57

Глеб закрыл дверь за и, не отпуская ручку, бросил через плечо:— А чё ночи-то ждать?

Он развернулся и медленно пошёл к Черри, как будто уже знал, что она не остановит его.

— Глеб... — Она сделала полшага назад, спиной к краю кровати. — В доме куча людей.— Ничё, тут хорошая шумоизоляция, — ответил он, уже наклоняясь к её лицу. Его голос был низкий, с хрипотцой, а в глазах плыл тёплый, обжигающий голод.

Она хотела пошутить, хотела возразить, но в следующий миг его губы прижались к её губам — резко, жадно. Пальцы сжались на её талии, прижимая к себе, заставляя забыть, где они и кто-то может услышать.

Черри вздрогнула, когда он скользнул ладонью под её майку и провёл по голой коже живота вверх, нащупывая грудь. Его прикосновения были небрежно-уверенными, будто он снова заново присваивал себе каждую клеточку её тела.

— Скажи "нет", и я остановлюсь, — прошептал он, слегка прикусив мочку её уха.

Но вместо "нет" она уже задирала его футболку, прижимаясь к нему всем телом. Её спина коснулась стены, и он тут же прижал её, его бедро между её ног — достаточно, чтобы вызвать первый горячий стон, сорвавшийся с её губ.

— Блять, — выдохнул он, обхватив её за бёдра и поднимая. Она обвила его ногами, чувствуя, как он несёт её к кровати. Они упали на матрас, почти не отрываясь друг от друга.

Одежда спадала быстро, врываясь между поцелуями, царапая кожу пуговицами и молниями. Черри задыхалась, когда он целовал её шею, грудь, живот, словно пил её запах, запоминал вкус.

— Ты вся дрожишь, — усмехнулся он, скользнув рукой вниз, между её ног.Она прикусила губу, не в силах сдержать стон.— Потому что ты — сволочь.

Глеб наклонился, прижал лоб к её лбу.— Сволочь, которая тебя хочет. Сильно. Всю. Сейчас.

И он вошёл в неё резко, уверенно, заставив её выгнуться навстречу, вцепиться в его плечи. Он двигался ритмично, глубоко, сдержанно, но с каждым толчком напирая сильнее. Она царапала его спину, шептала его имя, срывалась на короткие крики — приглушённые, но отчётливые. Он то склонялся к ней и целовал, то отстранялся, чтобы посмотреть на неё — на её приоткрытые губы, затуманенные глаза и грудь, вздымающуюся от дыхания.

— Скажи, что ты моя, — выдохнул он, и она ответила не словами, а резким движением бёдер, впуская его глубже.

Когда всё закончилось — не сразу, не просто — они остались лежать на спине, рядом, обнажённые, вспотевшие, с сердцами, бьющимися в унисон.

Он посмотрел в потолок, потом повернул голову к ней.— Я как будто снова живой.

— Потому что ты был мёртвый до меня? — усмехнулась она, поглаживая его грудь.

— В каком-то смысле — да. Никто так меня не чувствовал, как ты. Даже когда просто смотришь — у меня всё внутри сжимается.

Она замолчала, потом прошептала:— Я тоже никогда так не хотела никого. Это... пугает.

— Не бойся, — он провёл рукой по её щеке. — Я с тобой. Всегда. Даже если кто-то долбится в дверь.

Они оба рассмеялись. Глеб подтянул одеяло, укрыл её, и она прижалась к нему, положив голову на его плечо.

— Всё-таки не зря мы уехали из города, — сказала она. — Этот дом стал чем-то особенным.

— Этот дом — ты, — прошептал он, целуя её в лоб. — Всё остальное — просто декорации.

Она уснула первая. А Глеб ещё долго смотрел в потолок, гладя её по спине, слушая, как за стеной кто-то громко чихнул — кажется, Серафим. Он усмехнулся. Да, шумоизоляция, конечно, не идеальна. Но ему было плевать.

Он был с ней. А значит — всё было правильно.

Черри проснулась от лёгкого движения рядом. Глеб ворочался, и его рука скользнула ей на живот. Комната была полутёмной, за занавесками пробивалось дневное солнце.

Она лежала молча, вспоминая, что было чуть больше часа назад...Она сжала бёдра. Вспоминать было приятно. Чересчур.

— Ты не спишь? — прошептал Глеб, целуя её в висок.

— Уже нет, — усмехнулась она. — Думаю о том, как ты меня затащил в кровать посреди дня, при всех.

Глеб усмехнулся в ответ, не отрываясь от неё.— Ну, не прям при всех. Мы же были... относительно цивилизованы.

Черри повернулась на бок, смотря ему в глаза.— Цивилизованы? Ты серьёзно? Глеб, мы трахались как подростки, и я едва не закричала в голос.

