Глава 9. Возьми меня за руку и уведи

Примечание к части

Рекомендую последнюю сцену в хижине читать под трек Thunder RY X

Это было внезапно. Как удар в живот. Резкое и острое понимание ситуации. Грёбанной ситуации, которую Грейнджер совсем не ожидала. Не с ним. Не с ним, чёрт возьми!Она бежала из визжащей хижины со всех ног, лишь бы не оставаться там ещё на несколько секунд дольше. Лишь бы не дать ему понять, что сейчас произошло. Сказала ли она ответную фразу, которая должна быть высечена у него на предплечье?«Её не было», — тут же подумала она, когда вспомнила закатанные рукава его рубашки. Только застывшая метка и белая гладкая чистая кожа.Ничего.На улице выл ветер, так же выло внутри, превращая дрожь в теле в судороги. Челюсти сводило, и от сведённых к переносице бровей начал болеть лоб. Вся рациональность улетучивалась, оставалось какое-то пустое пространство, заполняющееся начинающимся смехом. Гортанным. Злым и рваным. Больше походившим на смех психически нездорового человека.— Два лепестка, — заходя в школьный двор, выдохнула она, и изо рта вылетело облако пара, — моли...Почему она не вспомнила об этом? Почему даже не подумала, что рецепт чернил, который она забыла, совсем прост? Он у неё на руке.Божеправый.Рецепт для чернил татуировок у неё на предплечье.Рецепт долбанных чернил, который произнёс Малфой.Это казалось бредом. Гермиона смотрела на себя в зеркало в ванной и — внезапно — увидела там человека. Обычного. Не героиню войны, готовую к любым испытаниям и боли, к вечной гонке на выживание, а обычного человека с обычными проблемами.Словно она заболела простудой — такой ей казалась ситуация с Малфоем, возникшая часом ранее. Это не страшно. Это просто злая ошибка старинной игры, и нужно просто выздороветь. Ей всего-то стоило подумать об этом, и слова на руке пропадут. Сотрутся. Но почему же такое ощущение, что она больна этим по самые лёгкие?Грейнджер выкрутила кран холодной воды до упора. Струя ударилась о дно гладкой раковины, разбрызгивая капли. Она выдохнула и подставила предплечье под воду. Потому что просто горело. Обжигало. Слова будто вновь и вновь произносились у неё в голове.«Сотрись», — думала она.«Уйди».«Не вовремя. Не с тем...».Не с тем...Гермиона, раздув крылья носа, набрала полную грудь воздуха и зашипела от рези на коже от ледяной воды. Буквы под густым слоем струи расплывались и искажались, дрожали. Но не пропадали...Глухой хохот разбился о стены ванной, когда девушка осела на пол, вытянув ноги. На покрасневшей коже чернели те же буквы, складывающиеся в слова. Бред. Долбаный, чёртов бред!— Я же не хочу этого! — шипела она, осматриваясь вокруг. Словно тот, кто виноват в том, что метка всё ещё на руке, где-то здесь. — Почему он?Это было эгоистично, но Гермиона совершенно не видела себя с ним. Это было даже смешно представить. Два совершенно чужих друг для друга человека. Словно они параллели, которым не суждено пересечься. Ни в одном из существующих миров.Но...Всегда существовало это самое но.Вся обида, которая была у неё к нему, давно улетучилась, как послевоенный пепел. Она уже не ненавидела его. Помогать Малфою избавиться от метки и обета — это одно, но другое дело:«Это всего лишь подсказка, с кем ты будешь счастлива на всю жизнь. Как беспроигрышная лотерея».Боже...Собственные слова, сказанные Джинни на четвёртом курсе, наотмашь ударили по щекам, заставляя краснеть.Она и Малфой.На всю жизнь.Счастлива.Беспроигрышная, мать её, лотерея...Невозможно представить, насколько она сломлена. Насколько она выдохлась. Насколько это не вовремя. Строить «счастье», когда её жизнь ещё не пришла в норму. Слишком много ран, которые ещё не затянулись. Малфой не тот пластырь, который смог бы всё это перекрыть. Он сломлен ещё больше.Они оба больны. И вряд ли это тот самый «беспроигрышный билет» в лотерее под названием «счастье».«Сотрись...»

***

Утром Гермиона сделала тугой высокий хвост, не желая лишний раз трогать лицо. Откровенно говоря, чесалось всё тело. Но она знала — это всё в голове. Всё идёт оттуда. Всю ночь она скребла ногтями предплечье, которое напоминало о себе, и этот зуд перешёл на все открытые части. Шея, щёки, лоб. Ей хотелось содрать с себя кожу, как водолазный костюм.Даже галстук пришлось немного распустить и расстегнуть верхние пуговицы. Гермиона хотела пойти к мадам Помфри за мазью от чесотки, но вовремя поняла, что виновата сама. Слишком много об этом думала.Она не будет говорить Драко о том, что он произнёс кодовые слова. Не будет показывать предплечье. Метка пропадёт. Грейнджер позаботится об этом. Ведь таковы же условия этой старой игры? Всё в её руках. Гермиона может контролировать это. Может ведь? Счастья с ним она не видела.Дверь распахнулась слишком неожиданно. Она не успела среагировать и ударилась плечом. Зашипев от боли, она потёрла ушиб.— Мерлин! Гермиона! — Невилл выглянул из-за двери и подорвался к ней. — Прости меня!— Всё в порядке, я сама виновата, — натянув улыбку, она увидела, как за другом появился Ангра. — Доброе утро, мистер Варрис.Мужчина округлил глаза, когда понял, что сделал Невилл, и тут же охнул.— Мисс Грейнджер, простите нас, мы так заговорились с мистером Долгопупсом, что навеселе чуть не выбили дверь.Ей стало неловко от внимания. Гермиона распрямила плечи и подняла упавшую сумку. Невилл и вправду выглядел воодушевлённым, явно был в приподнятом настроении. Она не ожидала, что он воспользуется услугами школьного психолога. Осадок после Майндов ещё витал в воздухе, и это недоверие перескочило и на Варриса.— Ангра, — Невилл обернулся к мужчине, — благодарю вас за разговор, до встречи.Грейнджер, не ожидавшая такого неформального обращения, вскинула брови и кивнула Варрису на прощание, уходя дальше по коридору вместе с другом.— Ангра? — повторила она, обернувшись, чтобы убедиться, что они отошли на приличное расстояние.— Он просто бесподобен! — улыбнулся Долгопупс, чуть не подпрыгивая. — Ты... ты, скорее всего, знаешь, что у меня есть проблемы с моей...— Ревностью, — закончила за ним Гермиона и прикусила язык, потому что Невилл напрягся.— Да, с ней. Я сидел как-то в коридоре и смотрел во двор, на Полумну, она с домовиками убирала листья. Я и не заметил, как разорвал половину тетрадей, — он открыл перед Гермионой дверь, пропуская её вперёд. — В этот момент ко мне подошёл Ангра и спросил про какую-то ерунду... Знаешь, даже не помню, что он сказал. Но после нескольких слов меня словно прорвало, и я... рассказал ему обо всём, что держал в себе. Будто резко содрал пластырь. И мне стало так легко. Я будто бы... я...— Выговорился.Невилл улыбнулся, ссутулившись ещё немного, словно вспомнил что-то важное, сокровенное, и кивнул.Не нужно было продолжать. Даже без слов было ясно, что Ангра ему помог. Всё оказалось очень просто. Ему нужно было выговориться. Стоило ли ей сделать то же самое? Пока не накопилось внутри и не разорвало все внутренности?Выговориться...Они сели за стол, здороваясь с друзьями. Тут на плечо Гермионы опустилась рука, и она резко обернулась, ожидая увидеть Гарри, но это был не он.— Привет.Теодор растянул губы и поприветствовал всех, кто обратил на него внимание. Он завёл ладонь за голову, почесывая затылок, и откровенно мялся.— Ты что-то хотел спросить? — помогла ему Грейнджер.— Ты идешь в пятницу к Слизнорту? — теперь он посмотрел прямо ей в глаза, и вся его растерянность словно улетучилась.И как только она хотела ответить, вдруг заметила, как у дверей в Большой зал Гарри поймал за руку Пенси. Слизеринка выхватила её, что-то быстро ответила и ушла к своему столу. Гарри, проводив её взглядом и сжав кулаки, направился к ним.— Да-да, я иду, — ответила Грейнджер, пододвигаясь на скамейке, чтобы Гарри сел рядом.— Поттер, — поприветствовал Тео.— Нотт, — прилетел ответ.Слизеринец, казалось, ещё что-то сказал, прежде чем уйти — вроде о том, как ей идёт эта прическа — но она не придала словам значения. Гермиона забыла как дышать от только что увиденного. Она нагнулась к Гарри и тихо прошептала:— Подними воротник.Поттер резко вжал голову в плечи и откашлялся, одной рукой поднимая воротник рубашки, второй же наливая себе апельсинового сока. Сквозь шумные разговоры, он, будто бы в замедленной съёмке, повернул к ней голову.Они сидели близко-близко, соприкасаясь бёдрами и плечами. Можно было рассмотреть каждую пору на его лице, отпечаток пальца на стекле очков и бордовый засос на шее, который теперь был спрятан под воротником.Гермиона пыталась.Она правда пыталась. Напрягала все мышцы лица, которые сводило, выталкивая улыбку наружу. Только лишь по глазам Гарри всё было ясно.— Доброе утро... — не выдержала она и вновь посмотрела на его шею.— Доброе... — Поттер повёл плечом, как бы скидывая с себя её взгляд, и потянулся за вилкой.Гермиона даже не заметила, как стала наблюдать за его движениями, пока жевала тост. И только после нескольких долгих секунд осознала: его руки не дрожали.Господи.— Гарри... — шёпот сорвался с губ.Он замер.Ей всё равно — как, с кем, в каких обстоятельствах. Ей всё равно. Только само осознание, что он нашёл чудо-таблетку, заставляло её улыбаться. Если счастлив он, то счастлива и Гермиона. В горле жгло. Она склонила голову к нему на плечо. Всего на пару мгновений, но этого достаточно. Даже не нужно слов. Он всё поймёт. Она рада за него. Очень сильно.«Это всего лишь подсказка, с кем ты будешь счастлив на всю жизнь. Как беспроигрышная лотерея».Теперь эти слова приобрели и другой смысл. Только вот этот смысл касался не её.

