41

— Ну, во-первых, узнать, что у тебя с телефоном…

Затем Царева полезла в свой яркий рюкзак и достала из него папку:

— И вот еще… во-вторых. Сдашь мой курсовик на проверку?

— Я думала, мы вместе в универ пойдем, — проговорила я, принимая из рук подруги курсовую работу.

— Нет! Не могу! Лучше тебе одной!

Я удивленно посмотрела на нее.

— К тому же, мы с Яром загород едем! На дачу! На пикник! — гордо заявила Ксеня. — Будем провожать последний день весны!

— Ну, вы даете! Провожальщики!

Ксеня вприпрыжку вышла в коридор.

— А вообще, некогда мне с тобой! Еще вещи нужно собрать! — выкрикнула она мне оттуда. — Вечером будет прохладно!..

Вскоре я тоже вышла в коридор и протянула Ксене серую толстовку.

— Что это? — удивилась подруга.

— Парню своему передашь, — хмыкнула я. — Кажется, это его…

Ксеня расправила толстовку, некоторое время ее разглядывала, а затем прижала к груди.

— Я эту вещь отлично помню! — негромко пробормотала подруга.

— Рюкзак свой не забудь! — улыбнулась я.

Уже выйдя на лестничную площадку, Царева обернулась.

— Ярик теперь так классно целуется! — громко сообщила она мне.

— О, боже! Царева! До встречи! — рассмеялась я, закрывая за подругой дверь.

— Поговори с Егором! — выкрикнула Ксеня. — И не забудь сдать мой курсач! Спасибо!

Я посмотрела в глазок. Царева, бережно обняв мягкую серую толстовку Елизарова, все так же вприпрыжку поскакала к лифту. Надо же! Никогда ее не видела такой окрыленной! Тут же вспомнила воодушевленного Петьку, который что-то оживленно рассказывал Свете на солнечной аллее рядом с корпусом филфака. Как любовь облагораживает человека. Интересно, а я со стороны как смотрюсь рядом с Егором? Эх, если бы не это наше вранье… Которое все только омрачает!

Хорошее настроение подруги передалось и мне. Подошла к зеркалу и придирчиво осмотрела себя. Чуть больше недели назад я считала свою внешность средней. Прическа мне казалась старомодной и очень скучной. А черты лица — невыразительными и обычными. И только наряды для Грохольской вдруг сделали меня особенной. Вернее, тогда мне казалось, что все дело в них. Я поправила волосы и во весь рот улыбнулась своему отражению. Нет, что и говорить, а я все-таки обаятельная! И искренняя! А прическа… так, может, такая изюминка? И Ксеня права: это и есть мое преимущество перед другими девчонками, которые неровно дышат в сторону Егора?

Я потянулась за маминой шляпой, натянула ее на голову. Подмигнула сама себе. Да уж, хороша! И головные уборы мне идут! Правда, шляпа не особо сочетается с клетчатой пижамой…

Замок громко щелкнул, и на пороге появилась мама. Не ожидала, что она так скоро вернется! Я даже шляпу с головы не успела стянуть…

— Валечка? — удивилась мама. — Ты чего?

— Оцениваю вот стою…

— Шляпу?

— Себя!

— И как? — рассмеялась мама, снимая туфли.

— Честно? М-м-м, шесть из десяти!

Мама подошла ко мне и чмокнула в щеку.

— Так, пройдем-ка на кухню? Чай попьем! Поболтаем!

— А у тебя разве нет генеральной сегодня?

Мама вздохнула:

— Помрежа прямо со сцены с аппендицитом увезли! Там такая суматоха… Перенесли все!

— А! Понятно!

Когда мы сели за стол друг напротив друга, мама спросила:

— Ну, теперь-то ты мне все расскажешь? Что за мальчик, из-за которого ты сначала пропадаешь целыми днями, а потом не спишь ночами? Зачем так рано приходила Ксюша? И куда, в конце концов, делся мой любимчик Петр?

— Ох, мама… — жалобно проговорила я, сделав глоток горячего чая с молоком. — Мы так долго с тобой не разговаривали… Тут всего за полторы недели столько всего случилось!

И я сбивчиво рассказала все маме. И про наш эксперимент, и про  розыгрыш Егора. Про Петю и гламурную Свету Елизарову. Про Ксеню и ее первую большую любовь Ярослава… Не решилась только поведать, как мы с «чудиком» остались ночевать в большом торговом комплексе. Мама и так не разделяет мою любовь к спорам. Точно бы такого поступка не поняла…

— Значит, в твоей сказке принц и нищий оказался одним и тем же человеком? — улыбнулась мама.

