, твёрдой, знакомой. Стены ресторана подступали ближе. Где-то внутри играла тихая музыка, слышались голоса. Но Дана почти ничего не слышала — только стук собственного сердца и его дыхание рядом. Он распахнул перед ней двери, и она сделала шаг внутрь. В зале было темно, лишь сотни маленьких огоньков под потолком мерцали, создавая ощущение ночного неба.Как только Черри и Глеб вошли в ресторан, всё будто вспыхнуло яркими огнями. Едва они сделали пару шагов внутрь, как со всех сторон к Дане бросились друзья. Лера первой подбежала, обняла её крепко, сжала в объятиях и всунула ей в руки огромный букет нежно-розовых пионов. Серафим обнял её, поцеловал в щёку и протянул коробку, перевязанную алой лентой. Слэм с Кириллом несли ещё один букет и шампанское, а Кирилл, как всегда, не удержался от шуточного комментария:

— Ну теперь это официально: у Черри есть не только вкус, но и своя территория для гениальности. Поздравляем от всей души!

— Вы чего, совсем? — Дана рассмеялась, но немного смущённо отвела взгляд, не привыкшая к такому вниманию. — Спасибо вам...

Глеб стоял рядом, довольный, наблюдая, как друзья поздравляют его девушку. Он слегка придерживал её за талию, будто напоминая, что он рядом. Дана почувствовала, как напряжение, которое держало её весь день, стало постепенно спадать. Ремонт студии действительно был непростым этапом. Но теперь всё позади. Её студия готова, и эти люди рядом  это те, кому она может доверять. После тостов и поздравлений, все плавно переместились за длинный стол, уставленный едой и алкоголем на любой вкус. Тут были и морепродукты, и традиционные закуски, и экзотика, и даже отдельный угол с десертами, который уже заняли Лера и Серафим. Глеб явно постарался, организация была на высшем уровне. Прекрасная музыка, приглушённый уютный свет, официанты, не мешающие, но всегда вовремя. Черри поймала себя на мысли, что Глеб снова её удивил. И именно в такие моменты она понимала, насколько он её чувствует. Они пили, ели, танцевали. Кто-то пошёл пробовать себя в караоке. Первым запел Слэм, и хоть пел он ужасно, все поддержали, и вечер наполнился искренним смехом. Потом микрофон перешёл к Кириллу и Лере, и те устроили почти сценическое выступление. Но даже среди всей этой радости, Черри замечала, как Глеб временами смотрит в сторону, как будто ждёт чего-то. Он нервничал. Её это настораживало.

— Всё хорошо? — спросила она его, когда они на минутку остались вдвоём у бара.

— Всё отлично, малыш. Просто... эмоции, — он поцеловал её в висок, обнял, и, казалось, хотел сказать ещё что-то, но промолчал.

Дана не стала настаивать. Ей нравилось, как он держит её за руку, как прижимает ближе к себе, будто боится отпустить даже на секунду. Она верила, что если будет что-то важное, он обязательно расскажет. А ещё она замечала Леру. Та несколько раз бросала на неё странные взгляды — тёплые, но с какой-то ноткой ожидания. Как будто знала что-то, чего не знала Черри. В какой-то момент свет приглушился ещё сильнее. Зазвучала мелодия. Нежная, немного грустная, но очень личная. Черри напряглась, она не слышала этой песни раньше. Но по реакции всех остальных поняла, что они слышали. Глеб подошёл к ней, протянул руку.

— Можно пригласить тебя на танец?

Она кивнула, не говоря ни слова, и встала. Глеб притянул её к себе, положил одну руку ей на талию, второй держал её ладонь. Песня звучала из колонок, и каждая строчка попадала ей в сердце. Слова были про них. Про то, как они встретились, как потеряли друг друга. Про наркотики. Про борьбу. Про путь обратно. Черри прижалась к Глебу крепче. Он гладил её по спине, по волосам, целовал в висок, щёку, лоб. Она не могла сдержать слёз от счастья. От осознания, сколько всего они прошли. И как сильно он её любит. В какой-то момент Черри заметила, как Лера достала телефон и включила камеру. Дана даже не обратила на это внимание — казалось, всё вокруг затихло, остались только они двое и эта песня. Когда трек закончился, Глеб на секунду закрыл глаза, будто собирался с духом. Потом взял её руки в свои и сделал шаг назад. Все в ресторане замерли.

— Мы познакомились с тобой в тоннеле, когда я покупал у тебя товар... — начал он, его голос дрожал, но он говорил уверенно, глядя прямо ей в глаза. — Мы тогда оба были зависимы. Я влюбился в тебя с первого взгляда, но тогда ты была недоступной, мега важной. Найти тебя после было сложно, но Серафим помог. И тогда я стал самым счастливым.

Он сделал паузу.

— Потом нас рассоединили на четыре года. Это был ад. Я похоронил себя. Но потом... судьба, или, точнее, Инстаграм....То есть. — Глеб замялся, было видно, как он переживал. — Я листал ленту инстаграм и увидел тизер клипа какого-то артиста. Я не понял, что это ты, но узнал твой стиль. А потом... ты оказалась режиссёром моего клипа. Ты убежала тогда, а потом... потом мы поговорили. Я понял, что не могу тебя потерять снова. Потом нас всё завертелось и мы снова вместе.

Черри уже во всю плакала, Глеб вытер её слёзы и продолжил:

— Я благодарен судьбе за то, что мы встретились, благодарен за то, что мы пережили, та даже за ту боль, которую мы пережили. — Глеб опустился на одно колено. В зале снова заиграла музыка — тихая, фон. Он достал бархатную коробочку, открыл её. Внутри было кольцо.

— Дана. Черри. Вишенка. Малышка моя. Ты выйдешь за меня замуж?

Дана не сдержалась — слёзы ручьём покатились по щекам ещё на первой строчке его речи. К тому моменту, как он раскрыл коробочку, она уже кивала, закрыв рот рукой. Губы дрожали. Но голос был чёткий:

— Да! Конечно да!

Ресторан взорвался аплодисментами. Кто-то закричал: «Горько!» Глеб встал, надел кольцо ей на палец, а потом притянул к себе и поцеловал. Долго. Горячо. По-настоящему. Он обнял её, приподнял, закружил. Все кричали, хлопали, снимали на телефоны. Но Черри слышала только биение его сердца. И именно в этот момент она поняла — всё, чего она боялась, всё, что переживала... стоило того.