***

Малфоя она увидела на последнем уроке нумерологии. Гермиона поздоровалась с компанией, но только он проигнорировал её. Блейз что-то спросил про домашнее задание, Пенси делала вид, что рассматривала свои ногти, а Драко...Он перекатывал между пальцами коричневую сигарету. И чёрт возьми, Гермиона была уверена, что у неё вкус вишни.Ноль эмоций. И ноль внимания к ней.Это раздражало.Её план казался идеальным. Что стоило попробовать? Почему он молчал?— Ты решил? — остановилась она у их парты и посмотрела на Малфоя сверху вниз. — Про метк...Резкий рывок, и Драко уже на ногах. Сигарета в его кулаке беспощадно сдавлена и разломана пополам. Остатки сухого табака осыпались на парту.— Я тебе говорил держаться от меня подальше? — прорычал он, глядя прямо в душу, выжигая там всё напалмом.Она заметила тёмные круги под его глазами. Кажется, он опять не спал. Гермиона не удивилась его агрессии. Она к ней привыкла.— Эй! — Блейз потянул его за рукав. — Дружище, полегче...Он вырвал руку, всё так же уничтожая взглядом Гермиону, и скривил рот.— Я против, — выдохнул он. — И больше не подходи ко мне со своими блядскими предложениями. Ты поняла меня, Грейнджер?— Предельно, — ухмыльнулась она.Ухмыльнулась только потому, что маскировала свою злость за его поведение, которое всё-таки влияло на неё.С Малфоем всегда так. Из крайности в крайность. От агрессии к нормальному разговору. От ненависти до...Она не продолжила мысль. Просто не смогла, вспомнив слова на предплечье. Нет. Нужно быть полной идиоткой, чтобы надеяться, что у них, господибоже, у них будет «счастливо».Он, как уличная собака, скалится, но не кусает. Не подпускает к себе. И в то же время, когда они наедине, может быть совершенно другим. Спокойным и сдержанным.Они абсолютно разные. Гермиона думала, что старинная игра, которая находит пары, просто сломалась. Невозможно представить их вместе. Тем более, на его руке нет слов, которые должна была произнести она. Может, не время? А может, это просто наказание. Её. Личный ад, из которого нужно выбраться.Гарри, сидящий рядом, маскировал кашлем смех. На периферии взгляда она уловила в его руках кусочек пергамента, явно записка. Она посмотрела вперёд, на слизеринскую часть аудитории, на то, как Паркинсон делала вид, что что-то поднимала с пола, а потом перевела взгляд в их сторону, на Поттера.Их пара удачно сошлась, как бы ни старалась Пенси делать вид, что ничего не происходит. Грейнджер раскусила её игру в два счёта. Поймав взгляд слизеринки на себе, она, не стесняясь, растянула губы в улыбке. Всего лишь дразнила, невинно подшучивала. Поймав в ответ вздёрнутую бровь и ехидную ухмылку девушки, Гермиона подумала — до чего забавная.Урок проходил почти спокойно, почти... до того момента, когда Гермиона заметила, как Драко, схватившись за голову, склонился над партой. Он запустил пальцы в волосы, его спина быстро вздымалась, и всё это происходило беззвучно, под монотонную речь преподавателя. После он подорвался с места, сделал пару хромых шагов и вылетел из аудитории.Грейнджер знала.Ему вновь больно.Грейнджер знала, куда он пошёл.Боже...Никто не обратил внимания на его уход, лишь её гложила мысль о том, как ему сейчас невыносимо. Как он будет рвать глотку от крика и раздирающей боли.Обрывки воспоминаний картинками всплывали в голове. Такими яркими, кровавыми и ужасными, что кожа покрывалась мурашками. Они накладывались одна на другую, и это было отвратительно.Грейнджер видела лишь малую часть, и боже, сколько же она ещё не знала. Ей казалось, что даже сейчас она слышала звук, с которым нож впивался в его бедро, как в расплавленное масло, с чавканьем выдирался и заносился вновь.Тошнота подступила к горлу.Какой ад он прошёл. Что с ним делали?Как же его калечили и ради чего? Ради создания идеального солдата в армию Волан-де-Морта?«Ублюдок», — всплыло в голове.Драко был одиноким в этом ужасе. Тонул в нём из года в год. От тирана отца, а затем от Волан-де-Морта, удушенный одеялом долга...Раньше Гермиона видела войну только с одной стороны. Со своей, совершенно не задумываясь, что могло происходить там... он был прав. Никто через это не проходил. На всех война сказалась по-разному. Кто-то сейчас «выздоравливал», а Драко был смертельно болен.Грейнджер должна помочь ему оборвать непреложный обет. Она не позволит больше никому умереть. Война закончилась. Хватит. С них достаточно...Вечером, когда они с Гарри остались одни в гостиной общежития, доделывая домашнее задание, Гермиона решилась спросить.— Каково это?Поттер поднял голову и вздохнул. Ему не нужно уточнять, о чём речь. За столько лет дружбы все разговоры были прозрачными, иногда они даже договаривали друг за другом.Он отложил пергамент и размял плечи, поднимаясь с пола и присаживаясь рядом с ней на диван. На руке с закатанным рукавом свитера всё ещё чернели буквы, и Гарри провёл по ним пальцем, будто обводя каждое слово.— Тянет, — ответил он. — Очень сильно тянет к ней. Я даже представить не мог, что я и Пенси...Поттер улыбнулся.— Джинни писала мне, что после того, как Рон и Габриель произнесли эти слова, их невозможно было разлучить. Это... это... — он задумался, — будто ты чувствуешь её даже спиной. Я знаю, когда она появляется в Большом зале, чувствую, когда она приходит на поле. И это...— Замечательно? — продолжила она. Даже пальцы на ногах сжались от этого трогательного описания.— Охерительно, — поправил Гарри. — Настолько, что хочется приклеить её к себе. Хочется постоянно быть рядом. Хочется... — он вдруг замолк, — извини...Гермиона приобняла его за плечо, несильно ткнув в бок локтем.— Я рада за тебя, — прошептала она, глядя на огонь в камине.— А ты? — он повернул голову. Грейнджер чувствовала, как он наблюдал за её реакцией. — Ты нашла его?— Нет, — ложь была произнесена слишком быстро. — Наверное, он не из школы...Треск поленьев уютно разбавлял тишину. Гарри вернулся к домашнему заданию, а Гермиону не могла покинуть одна мысль. Быть может, ответ — почему её так заботил Малфой — был в словах Гарри? Её просто тянуло к нему, как друзей, которые нашли свои родственные души. Только как друзей...«Нет. Это чушь какая-то».Никаких счастливых лотерейных билетов не существует...