— Угу, — буркнула я. — А я в итоге кем стала? Просто врушкой! Хотя сама всегда первая кричу, как важна искренность. Заигралась я, в общем. Так понравилось мне выглядеть на десять из десяти, а не на шестерку…

— Валь? — внезапно шепотом прервала мое ворчание мама.

— А?

— Ты сейчас на себя наговариваешь… Но, глядя на тебя со стороны, мне кажется, ты за это короткое время изменилась…

— Похорошела хоть?

— Ну, а то! — засмеялась мама.

— Это все из-за платьев Насти! — решила я.

Мама, уткнувшись в чашку, отрицательно покачала головой.

— Ты прямо светишься. И глаза блестят. Так в одежде ли все дело?..

Я, смутившись, поднялась из-за стола.

— Заболтались мы, мамулик! Мне еще курсовые нужно на кафедру занести… За себя и за Ксеню!

Когда я мыла чашки, мама подошла сзади и обняла меня.

— Валь? Только я все же не поняла… Можно влюбить человека за девяносто секунд?

Я, звякнув чашкой, вздохнула:

— Не знаю, мамочка, как влюбить… Но влюбиться вот так, — я щелкнула мокрыми пальцами, — точно можно!

* * *

Я брела по своему двору, когда внезапно сзади раздалось громкое рычание, от которого подпрыгнула на месте. Чуть из рук папки с курсовыми работами не выронила. Дорогу мне перегородил парень на спортивном черном мотоцикле. Пока он стягивал с головы шлем, сердце мое уже готово было выпрыгнуть из груди. Потому что несложно было догадаться, что это Егор… Я не видела его несколько дней. Егор! Егор! Егор! В кого ты, гад, такой красивый?

Странно, но за эти дни я совсем перестала его воспринимать, как чудика… Слишком много времени провела на страницах Кораблина в социальных сетях. Да, теперь передо мной, с растрепанными волосами и обаятельной ухмылкой, был тот самый «мажорчик» у стойки. Именно на него я глазела в баре. Только тогда он равнодушно скользнул по мне взглядом, а я… А мне… даже сон с ним приснился. А вот в образе Грохольской он на меня клюнул. Вот такие девушки ему и нужны. Наверное. Ну, почему все так сложно?

Смогу ли общаться с Егором, как и прежде? Стою теперь и, как обычно, воды в рот набрала. С «чудиком» была такой смелой. А с настоящим Егором готова от смущения под землю провалиться.

Некоторое время мы так и простояли, пялясь друг на друга. Наконец, Егор догадался первым поздороваться. Я бы точно уже не решилась…

— Привет! — произнес он.

— Ну, привет! — с вызовом ответила я. Все, как в нашу первую встречу… Я снова волнуюсь. И, возможно, веду себя неадекватно. Господи, Карнаухова, расслабься! Вы уже даже целовались не раз. И сейчас он не просто так перегородил тебе путь… Это твердил мне разум. Но сердце продолжало во всем сомневаться и стучать где-то в горле.

— Чуть тебя не упустил! — улыбнулся  Егор.

— Адрес у Ксени узнал?

— Конечно!

Царева разговаривала с Егором, а мне и словом не обмолвилась! Конспираторша! Я выдавила из себя:

— Как зачет?

— Сдал, — снова кротко ответил Егор. — А твой?

— Сдала вчера, — сдержанно кивнула я.

— Диккенс? Стендаль? — начал перечислять парень.

— Флобер! — ответила я. — То, чего я и опасалась… Со мной такое бывает, я же тебе говорила? Закон подлости!

— Закон Карнауховой? — решил уточнить Егор.

Я тут же непроизвольно нахмурилась.

— Да, Карнаухова — это я, — наконец, произнесла я. — Про тебя мне тоже все известно!

— Прям-таки все? — усмехнулся Егор.

Я замолчала. Стояла, щурясь от солнца и глядя куда-то в сторону.

— Как видишь, обычно я хожу в кедах и в джинсах! И практически не крашусь. Часто не тусуюсь, особенно в тех местах, в которых привык тусоваться ты… — сбивчиво начала я, по-прежнему стараясь не встретиться взглядом с Егором. Нужно выговориться и не сбиться.  — Кажется, у нас разные интересы. И круг общения. И на каблуках я ходить не умею!

— Я это заметил еще в первый вечер, — ответил Егор. Он еще и издевается? Я сердито посмотрела на парня. Егор улыбался.