— Но ведь не закричала, — подмигнул он. — Я же тебе рот прикрывал.

Она хихикнула, и в этот момент где-то за стенкой раздалось громкое апчхи. Они оба замерли.

— Хорошая шумоизоляция, говоришь? — медленно протянула Черри, глядя на него с прищуром.

Глеб закрыл глаза и тихо застонал.— Чёрт, опять Серафим...Он посмотрел на неё и, пожимая плечами, сказал:

— Вишенка, мы с тобой взрослые люди. И они — взрослые. Все всё понимают. Да и не думаю, что тебя было слышно. Я же тебе рот закрывал, помнишь?

Она нахмурилась, прикрываясь одеялом.— Всё равно чувствую себя каким-то... экспонатом на витрине.

Глеб подался вперёд и поцеловал её в губы.— Так, стой. Никакой тревожности.

Он сел, облокотился на локоть и, смотря на неё сверху, медленно провёл рукой по её бедру.

— Я знаю способ, как снять с тебя остатки напряжения, — прошептал он.

— Глеб... — начала она, но он уже наклонился к ней, скользнул пальцами под резинку её трусиков и замер, дразняще.

— Доверься мне, Вишенка.

Пальцы начали двигаться медленно, нащупывая её чувствительность. Она вдохнула, сжала простыню. Он знал, как именно двигаться, на какой скорости, с каким нажимом. Черри чуть разогнула спину, её бедра приподнялись навстречу его ладони.

Он не торопился. Всё было тонко, мягко, в нужной тишине — той, в которой слышно только её дыхание и тихое, мурлыкающее ммм, срывающееся с её губ.

— Вот так... — шептал он, целуя её живот, прикусывая кожу рядом с пупком.

— Глеб, ну что ты творишь. — прошептала она.

Он почувствовал, как она подрагивает, как сжимается, и только тогда ускорил движение, доводя её до кульминации. Она тихо вскрикнула, уткнувшись лицом в подушку.

Когда всё стихло, он вытянул руку и мягко поцеловал её.

— А теперь ты готова выйти в люди? — усмехнулся он.

— Подожди пару минут, я ещё в облаках, — пробормотала она, пряча лицо в одеяло.

Но Глеб уже встал, натянул шорты, подошёл к ней и протянул руку.— Всё, малышка. Надевай своё прекрасное платье и пойдём. Муза должна быть рядом со своим гением.

Они зашли в студию. Комната была пуста, лишь тонкая пыль на пульте выдавала, что кто-то недавно был.

— Все разбежались? — Черри села на край дивана.

— Наверное, вышли на перекур или на балкон. Сейчас подтянутся.

И правда, спустя десять минут в студию зашли Серафим и Кирилл с бутылкой воды и каким-то печеньем.

— О, проснулись, — Серафим подмигнул. — Как день, насыщенный?Глеб только хмыкнул, а Черри опустила глаза.

К полудню собрались все. Кто-то обсуждал новые биты, кто-то спорил о синтезаторе. Глеб пару раз встретился с Черри глазами, и она каждый раз краснела.

К вечеру Лера предложила приготовить ужин. Они с Черри взялись за дело — Лера жарила рыбу, Черри резала салат и варила картошку. Мужчины разбрелись по дому, один из них заснул на гамаке на веранде.

Ужин получился душевным. За столом смеялись, кто-то даже поднял тост. Глеб держал Черри за руку под столом.

А потом — всё как-то быстро закончилось. Один за другим ребята собирались и уезжали. Лера с Серафимом ушли первыми, за ними Кирилл, потом Слэм. Остались только Глеб и Черри, собирающие остатки посуды.

— Ну что, едем? — спросил он, хватая ключи.

— Поехали.

В машине Глеб включил трек, едва заведя мотор, и бросил взгляд на неё.

— Знаешь, я думаю, что мы недоиспользовали наш отпуск.

— В каком смысле?

— Ну, секс в кровати — это классика, но... кухня, студия, заднее сиденье машины — всё же ещё в списке.

— Ты с ума сошёл, — рассмеялась Черри.

— Ещё нет, но ты близка к тому, чтобы свести меня окончательно. — он наклонился и прошептал. — А ты знаешь, как красиво ты стонешь? Я бы сам тебя в соседней комнате слушал.

— Глеееб...

— А что? Просто говорю, что ты лучшая звуковая дорожка в моей жизни.

Она прыснула от смеха и шлёпнула его по руке.— Поехали домой, пока ты не решил припарковаться и реализовать все свои фантазии.

— А идея не такая уж и плохая... — протянул он, но всё же повернул руль.

Они ехали в темнеющем свете, в тишине, наполненной воспоминаниями этого странного, жаркого, очень интимного дня.

И Глеб точно знал: эта ночь — будет не менее насыщенной.