***

— Сделай ему больно, ради меня, Драко...Мортифера стояла у окна к нему спиной. Её волнистые волосы небрежно разбросаны по плечам. Она ковыряла ногтем оконную раму и глядела прямо вниз, на двух пожирателей, которые ходили в саду и что-то обсуждали. Драко выглянул из-за её плеча на мужчин и закатил глаза.— Зачем?Она моментально развернулась, обняла Малфоя за талию, вжалась носом в его грудь и несколько раз притопнула по паркету.— Мне скучно! — прямо в его рубашку, пачкая помадой белую ткань. — Ну сделай! — клянчила она, как ребёнок, становясь от этого ещё ужасней. Такие просьбы, таким тоном. — Ты же знаешь, что мне не удаётся! А мне скучно!Драко сжал кулак. Ему вообще не хотелось здесь находиться — в собственном доме, полном людей, которых он не мог уже терпеть. Он взял её за плечи и буквально отодрал от себя, заглядывая в океан её глаз.— Возьми свой любимый нож и сама сделай ему больно, — ответил он, будто они говорили о хлебе, который нужно нарезать. Настолько подобная ситуация была банальной в этих стенах.— Он смотрел на меня! — шипела она. — Я чувствовала этот блядский взгляд на себе!«Салазар».Драко отступил на пару шагов, всё ещё разглядывая её лицо. Как такое было возможно, что под чистой гладкой кожей скрывалась гниющая кровь? Такая ядовитая, что хватит уничтожить всех на этом свете.— Не хочу, — повторил он. — Мне тоже скучно это делать.Он видел, как она закипала. Видел венку, которая проступила на её лбу. Видел, с какой силой она сжала свою палочку и вытянула её вперёд.— Авада кедавра!Зелёный луч ударил прямо в грудь Драко, прямо туда, где осталась её помада, и рассыпался на искры.Он засмеялся самым наглым образом, заставляя девушку ещё больше выходить из себя. Драко сделал шаг вперёд. И ещё один, пока между ними не осталось несколько сантиметров и одно дыхание на двоих. Он положил ладонь на её щеку, и, как только большой палец очертил полные губы, Малфой произнёс:— Авада кедавра, — подушечка пальца загорелась зелёным светом. Он скользнул ею по шершавой коже губ, словно размазывая непростительное, как помаду, которую она стёрла о его рубашку. — Ты же знаешь, что мы не можем друг друга убить...— Ты забыл, что должен играть по моим правилам и не расстраивать меня? — она вновь отвернулась к окну.— Мы уже не дети, Мортифера, — скучающим тоном ответил он ей в спину. — Мне нужно идти. Развлеки себя сама.Дверь захлопнулась, и, пока он спускался к отцу, в груди осело чувство, что этим самым он только лишь распалил её желание уничтожить того пожирателя. Драко осточертело её видеть. Осточертело чувствовать исходящую от неё энергию смерти. Осточертело всё здесь...Душно.Страшно.Одиноко.Он отправился с отцом в банк только потому, что так легче. Легче дышать, чем в вязком болоте мэнора, заполненном чужими людьми и той, которую он предпочёл бы забыть. Люциус горделиво хлопнул его по плечу, думая, что сын учится семейному «ремеслу». Инвестиции всегда были в приоритете у старшего Малфоя. Только сейчас деньги уходили на распоряжения Волан-де-Морта.Блядство...— Можем присмотреть тебе трость.Слова прилетели как выстрел. Отец обернулся, ожидая ответа, скосил взгляд на ногу сына. От этого Драко захотелось свернуть ему шею собственными руками.Совсем недавно нога перестала гноиться, кость срослась, но ступать на неё всё ещё было адово больно. Их семейный лекарь дал неутешительный прогноз: Драко будет хромать время от времени, и с этим, к сожалению, ничего нельзя было сделать. Не существовало ни одной волшебной мази, которая избавила бы его от боли в отсечённой волшебным клинком ноге.«Трость? — подумал Драко. — Быть ещё больше похожим на тебя? Лучше сдохнуть от боли при ходьбе, чем иметь хоть что-то, что будет напоминать о тебе...»Он проигнорировал его слова и шагнул в камин, перемещаясь в мэнор. Его тут же встретил домовик, раскланявшийся перед хозяином. Сперва Малфой ничего не заметил, но когда подошёл ближе, увидел красную гематому на щеке эльфа.Что ж. Мортифера и правда развлеклась.— Х-хозяин... — шёпот ударился в спину. Драко обернулся к домовику. — Миссис Малфой просила передать, что не сможет посетить собрание сегодня вечером... она... — всхлип, — приболела...Сердце пропустило удар. Упало и разбилось где-то внутри гниющего нутра. Этот домовик, Глори, всегда был закреплён за матерью. Он её обожал, потому что какой бы холодной ни была Нарцисса, она была добра к нему. И теперь его слова показались каким-то злым предзнаменованием. Он сорвался по лестнице вверх. Позади, из камина, уже начали прибывать пожиратели во главе с отцом, шумно хохоча над чем-то.Он громко постучал в дверь её спальни. И сглотнул, потому что за дверью слишком хрипло ответили:— Я приболела...Ложь. Утром Нарцисса была в порядке. Он прекрасно видел из окна, как она сидела в любимой беседке, окружённой жёлтыми розами.В его кулаках скапливалась молочная кислота, въедаясь в мышцы и вызывая адскую боль, подобную пыткам, когда он стоял у кровати матери и видел её «приболела».— Я просто споткнулась, милый, — она протянула к нему руку, замечая, как сын часто-часто задышал через нос, распаляясь сильнее. — Я просто упала с лестницы...Левая рука Нарциссы перемотана, и можно почувствовать запах костероста. Он посмотрел на прикроватную тумбу и заметил зелье, которое подтвердило догадки. Губа припухла, а в уголке заметна засохшая кровь. Кожа на рассечённой брови ещё не до конца срослась от бадьяна.— Я убью её... — зарычал он, сдерживая гортанный стон. — Клянусь, я убью её!Нарцисса нахмурилась и чуть приподнялась, взяла его за руку и потянула на себя, чтобы Драко присел на кровать. В её глазах застыли слёзы.— Драко, я правда...Она не договорила.Он даже не стал дослушивать её, а влез в голову легилименцией, наплевав на приличия. Он искал. Шерстил и прочесывал каждую секунду сегодняшнего дня.Вот она, напевая под нос, магией ухаживает за розами. Вот её беседка, где она пьет чай. Вот Нарцисса входит в дом, когда домовик докладывает ей об уходе сына и мужа. Драко знал, что мать всегда старалась находиться в спальне, пока их не было дома. Чёрт возьми, прятаться в собственном поместье... спальня... и стук в дверь...«Миссис Малфой? — Мортифера стоит в проёме. — Вы могли бы мне помочь кое с чем в гостиной?»Драко стиснул зубы до скрипа. Он смотрел, как мать неуверенно сглотнула, но всё же вышла из комнаты, потому что невозможно отказать дочери Тёмного Лорда. Они направились к лестницам.«А с чем у тебя возникла проблема, Мортифе...»Малфой с криком вынырнул из воспоминания, когда Нарцисса от сильного толчка в спину полетела вниз.Время застыло. Уходило, убегало, растворялось — остался лишь он сам в своей бурлящей ненависти к этой суке. К той, что сделала это с самым дорогим для него человеком.«Убью».«Я убью её».— Драко! — голос Нарциссы дрожал, но как же крепка её хватка на запястье сына. — Ты же знаешь, мы не можем идти против... — она замолкла. Не нужно уточнять, всё предельно ясно.Малфой выдернул руку с каким-то бешенством. Не понимая ни одного слова. Как можно такое прощать? Как можно закрывать на это глаза, как ...«Мне скучно», — бархатным голосом в его голове.«Ты забыл, что должен играть по моим правилам и не расстраивать меня?»Отвращение к себе, к этой ситуации, к его жизни жирело. Но и страх окутывал с головой — животный и блевотный. Блядство. Какое же это блядство! Ведь он даже не в силах сделать ей больно. Навредить или убить. И ещё хуже — изгнать из жизни...Он виноват.В этом.Во всём.В том, что Нарцисса лежала переломанная в кровати из-за его отказа «поиграть» с Мортиферой.Это его жизнь, превращённая в ад. И в этой жизни Мортифера встала костью поперёк глотки, медленно ползущей вниз, прорезающей путь до кишок, пока он не будет харкать кровью. Он обречён. Он захлебнётся в этом.Драко смотрел на мать, которая всё ещё пыталась делать вид, что ничего не случилось. Смотрел на её страх в глазах, смотрел на её боль. Смотрел. Смотрел. Смотрел.Чтобы выжить в этом аду, нужно играть по правилам дьявола. Малфой больше никогда не позволит ей причинить боль Нарциссе. Единственному человеку в этом доме, которого он любил...И время отмерло.Ускорилось, будто кто-то отпустил натянутую пружину.Он в последний раз посмотрел на мать и вышел из комнаты, запечатав её охранными заклинаниями, оглушая её, чтобы она ничего не услышала. Чтобы, господибоже, хоть в этих десятках квадратных метров она чувствовала себя в безопасности.Каждый его шаг пропитан ненавистью. Каждый вдох — горечью. Он зол. Дико и беспамятно.Драко вошёл в большой холл, где, казалось, собрались почти все приближённые пожиратели Тёмного Лорда. Он направился прямо к цели, боковым зрением ловя дьявольский взгляд — словно выстрел непростительного.— Ты! — закричал Драко, когда развернул мужчину к себе. — Ты смотрел на неё?Люциус пытался подойти к сыну, и Драко взмахнул рукой, останавливая его. Все замолкли. Почти тридцать человек в комнате уставились на Малфоя, который дышал гневом в сторону пожирателя, на которого утром указала Мортифера.А тот улыбался, оголяя гнилые зубы. Он ещё молод, но начал гнить уже сейчас.— Мелкая дрянь крутила своей задницей вокруг меня, а что?Фатальная. Фатальная ошибка.Знали бы все здесь присутствующие, кем являлась эта девушка, чьей дочерью она была — вряд ли бы в этих стенах говорили такие яркие фразы.Смех Мортиферы донёсся из угла. Люциус, теперь поняв обстановку, сделал пару шагов назад, будто давая разрешение сыну сделать всё, что угодно. Только вот разрешения Драко никогда у него не спрашивал.— Крутила задницей? — переспросил Драко холодно, с едкой ухмылкой на губах. — И ты смотрел на неё?Мужчина оглянулся на девушку, пожал плечами, всё ещё улыбаясь. Кто-то его подбадривал, мол, тоже не прочь поглазеть. Забавные. До чего забавная дичь. Такую нужно отстреливать, а лучше взрывать на охоте.— Конечно! — вздёрнул бровь пожиратель. — Ты сам-то видел эти обтягивающие кожаные штаны? Как они здорово на ней сид...Он не договорил. Просто не успел.— Что ж... — произнёс Малфой, направляя силу заклинания в нужный ему эпицентр. — Бомбарда.Сознание, как хрупкое стекло, раскололось, треснуло и лопнуло под душераздирающие крики пожирателя, упавшего на колени, схватившегося за собственное лицо. За пустые глазницы, из которых хлестала кровь.— Теперь ты на неё больше не посмотришь, — нагнулся Драко к мужчине, хватая его за плечо, стискивая пальцы на мантии, будто это не плечо, а горло той, ради которой он это сделал. Малфой отшвырнул его, и тот повалился на пол. Он развернулся и зашагал через толпу, расталкивая недоумевающих пожирателей. Он остановился прямо напротив Мортиферы. — Довольна?— Драко...— Ты довольна? — закричал он, срывая глотку.— Драко, чёрт тебя дери! — Блейз острой пощёчиной вырвал его из сна. — Салазар! Ты меня напугал! Ты кричал, будто в бреду!Малфой с сильной одышкой приподнялся на локтях, оглядывая их с Блейзом спальню. За окном ещё темно, ветер разбивался о стекло и выл, будто от боли.В горле ещё чувствовались осколки хрипа, остатки ужаса воспоминаний. Драко уронил голову на подушку, игнорируя недовольный трёп друга, который уже успел улечься обратно к себе в постель. Только вот у самого Малфоя больше нет желания спать. Нет желания вновь погружаться в ночные кошмары и переживать это вновь.«Сука! Сука! Сука!»Это преследовало его. Наступало на пятки даже после смерти Волан-де-Морта и окончания войны. Ничего не кончено. По крайней мере, для него.Ёбаный непреложный обет не позволял Малфою даже покончить с собой. Тёмный Лорд, шипяще, как змея, сразу обозначил, что Драко не сможет ничего с собой сделать. Так же, как будущие супруги не смогут навредить друг другу до и после свадьбы. Волан-де-Морт будто чувствовал между ними напряжение. Больной ублюдок...Единственное, что ему доступно, это ждать срока, после которого он умрёт от неисполнения непреложного обета. Только вот когда этот срок наступит? Ведь точной даты никто не обозначал. Свадьбу планировали после окончания войны, после того, как Тёмный Лорд станет правителем волшебной Великобритании.Но он мёртв. Война окончена. А нить обета до сих пор на Драко. И она стягивала руку каждый грёбанный день ещё сильнее, посылая по телу невообразимую боль — как напоминание, что уговор нужно исполнить.Мортифера чувствовала то же самое, и всеми способами пыталась ему об этом напомнить. Записки стали приходить чаще.Где она сейчас?Кого пытает?Он не видел её с мая. Она не участвовала в битве. Люциус как-то говорил, что Волан-де-Морт очень дорожил ею, что она нужна ему для чего-то особого... Для других заданий.Да и толку от неё в битве за Хогвартс было бы мало. Её магия, к сожалению или к счастью, была очень слабой. Смертельное заклятье она могла наслать только с очень близкого расстояния, находясь почти в паре шагов от жертвы, и оно не всегда срабатывало. Круциатус тоже был слабым и выходил не каждый раз, за что она часто получала наглядный пример от Беллатрисы, которая безуспешно пыталась научить её. Испытания ядами для невербальной и беспалочковой магии она тоже не прошла. Всё было без толку. Дефектная Мортифера...Но Волан-де-Морт будто не замечал этой «погрешности» в собственной дочери. Драко ломал голову, как и почему Тёмный Лорд терпел это. Было глупо полагать, что это от большой любви к собственному дитя, потому что он не скупился на наказания — заточения и пытки за её бесчисленные убийства пожирателей ради развлечения.Она была безумна.Безумней Беллатрисы и ещё более жестокой, чем Волан-де-Морт.Мортифера была предвестницей смерти. Её имя говорило само за себя.Смертельная, фатальная, летальная...Ей доставляло удовольствие мучить, пытать и убивать. Она любила делать это холодным оружием, по-магловски.Драко помнил, что в те минуты, когда Мортифера надевала на себя маску обычной девушки (это всегда звучало смешно), то рассказывала ему о своём детстве. Говорила о путешествиях в компании женщины, которая называла себя знакомой её отца. Рассказывала, что именно она научила тогда ещё маленькую девочку держать рукоять ножа — крепко.«Палочка может сломаться, а вот сталь — никогда», — говорила она ему.И он помнил, как блестели её глаза, с каким восторгом она рассказывала, как могла легко отделяться кожа от мышц и сухожилий, если выбрать правильный наклон ножа.В горле стало кисло. Драко сдержал рвотный позыв, пытаясь подумать о чём-то другом...Но, блядскийбоже, как же плохо выходило...Он посмотрел на прикроватную тумбу и щёлкнул двумя пальцами, чтобы сжечь то, что там лежало. Чёрный конверт с печатью Азкабана моментально вспыхнул. Скорее всего, его принес Блейз, забирая почту из совятни. Он не винил за это друга. Он не виноват в том, что Малфой сам не рассказывал о Люциусе никому из друзей. И они, будто чувствуя это, не лезли в душу с расспросами.Драко желал отцу смерти. Самой мучительной и долгой.Он ненавидел его.Чёрт возьми, как же сильно ненавидел.Глаза увлажнились, когда в сознании всплыл крик Нарциссы. Он помнил, как шёл между отцом и матерью по мосту, и когда все трое увидели, как зелёный луч летел прямо на них, Люциус спрятался за спину сына, а Нарцисса загородила летевшую смерть собой.Да... Драко желал отцу самой отвратительной смерти.

***

— Ну, ты идёшь? — Пенси нетерпеливо ударила каблуком туфли по полу гостиной Слизерина.Её аккуратно уложенные волосы контрастировали с белой курткой. Драко даже заметил след от красной помады на воротнике. Он впервые видел подругу такой взволнованной. Вряд ли это из-за ночного урока по астрологии, ради которого нужно было делать макияж.Он совсем забыл, что записывался на дополнительный усложнённый курс в этом году. Видимо, совсем крыша поехала, что предметы он выбирал наугад.Блейз подшучивал над друзьями, что сейчас он будет спать, а не стоять под холодным сквозняком астрономической башни. Толкнув Теодора плечом, он словно хотел усилить эффект раздражения, на что Нотт стрельнул ответной шуткой, чтобы друг уже прекратил всё это:— Поймать тебе звезду с неба?Забини склонил подбородок и приподнял бровь, растягивая губы в ехидной улыбке.— Ну если только пиз...— Блейз! Твою мать! — зашипела Пенси.Хохот прилетел в спину, когда они втроём уже выходили из общежития. Тео стряхивал с рукавов пальто невидимую пыль, Пенси на ходу смотрелась в маленькое зеркало, а Драко недоумевал.— Мерлин! Ладно Пенси, но ты, Нотт, как девка, серьёзно. Ты с кем-то там встречаешься?Тео не отреагировал, но реплика смутила Паркинсон. Она думала, что удачно проигнорировала эти слова, но Малфой слишком хорошо её знал. Забини вчера не мог успокоиться, рассказывая, как застал Поттера ждущим Пенси из башни старост.Если бы в Хогвартсе была газета, то фотография героя войны и ядовитой слизеринки не сходила бы с первых полос. И почему-то Малфой уверен, кто был бы редактором этих сплетен.Как только они поднялись на самый верх башни, Драко почувствовал еле уловимый запах корицы.— Возьмите чай, чтобы согреться, — Полумна появилась откуда-то сбоку. Палочкой она заставляла парить в воздухе большой поднос с кружками, испускающими пар.— Благодарю, — Теодор улыбнулся и взял чай. — Тебе от Блейза привет.Лавгуд немного сощурилась, будто не расслышала. Но в тот самый момент, когда она отвернулась, чтобы опустить поднос на стол, Малфой заметил на её щеках ямочки. Он никогда не обращал на них внимания, до того момента, пока Забини не рассказал, как Полумна прекрасна, когда они появляются.Салазар.Слишком сладко. И чай, и вся эта дружеская обстановка.Облокотившись о перила и глядя на тёмный лес, он слышал, как позади него профессор Синистра уже начала занятие. Сегодня они будут смотреть на редкое явление, которое происходило раз в тысячу лет.Падение зелёной кометы.— Профессор, мы могли бы сфотографировать комету, когда её увидим. Было бы здорово запечатлеть это событие.Этот голос Драко не хотел слышать ещё больше.Везде. Везде была Грейнджер.Ему даже поворачиваться не нужно, чтобы увидеть, как девушка стояла в первых рядах у телескопа, с тетрадью в руках, что-то записывая. Вся её дотошность была при ней ежесекундно. Особенно в учёбе. Чёрт возьми, что сейчас вообще можно конспектировать?— Когда она делает высокий хвост, я прямо с ума схожу от её скул.Драко прикрыл глаза и опустил голову. Эти слова, сказанные Ноттом, как безмозглый жук убивались о стенку его черепной коробки, потому что в них не было никакого смысла.— Серьёзно? Хочешь поговорить о её скулах и причёске? — Драко повернул голову к Тео, который, оперевшись бедрами о поручни и сложив руки на груди, смотрел на группу учеников.— О красоте можно говорить всегда, — ответил ему Тео, встречаясь с ним взглядом. — Тем более сейчас, глядя на звёзды. Ты так не считаешь?«Нет».— Красота двулична, Нотт, — Драко развернулся и повторил его позу. Группа из двадцати человек заняла почти всё пространство в башне, выстроившись в очередь, чтобы посмотреть в телескоп.Сейчас он видел, о чём говорил друг. Грейнджер стояла вместе с Гарри и Полумной. Толстовка на ней — как мешок, слишком большая по размеру. Зато ноги в джинсах выглядели очень худыми. Она несуразна. Пышный хвост развевался по ветру. Несколько прядей выбрались и теперь противно лезли ей в рот. А Гермиону это будто не смущало. Она внимательно слушала профессора, кивая головой и делая записи.— Говоришь как романтик, — подметил Тео. — Не ожидал от тебя такого сравнения.— Это всего лишь опыт.— Мерлин, — Нотт подавил смешок. — Опыт? И кто же она, та красавица, что тебя так подвела? Что сделала не так? Не обнимала тебя на ночь?«Ещё как обнимала».— Не говорила, что любит?«Говорила».— Что она сделала не так? — не успокаивался он.Драко оттолкнулся от перил, сделал шаг и развернулся к Нотту лицом. Положив руки на плечи, он сделал вид, что отряхивал с них что-то, и глядя в глаза, без намёка на улыбку и с холодной сталью во взгляде, наконец, ответил:— Вошла в мою жизнь.Ветер облизнул сухие губы. Малфой чувствовал кусающийся холод за воротником, но взгляда от Тео не отводил. Сейчас он был полностью открыт. Честен и спокоен. Что Нотт сделает с этой его неприкрытой уродливой правдой?— Ну ты и дебил, — закатил глаза Тео, отходя от него. — Идём, хочу посмотреть в телескоп.Что и следовало ожидать.Малфой покачал головой, пропустил его вперёд и вновь опустил локти на перила. Наверное, Тео прав. Наверное, Драко полный дебил, и всё это просто нелепая шутка. Наверное, ему бы хотелось так считать. Чёрт возьми, наверное...— Внимание, все смотрим на небо! — выкрикнула Синистра.Кто-то подбежал к перилам, кто-то остался на месте и смотрел вверх. А Драко не спеша повёл взглядом, пока не нашёл яркую зелёную точку, которая медленно, слишком медленно, ползла по чернильному небу, будто приветствуя соседние звёзды.В руках на автомате появилась сигарета. Хотелось отравить лёгкие свежей порцией вишневого горького никотина. Он медлил. Макгонагалл уже отчитала его за то, что Драко позволял себе курить в стенах школы. Старуха говорила ему делать это там, где его не увидят те, кто посчитает это правильным примером. Долбанная чушь.— Можешь курить.Малфой на периферии взгляда заметил то, от чего Теодор так сходил с ума. Скулы Грейнджер выбеливались в свете её тусклого люмоса, когда она встала рядом с ним.— Здесь всем почти по двадцать, а сама профессор Синистра уже докуривает вторую сигарету, — продолжила Гермиона. — Поэтому ты можешь курить, всем плевать.Он лениво посмотрел в сторону, лишь бы не видеть её лица. Смотрел на лес, на зелёную комету, ползущую по небу, на собственные руки в перчатках.— Думаю, на следующей неделе можем пойти в лес, — Грейнджер ухватилась за перила, когда подул сильный ветер. — Я скоро доварю чернила для татуировки и можем приступать.Драко не смотрел на Гермиону. Он её чувствовал.Её взгляд на себе. Её ожидание ответа. Его реакции, которой не было. Ему никак. Безлико.Малфой прикусил клыком нижнюю губу, почти до выбеленной боли. Он чувствовал, как хрустела плоть под зубами. Хотелось до крови. Хотелось...— Драко?«Блять».— Кто тебе сказал, что я согласен, Грейнджер? — прикушенная губа сменилась фильтром. Кончик сигареты моментально вспыхнул, заставив её быстро подойти вплотную.— Что ты делаешь? — шепнула она. — Ты же можешь воспользоваться зажигалкой! Здесь столько народу, твою магию могут увидеть!Сигаретный пепел осел на деревянном выступе перил серой корицей, как и испорченное настроение Малфоя.Её голос раздражал. Её поведение тоже. Всё её внимание к нему — тем более.— Но мы же с тобой договорились тогда, в хижине, — добавила Гермиона, когда поняла, что его невербальную магию никто не заметил.Драко чуть было не подавился дымом.— Договорились? — переспросил он и посмотрел ей в лицо. Румянец от холода окутал её щёки. Или же она, так же, как и он, кипела от злости. — Мы с тобой ни о чём не договаривались. Ты мне рассказала про магловские легенды, в которые я не верю и тебе не советую!— Но от татуировки можно избавиться и...«Заткнись. Заткнись. Заткнись».— Говори правильно, Грейнджер, — он выдохнул струю дыма ей в лицо и отвернулся. — От метки пожирателя.— Да как угодно! — прорычала она в ответ. — Что с тобой? Почему тебя бросает из крайности в крайность?Злость окутала его. Горло жгла обида и горечь вишни.— Из крайности в крайность? — он развернулся к ней лицом. — Кто бы говорил. Ты недавно проклинала меня, ненавидела. Как же там было? Ублюдок?Когда он перестал замечать, насколько близко они подходили друг к другу во время обоюдной агрессии и словесного потока из колкостей? Настолько, что даже можно было почувствовать запах шампуня и разглядеть бледные веснушки на её носу? Так близко, что Грейнджер приходилось задирать голову вверх, чтобы встретиться с ним глазами.Он не привык к помощи. И принимать её не умел.И не хотел, если честно.Слишком болезненное недоверие. Слишком болезненное прошлое. Слишком часто он ждал подвоха от всего нового. А Гермиона была такой. Новым опытом. Новым персонажем в его жизни, который появился слишком внезапно и раскручивал события вихрем, не давая шанса привыкнуть к себе.Грейнджер добра к нему, в её понимании, а Драко знал, что те, кто проявлял к нему доброту, потом горько расплачивались за это. И жизнью, и болью. Больше он этого не хотел.Ветер беспощадно играл с её волосами. Пряди летали из стороны в сторону, задевая ресницы и губы. Как это могло не раздражать её? Малфой чуть было не поднял руку с зажатой сигаретой, чтобы избавить её лицо от непослушных прядей, танцующих на её скулах, но спасение в виде Теодора вовремя оборвало то, что Драко потом посчитал бы ошибкой. Никакого телесного контакта с ней...— Полумна разлила новую порцию из своего термоса. Он у неё что, заколдован? — он протянул кружку Гермионе, а из второй хотел сделать глоток сам. Но Драко выхватил её из рук Нотта и обжёг губы чаем.— Спасибо, Тео, — сказала она, но смотрела не на Нотта, а всё ещё диким взглядом на Малфоя. — Я пойду к Гар...Она сделала шаг и тут же замерла. Поттер стоял рядом с телескопом и смотрел на то, как в него заглядывала Пенси. Грейнджер растерялась.— Я подожду... — она оглянулась по сторонам, — вон там.— Какого хрена? — прошипел Нотт, когда она отошла от них к Лавгуд. — Я только хотел с ней поговорить! Тобой только детей пугать!Малфой почувствовал внутри голодную тварь. Хотелось ещё. Хотелось высвободиться от сковывающей по рукам и ногам боли, отыгравшись на ком-то. И почему-то именно после Грейнджер наступало сытое облегчение. Потому что ему нравилось показывать собственную тьму, пугать её этим? Только вот она совсем не боялась. Львиная ли это кровь или же её глупость — он не знал.В висках долбило отчаянием и неудовлетворенностью.Драко докурил сигарету и сжал окурок в кулаке, проговаривая заклинание про себя. Когда он разжал руку, перчатка немного дымилась, но вскоре кожа на ней съёжилась и соединилась, снова став как новая. Вот бы и с собственной душой так поступить. Отчистить, отстирать от воспоминаний и долга, вернуть на место и жить дальше, вычеркнув всё, забыв, как плохой сон.— Ты никогда так не заведёшь новых друзей, Драко, — подчеркнул Тео и отошёл к своей цели.А Малфой и не пытался завести друзей. Он с ранних лет выработал иммунитет к этой прихоти. Точнее, его отучили. Выбили силой. Надрессировали, как собаку.Отец всегда говорил не подпускать к себе недостойных. Не подпускать неравных. А лучше вообще оставаться одиноким, верным только самому себе. Никакой любви не существовало, не существовало и дружбы, так он говорил. На собственном примере показывал.А потом появилась Мортифера.Уничтожала всё, что нравилось ему. Павлины, домовики, проявляющие к хозяину чуть больше симпатии, чем к ней.Она была одержима ревностью. Безумной и отчаянной.«Ты только мой, Драко».И:«Навсегда».И:«Ты же не будешь расстраивать меня?»Не будет.Никогда так больше не делал после случая с Нарциссой. Всегда удовлетворял желания Мортиферы, какими бы ублюдскими они ни были.Быть в клетке, пока она пытала жертву? Драко был там.Слушать то, как она хвасталась ему умением владеть ножом? Драко хвалил её.Трахать её, как она просила? Драко делал это.«Ты же не будешь никогда ни к кому привязываться, кроме меня, Драко?»Не будет.С самого детства он был наедине с собственными демонами, пока в его жизни не появилось настоящее воплощение ада.Он просто не умел быть тем, кто принимал помощь и был любезен с кем-то — потому что всегда, если это случалось, Мортифера уже сидела у камина и чистила любимый нож. И больше никогда в своей жизни Малфой не встречал того, кто сблизился бы с ним так, чтобы Мортифера не чувствовала угрозы.Может, поэтому Драко так выводила из себя Гермиона? Потому что ему мерещилось свечение стали ножа Мортиферы где-то позади неё?Может, это было простейшей защитой — делать всё, чтобы не подпускать её ближе.«Ты же не будешь расстраивать меня?»Не будет.

***

Блейз поймал его утром, когда Драко вошёл в общежитие Слизерина.— Как ночка? — он поиграл бровями. — Ей всё понравилось?Малфой упал на диван и кинул в друга подушкой. И Пенси, и Блейз думали, что он стал «большим мальчиком», и все его ночные скитания заканчивались в чьей-то постели. Но вот только вместо кровати был пол старой хижины, а вместо женского тела — раздирающая боль, с которой он пытался справиться.Они не знали, что он ходил в хижину, и их предположение о его любвеобильности играло Малфою на руку. Не приходилось ничего объяснять и оправдываться.Драко поймал взглядом размазанную каплю крови на рубашке на месте предплечья. Спрятав руку от друга, через секунду он поднялся на ноги уже с чистейшей тканью.Сон выдался каким-то отвратительным ужасом после ночного урока по астрономии. Он видел зелёную комету, которая с невероятной скоростью летела в него, а он стоял, разведя руки в стороны, выжигая на сетчатке глаз зелёный свет, принимая горящий пламенем приближающийся шар как вынужденную смерть. Необходимую... пока... пока чья-то маленькая ладонь не обхватила его руку и не дёрнула на себя, вырывая из сна и мнимой смерти. Он проснулся в поту и с растерзанной собственными ногтями рукой. Метка кровила, и змея на ней будто лакала эту кровь.— Идёшь завтракать? — Блейз поправлял галстук, глядя в зеркало.Малфой потёр переносицу и покачал головой.— Мне нужно отправить письмо в министерство. Да и аппетита нет.Забини пошутил что-то про восстановление сил и бурную ночь, но Малфой его не слушал. Ему не до этого. Нужно успеть отправить письмо и сходить в Хогсмид за сигаретами до начала занятий, но вряд ли он успеет сделать второе.В руке — школьный конверт с вполне взрослым содержанием. Драко оставил подпись на разрешении забрать из мэнора вещи для аукциона. Поскорее бы это кончилось. Он даже серьёзно задумался, чтобы продать дом. Фамильную ценность. Чтобы избавиться от тяжести и всего того, что там происходило. А лучше сжечь его адским пламенем.Уже подходя к совятне, проклиная ноябрь из-за ужасно холодных дождей со снегом, Драко остановил маленький сыч. Он приземлился прямо перед ним на каменные лестницы совятни.Нет. Нет. Нет.Волосы на затылке встали дыбом. От холода предчувствия сдавило грудную клетку, и Драко вытянул дрожащую руку, забирая из клюва свиток.Ноздри раздувались, как у быка, пока он откровенно дышал через рот, выдыхая пар собственного страха.«Тебе ведь так же больно, как и мне, Драко. Если ты собрался умирать, я этого не желаю. У нас осталось мало времени. Мы должны пожениться».Его будто топили в ледяной воде, а он просто позволял себе глотать её и тонуть.Сделать это — всё равно что развязать руки Мортифере в её желаниях. Таким она сделала обет. Он будет подчиняться её извращенным прихотям. Убивать и мучить, всё, что она захочет.Господиблятьбоже.Лучше сдохнуть.Малфой не помнил, как схватил маленькую сову. Он очнулся только от того, как птица громко запищала, выгибая шею и раскрывая клюв. Он чувствовал ладонью её маленькую тушку, как она пыталась высвободить крылья.— Откуда ты прилетел? — зарычал он, поднося сыча ближе к лицу. — Где она?!В ответ лишь писк.— Легилименс!Драко дрожал. Он пытался проникнуть в сознание птицы, пытался разглядеть, откуда она прилетела, где скрывалось чудовище. Даже зная, что это бесполезно.— Легилименс!Писк стал невыносимым. Птица билась в истерике. Проникнуть в воспоминания сыча не удавалось, и Малфой злился сильнее.— Легилименс!«Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу!»Казалось, ещё секунда, и он переломит ей шею. Всего одно движение. Просто сжать кулак до хруста и избавить птицу от мучений.Пощёчина была внезапной. Как молния, хлестнувшая по коже.Драко видел только то, как разжал руку и как аккуратно птицу забрали женские руки. Ему оставалось только сделать пару шагов назад, схватившись за выступ лестницы, и осесть на ступень, чтобы отдышаться и придти в себя. Обжечь глаза раскалёнными пальцами, растирая их. Господи...— Ты чуть не убил его!Её голос стал привычным.— Господи, ты сломал ему крыло! — Грейнджер усыпила птицу магией, чтобы ещё сильнее не навредить ей. — Ты с ума сошёл?Давно и с грохотом.Шорох шагов по мокрой траве и снова тишина. Драко поднял голову и заметил, что Грейнджер отдалялась к хижине Хагрида. Наверняка отдаст сыча ему, чтобы вылечить.Сигарета гнила в дрожащих пальцах, тлела, сгорала, ни разу не тронутая. Ему не хотелось. Впервые не хотелось дышать никотином. Сейчас дым вонял как мокрая псина. Как же хреново. Как же хреново, господи...Жизни в себе он чувствовал всё меньше и меньше. Она утекала сквозь огромные трещины разбитых рёбер. И ничем эти дыры не залатать. Он навеки прогнил изнутри. Занавес. Аплодировать никто не станет...

***

Он пропустил занятия, запершись в спальне и оглушив её.Вышагивая туда-сюда, схватившись за голову, как в бреду, он умолял себя успокоиться.Выходило так себе.Вообще не выходило.Он только распалялся в желании уничтожить всё вокруг.Перед глазами её облик. Она стоит и молчит. Просто ждёт. Так всегда делала. Выжидала, словно загоняла свою жертву в тупик, а потом разделывалась с ней. Драко уже был в углу. Чёрт возьми, как было плохо. Малфой ругался вслух, как психопат, разговаривая сам с собой. Он остановился только тогда, когда начало жечь предплечье. Он задрал рукав, разглядывая нить обета, которая светилась на коже.— Сдохни! Умри! — выплевывал он гнев на белую нить.Разряд раскалённой боли прошиб позвоночник, заставляя его выгнуться назад и упасть на колени. Малфой кричал, срывая глотку в мокрый хрип. Слёзы просачивались через сжатые веки, обрывались из уголков, скатываясь по щекам.Боль.Он рыдал, вгрызаясь зубами в запястную кость.Боль. Дикая. Адская. Беспощадная.«Пожалуйста. Хватит!»«Мне больно! Пожалуйста...!»Он не знал, кого умолял о пощаде. Он просто молился. Кому угодно, лишь бы отпустило. Лишь бы не выкручивало наизнанку, не ломало рёбра.И в голове, во всей черноте происходящего, во внутреннем пекле, всплыли мягкие слова, такие неожиданные, что Драко расслабил на секунду плечи от отпустившей агонии. Словно эти слова — спасение. Как толика надежды...«Я помогу тебе избавиться от непреложного обета».Грейнджер...И чуть громче.— Грейнджер...Дверь позади открылась, и Блейз, увидя друга на полу, в поту, подорвался к нему.— Драко? Чёрт возьми, что с тобой случилось?Случилось.Грейнджер случилась.— Где она? — Малфой приподнялся на локтях, грубо откидывая от себя протянутую руку Блейза. — Где Грейнджер?Забини отошёл на шаг, всё ещё не понимая, что происходит. Он уставился на него вопросительным, взволнованным взглядом.— Где, блять, Грейнджер? — вырвался рык из сухой глотки.— Мерлин! Да что с тобой? — Забини поймал гневный взгляд и добавил: — Последними были зелья. Она задержалась у Слизнорта... вроде как...Малфой сдался. Просто потому что не мог убить себя. Просто потому что попытаться избавиться от обета — это лучше, чем испытывать ежедневную боль. Просто потому что...Грейнджер сказала, что поможет...Чёрт, она ведь нашла разгадки с крестражами, дьявол, у неё ведь должно получиться?Боль.Драко застонал, чуть не падая, когда наступил на ногу, в которую тут же стрельнуло болью. Блядство. Он шёл сквозь взгляды, с опаской смотревшие на взъерошенного парня, у которого в глазах закипала ярость.Он чуть ли не с ноги выбил дверь кабинета, привлекая внимание двоих. Чёрт возьми, в голове всплыло долбанное замечание Нотта.Гермиона сидела за партой вместе с Тео, выписывая в тетрадь что-то из книги.— Я прерву вашу прелюдию, — чуть ли не засмеявшись от собственной шутки, сказал он. — Грейнджер, надо поговорить.Гермиона издевалась. Отвернув лицо обратно к тетради, она продолжала списывать из учебника. Тео, как дебил, смотрел то на неё, то на него. Совсем не вовремя.— Грейнджер!— Ты сам сказал, что не хочешь, — не отрываясь от письма, процедила она. — Передумал?Резкий рывок, и его пальцы сжали её предплечье и дёрнули наверх.— Драко! — Тео кинулся к нему, чтобы скинуть руку. Но он застыл, потому что Гермиона вскинула ладонь, останавливая его.— Всё в порядке, — успокоила она Нотта. — Я сейчас вернусь.Малфой даже не удосужился отпустить её. Он потянул её за собой, за дверь. И когда они оказались в коридоре, он толкнул её к стене и сделал несколько шагов назад. Просто чтобы не стиснуть руки на её шее — за эту дерзость, когда он лично пришёл к ней в миг своей уязвимости.Драко пытался отдышаться. Сглотнув ком в горле, он смотрел на то, как Грейнджер ногтем ковыряла палец.Она нервничала не меньше.Долбанный абсурд.— Сегодня, — сказал он. — Начнём сегодня.Теперь она не издевалась. Он поймал в её выражении какое-то сопротивление, но оно было мимолетным. Драко мгновенно забыл о нём, потому что теперь Гермиона, ломая брови, сделала крошечный шаг вперёд.— Тебе больно? — вопрос аккуратный, лишённый насмешки.— Пиздецки, Грейнджер...Она думала. Слишком громко думала. Пробежала взглядом по его лицу, будто искала ответы. Увы, он не способен рассказать обо всём.«Просто помоги».— Вечером, там же, — коротко ответила Гермиона, отталкиваясь от стены. И прежде, чем зайти в кабинет, уронила на него полный сочувствия взгляд. — Просто потерпи ещё немного...

***

У неё тряслась челюсть. Зубы стучали друг о друга. Это не от холода. Это от какого-то животного страха. Гермиона даже не чувствовала ветра, который кусал кожу, проникая сквозь расстёгнутую куртку. Это нечто большее.Она шла, нет, бежала к иве со всех ног. В бархатной сумочке — отвар чернил и перо ворона, которое она купила сразу же, когда посетила догадка с татуировкой.Её не покидало ощущение, что она должна помочь ему, и не только потому, что обещала, а потому что хотела избавить от мучений. И потому что тянуло. Чёрт возьми, тянуло.Во всех мелких стычках с Малфоем нутром она чувствовала облегчение. Будто он был необходимой дозой, после которой наступало забвение. Освобождение от мыслей. Она списывала всё на родственные души, закреплённые заклинанием Anima mate, произнесённое несколько лет назад. Всё из-за этого. Не более. Ведь нужно быть конченным человеком, чтобы в ярости, выплёвываемой в лицо, искать наслаждение. Она никогда не была мазохисткой.Никогда.Но как же тянуло.Она много думала об этом, жертвуя сном. Лежала в кровати с полностью зашторенным пологом, освещая пространство лишь тусклым люмосом, чтобы вновь и вновь читать выгравированные на предплечье слова.Они так и не пропали, как бы Гермиона этого ни желала. Слова вычерчивались на руке и ни на тон не побледнели. Она знала правила игры. Но почему даже после её чёткого желания стереть надпись это не происходило? Она хотела этого.Или нет?Или же Грейнджер настолько привыкла к вызовам судьбы, что это казалось ей очередным препятствием, которое нужно решить.Как же было сложно.Гермиона поднялась из подвала наверх, отряхивая куртку от дождя. Каждая ступенька давалась очень сложно, будто она несла за спиной огромный вес. В гостиной тихо, но свечи, расставленные по углам, уже тускло мерцали. Драко сидел в кресле и читал книгу. Её книгу. Дурацкий роман, который прислала Джинни в одну из недель.— А где Блейз? — поинтересовалась она, оглядываясь по сторонам.— В Хогсмиде, выбирает подарок, — ответил он, захлопывая роман.Грейнджер неуверенно переступила с ноги на ногу.Драко выглядел расслабленным, совершенно не таким, каким она видела его несколько часов назад. Там, у кабинета зелий, он пах отчаянием и смертью. В его глазах была боль, невозможно было не узнать её.— Хорошо, — она стянула с себя куртку и положила её на подлокотник кресла. — Подождём его.Малфой повернул голову на неё и вопросительно осмотрел.— Зачем нам ждать Блейза?Гермиона расчистила маленькую тумбу от пыли, достала чернильницу и перо. Осмотрела всё вокруг, будто готовясь к ритуалу.— Ну как же, мы ведь на него будем переносить татуировку? Или ты позвал кого-то другого?Короткий резкий смешок. Драко поднялся на ноги, обошёл кресло и сел прямо на подлокотник, расстегивая рубашку. Гермиона хотела отвернуться, но кого она обманывала. Что она там не видела?Дьявол.— С чего ты вообще решила, что я кого-то посвящал в то, что сейчас произойдёт? — он выдернул рубашку из-под брюк и потянулся к манжетам. — Татуировка будет на тебе, Грейнджер.— Что?Драко улыбнулся, склонив голову, всё ещё расстегивая пуговицы на манжетах. И когда оковы были сняты, он повернулся к ней и, глядя чуть исподлобья, вновь заговорил.— Ты сама это предложила. Разве нет?Он как вампир, тянул из неё кровь литр за литром, с собственным превосходством, ощущая себя победителем.Такого уговора не было. Грейнджер думала, что татуировку они перенесут на кого-то другого, но не на неё, Мерлин!— Не думаю, что ты вправе торговаться, Малфой, — она сглотнула.— Теперь уже Малфой? — ухмыльнулся он, стягивая с себя рубашку и поднимаясь на ноги. При этом он не сводил с неё глаз. Господи. — Неужели ты думала, что я о своём недуге кому-то рассказывал? Мои друзья ничего об этом не знают. Лишь одна надоедливая гриффиндорка сунула свой нос куда не надо и узнала мой небольшой секрет. Сама виновата.Она не выдержала первая. Не выдержала этого напряжения в его глазах. Слишком неожиданно. Слишком не при таких обстоятельствах...Гермиона прокашлялась, отошла ко второму креслу и села в него. Склонившись к сумочке, она делала вид, что что-то там искала. Но нашла его туфли, которые приблизились почти вплотную к креслу. Резкий рывок головы вверх, и она смотрела на него снизу. На то, как Малфой медленно, будто заранее давая ей понять, что намерен сделать, упёрся ладонями в подлокотники, заставляя Гермиону отклониться назад, практически вжаться в спинку.Господиблятьбоже.Она не смотрела в глаза. Куда угодно, но не в них. И это не страх. Это простая защита. И почему-то зрение запечатлело длинные полосы шрамов на его груди и боках. Она знала их происхождение. От чего-то стало стыдно.— Ты покраснела, — заключил он.— Ты полуголый и навис надо мной, — стрельнула она правдой, но добавила: — Покраснела от холода, пока шла.— Не обольщайся, ты не в моём вкусе.Она сглотнула слюну и чуть было не оттолкнула его от себя, когда Малфой ещё сильнее наклонился, чтобы... чтобы просто взять с тумбы перо. Господи...Он отошёл на пару шагов назад, развернулся и оглядел комнату, остановив взгляд на разбитом зеркале. Взмах руки, и комнату заполнил звон стекла, скрябающего по полу. Осколки зеркала, разбросанные вокруг, поплыли обратно, склеиваясь друг с другом, туда, где и должны находиться.Гермиона рассматривала его спину. Поджарый торс и округлые дельты на плечах. На предплечье — метка, и ни намёка на что-то другое. Да, определённо, у него не было кодовой фразы соулмейта.Тянуло.Она моментально прикусила язык от мыслей, отвлекая себя. Это какая-то шутка, чёрт возьми.— Ответь мне, — он посмотрел на неё прямо в зеркало, не оборачиваясь, — зачем ты помогаешь мне, что ты хочешь взамен?— Ничего! — ответ был слишком быстрым. — Ничего не нужно, просто... просто я всегда сую нос не в свои дела, ты прав, — солгала она, просто чтобы сменить вектор разговора. — И я не хочу, чтобы ты умер.Гермиона чувствовала, как начало щекотать в голове. Нет. Нет. Нет. Она подорвалась с места.— Не смей проникать в мою голову!— Тогда скажи мне правду, Грейнджер, — он развернулся и подошёл ближе, складывая губы в узкую полоску. Он раздражён. — Ничего «просто так» не бывает! Я, блять, не вчера родился!— Мне ничего от тебя не нужно, Малфой! — она толкнула его в грудь от обиды. — Я просто пытаюсь помочь! Уж представь, что не все предлагают свою помощь в обмен на что-то!Молчание окутывало их. Сердце стучало в висках. Она видела, как часто вздымалась его грудь. Как сильно он себя сдерживал от злости.— Тогда раздевайся, Грейнджер.И будто кто-то перекрыл путь к кислороду. Она подавилась от его слов. От двусмысленности, которую сама же и придумала. Чёртова метка на предплечье! Это всё она. Она тянула...Господи.От его взгляда стянуло в районе позвонков. Мурашки покрыли шею. Дыхание медленно возвращалось, хотелось жрать воздух большими кусками, настолько внезапно ударила одышка.Татуировку можно перенести на другого человека. Потом перенести и на следующего. Она убеждала себя, что так и сделает. Храбрилась, не желая отступать. Никогда так не делала. Не сейчас. Не при нём.— Отвернись, — гордо выскользнуло изо рта.Малфой хмыкнул, оголив кромку белых зубов. Закатив глаза, он всё-таки отвернулся.Есть выход. Есть. Вот он. Послать всё к чёрту и уйти, сломать всё то, что сама же и построила.Но...Грейнджер не сломала и не ушла. Отвернувшись, она потянулась пальцами к пуговицам на рубашке, которые предательски быстро подчинялись. Одна. Вторая, третья. Заколдованная метка Малфоя даст много магических чернил. Что рисовать? Что она вообще делала? Господи.Отец однажды подшучивал над ней. Говорил, что очень ждёт её переходного возраста, пирсинга на лице и татуировок на теле... вот только его не было.Оно наступило сейчас.Она уронила улыбку, посмеявшись про себя, когда в спину прилетел вопрос.— Что у тебя написано на предплечье, не могу прочитать. Не видно.Резкий оборот головы и прижатая к груди рука, чтобы закрыть слова, которые он однажды произнёс. Малфой всё так же стоял к ней спиной, но смотрел на неё через отражение в зеркале. Боже.Гермиона осталась полураздетой, но оставила один рукав надетым, скрывая от его глаз метку. Вторую половину рубашки она натянула на грудь.— Что будем рисовать на тебе? — он обернулся, игнорируя её безмолвное возмущение, но не смотрел на неё, когда подошёл к тумбе, открывая чернильницу и заглядывает в неё, убеждаясь, что смесь на месте.Как же всё быстро происходило. Ей казалось, что она спала. Это какой-то сон, не иначе. «Что будем рисовать» — это обозначение вообще с ними не вязалось.— Не... не знаю, — тихо ответила она.— Меня раздражает твоя неуверенность. Ты сама предложила! — он почему-то завёлся, потирая рукой висок. — У меня мало времени. Мы должны закончить быстрее, до того, как...Она смотрела на него с ожиданием. С тем, что он продолжит мысль. Но в ответ молчание.— Ты чувствуешь, когда у тебя будет приступ? — решилась спросить она.— Да, Салазар! И он скоро случится. Давай быстрее закончим, и ты уйдёшь уже отсюда.— Тебе очень больно?— Грейнджер! — он обошёл её со спины, остановился сзади, и вытянул собственную руку с меткой вперёд. — Что будем рисовать?Тянет...— Моли... — ответила она резко. — Нарисуй мне цветы моли...Ей казалось, что Малфой усмехался. Она чувствовала это даже стоя к нему спиной. Наверное, именно так на его лице это и выглядело — косо, быстро, как падающая звезда. И она не успела загадать желание, потому что проглотила рваный выдох губами, когда Драко подошёл к ней вплотную. Нос обжёг запах сигарет и дерева. Этот парфюм словно был создан для него.Господибоже.Его голая грудь касалась её спины каждый его вдох. Она чуть повернула голову, когда Драко приподнял её левую руку, согнув в локте, и прижал свою с меткой.— Помнишь заклинание? — ударилось шёпотом в затылок.Гермиона кивнула.— Санкторо кверти, — произнесла она.Заклинание для волшебных татуировок, способных шевелиться на коже.И у Грейнджер перехватило дыхание.Перехватило.Дыхание.Драко просунул правую руку с зажатым в пальцах пером так, будто обнимал её за талию, тем самым плотнее прижимая к себе, задевая предплечьем ткань топа. Он потянулся к собственной метке и оставил на волосах Гермионы слова, как шёпот:— Санкторо кверти...Гермиона не могла оторвать взгляда от того, как кончик пера коснулся змеи, как Драко приподнял его и вытянул чернила, больше похожие на туман. Он тянул их и тянул, а она боковым зрением заметила, как чернильница подплыла прямо к его руке, чтобы он смешал этот туман с чернилами.Это завораживало.Прямо как в песнях — стягивало на уровне рёбер, что-то там выкручивало, стискивало, взрывало мурашками. Она сглотнула вдох и не могла пошевелиться, словно загнанная лань перед дулом ружья охотника.Боже.Гермиона чувствовала жар его тела. Спиной, плечом, рукой, затылком. Всем. Казалось, он что-то говорил прямо в её ухо. А она не слышала. Не слышала, господи.— В последний раз спрашиваю, уверена? Если нет, туман приклеится ко мне обратно... я пойму...Она отмерла и кивнула, не понимая причину улыбки на лице. Вздохнув, только сейчас спросила:— Мерлин. Ты рисовать вообще умеешь?Шею защекотало дыхание. Он оценил шутку. И от этого ей почему-то стало тепло. Грейнджер думала, что эта невероятная ситуация казалась правильной.Она там, где нужно.Она там, где можно...Тянет...— Моли, значит? — слова закончились взмахом пера.Гермиона испугалась, когда острый кончик коснулся её предплечья. Это не больно. Это не описать как... как... приятно.Она наблюдала, как на коже появлялись уверенные штрихи, ровные, загибающиеся. Драко обмакнул перо в чернильницу и снова занёс над её рукой. Кончик чёрного пера задевал её плечо. Она пыталась. Она правда пыталась сдержать стон.Горячий выдох в затылок:— Грейнджер...— Продолжай, это просто... — выдохнула она, — просто непривычно...На чёрных стеблях появились распущенные цветы моли. По четыре лепестка на каждом бутоне. Цветов всё больше и больше, они окутывали предплечье, как букет. Она не выдержала прикрыв глаза.— Осталось немного чернил, — тихо сказал он. — На бутон не хватит...Грейнджер безумно хотелось сглотнуть. Сухое горло, сухой ком, сухое осознание того, что сейчас происходило. Но она не успела, потому что ощутила последнее касание, как точку. И весь волшебный миг испарился, когда она раскрыла глаза.— Готово...Стало холодно. Невыносимо. Жар его кожи куда-то пропал, будто он почувствовал, что нужно дать ей время рассмотреть всё, побыть одной. Гермиона склонила голову, рассматривая красивый рисунок, глядя на то, как бутоны моли, будто на ветру, мелко подрагивали.Она повертела рукой, осматривая всё это, и подумала, что получилось красиво, до того момента, пока не нашла то, чего там не должно быть: прямо у сгиба локтя маленькая буква «М».— Ты рехнулся? — она вынырнула из неги. — Ты оставил свою подпись?Драко, сидя в кресле и вдыхая в себя сигаретный дым, даже не посмотрел в её сторону.— Оставалось немного чернил, — ответил он. — Я просто подписал свою картину. Если так раздражает, можешь представить что «М» — это не Малфой, а Моли...Гермиона хотела рявкнуть что-то в ответ, но вовремя остановилась, потому что Драко сделал то, чего она не ожидала.Он сжал окурок прямо в кулаке, сгибаясь пополам.Осознание происходящего наступило мгновенно. Гермиона поняла, что сейчас происходило. Драко согнулся от боли, сполз с кресла и упал прямо на колени. Она подлетела к нему, вновь обжигая ладони о его раскалённую кожу.— Что мне сделать?— У-уходи... — прохрипел он, заваливаясь на бок.Грейнджер трясло. Она нависла над ним с огромным страхом, что этот приступ окажется последним в его жизни. В голове тут же выстроился план того, что нужно сделать. Нужно позвать мадам Помфри. И чем скорее, тем лучше. Она натянула рубашку, но когда попыталась подняться, кисть обжёг крепкий захват.— Не смей... н-не смей никого звать. Мне никто не поможет от этого блядского непреложного! Ты же сама это знаешь!Её трясло семью баллами по шкале Рихтера от его душераздирающего крика, от его выгибающейся грудной клетки. От звука, с которым он клацал зубами, прикусывая язык. Господи.Страшно.Страшно что-то не сделать.Гермиона видела, с какой силой он кусал нижнюю губу, как кожа белела, ещё чуть-чуть, и он прокусит её.— Драко, как мне помочь? — пальцы дрожали, она оглядывала комнату, словно ища ответы. Везде, но не в его глазах.— Ух-ходи... я сам... блять! Уходи, Грейнджер! Мне просто нужно отвлечься...Под её пальцами горячая кожа. Жар, идущий от грудины. Белое-белое лицо с уродливой гримасой боли.Она не могла оставить всё так.Не могла смотреть на это и ничего не делать.Наверное, ей стоило послушать его. Уйти, оставить Малфоя одного. Но она не уходила. Потому что чертовски любила заходить за грань. Зная, что это всё превратится в кровавый компот, разорвёт — но всё равно делала по-своему.Грейнджер нашла своё отражение в бездне его глаз. Там холодно и страшно. И он там один, смотрел на неё вверх, отчаянно пытаясь оттолкнуть от себя, чтобы не дай Бог её не затянуло в этот ад.Так нельзя.Так, чёрт возьми, неправильно.В этой комнате они одни, придавленные его проклятием. И ей не выбраться... нет...Тянет...Вот так по-больному всё и происходит.В ненависти и отчаянном поступке, который совершила Грейнджер.Она обхватила его скулы и поцеловала, как выстрел непростительного. Поцеловала, просто потому что больше не могла слышать этот крик, и этим эгоистично дала себе волю. Драко мычал, пытался мотать головой, но её руки крепче сжимали лицо.Секунда. Две ли.Гермиона не знала, сколько прошло.Тянет...И...Его смертельные стоны, кажется, замолкли. Или же её просто выбросило на другую планету, укутанную вакуумом, где не существовало ничего. Но нет, Малфой действительно замолк. Господи, он замолк, и вдруг ответил на поцелуй со вкусом шока на губах и застывших костей в теле, как будто сам не понимал, что делал.Тянет. Господи. Тянет.К нему. В него. Навылет.Она ахнула от того, что ударилась затылком, не понимая, как изменилось положение их тел. Малфой привалил её к полу настолько, насколько это возможно, обхватил её шею, длинными пальцами сжимая, как в тот раз, и поцеловал глубже, нависая сверху. И зашипел от того, когда она укусила его за губу.Это конечная её ненормальности.В голове проскользнуло ненормальное: плевать. Плевать. Ведь тянет. Чёрт побери, тянет. К нему. В него. Навылет, боже.Драко будто почувствовал, как тяжело ей дышать от его удавки-пальцев, но руку не убрал, а зарычал в самые губы, укусив в ответ. Он злился.Тянет...И всё прекратилось.Так же быстро, как и началось.Облегчение и больше нет давления на тело.Гермиона села, и кашель разорвал горло, когда она вдохнула воздух. Посмотрела по сторонам, в темноту комнаты, понимая, что не заметила, как погасли свечи. Она слышала его. Он в углу.— Уходи... — он дышал так же часто, как она. — Убирайся! Ты не имела права это делать! Убирайся, Грейнджер, или я клянусь... я не отвечаю сейчас за себя. Что ты наделала? Что, блять, ты наделала?Тянет.Голова в тумане. Она не помнила, как одевалась. Не помнила, как выбиралась из-под ивы. Не помнила, как добиралась до школы.Она помнила только его сухие горячие губы, которые дарили ей ответный, полный ненависти поцелуй.И свою ошибку, которую так поздно поняла...Тянет?