38

— Наверное, — вздохнула подруга. — Да, хотела. Но мы оба слишком упрямые…

Ксеня замолчала. Затем раздалось какое-то шуршание. Краем глаза я заметила, как подруга запихнула в рот сигарету и щелкнула зажигалкой.

— Царева, ты с каких пор куришь? — зашипела я.

— Вот скажи, Карнаухова, — затянувшись, спросила Ксеня. — Почему я такая дура? Уже все от меня сбежали…

— Дура, — просто ответила я, забирая у Ксени сигарету. Попробовала затянуться сама и громко закашлялась. — Фу, гадость какая!

Я, поморщившись, отдала сигарету обратно.

— Я, честно, и Грохольскую из тебя сделала, пытаясь повторить успех Ярика. Чтоб получилось наверняка, — проговорила Ксеня. Затем подруга забубнила как по учебнику: — Доказано, что мозгу требуется от девяноста секунд для того, чтобы влюбиться. При этом ключевыми фактором привлекательности являются сигналы тела…

— Ксень? — поморщилась я.

— А?

— Заглохни, пожалуйста, со своим экспериментом, — сердито проговорила я. Хватит уже, наэкспериментировались.

— Конечно-конечно! — смутилась Ксеня. В этот момент во дворе кто-то начал пускать салют. Разноцветные огоньки едва долетали до нашего этажа. Царева приподнялась на локте и проговорила: — Кто ж фейерверки в воскресенье устраивает?

— А знаешь какой фильм я вспоминаю всю эту неделю? — спросила я у Ксени, глядя на пролетающие за окном красные горящие блестки. — Ну, в образе Грохольской…

— Какой же?

— «Москва слезам не верит». Потому что сколько ни притворяйся, лучше, чем есть, не станешь.

Неожиданно для самой себя я всхлипнула.

— Карнаухова, ну ты чего? — испугалась Царева. — Прости, пожалуйста! Ну, хочешь, я все книжки по психологии выброшу? Да к черту эксперименты! Сожгу эти книжки вообще! Хочешь?

Я отрицательно замотала головой, пытаясь согнать застилавшие глаза слезы.

— Просто понимаю, что все подошло к концу! — проговорила я. — И вот тут, слева под ребрами… почему-то стало так тоскливо.

— Хочешь чайку? — снова смутившись, предложила Ксеня. — Крепкого, с сахарком? Я пойду чайник поставлю!

Царева вскочила на ноги и убежала в комнату. А я осталась лежать на балконе под громкие залпы салюта. На том самом пледе, на котором несколько дней назад мы с Егором впервые поцеловались. Все это было нечестно. Мы просто играли, блефуя. Я шмыгнула носом и вытерла слезы, которые текли по вискам. Все в этой жизни можно пережить. Правда, перед этим хорошенько наревевшись.

Pov: Egor

В город мы вернулись вечером в понедельник. Я первым вышел из машины и вдохнул свежий воздух. Тут же раздался растерянный голос мамы:

— Надо же, действительно, добрались до дома за три с половиной часа…

— Я же говорил!

— Это потому что ты был за рулем. Егор Владимирович, куда вы все время так гоните?

— Трасса была пустая, — проговорил я, глядя на маму поверх автомобильной крыши, — тем более, скоростной режим я не нарушал.

— Вряд ли ты так спешишь на подготовку к завтрашнему зачету…

Я в это время как раз бросил взгляд в сторону соседнего дома.

— Слушай, я уже у ба достаточно подготовился к зачету, — поморщился я. Особо делать загородом с родней было нечего. Еще и без телефонной связи. Волей неволей пришлось засесть за учебники. — И ты права, спешил я не на подготовку…

На протяжении этих двух дней все мои мысли занимала Валя. Это какое-то наваждение. Закрывая глаза, я видел ее перед собой. В моих воспоминаниях девушка всегда смеялась. И, кажется, даже ее звонкий смех остался в моих ушах. Я вспоминал наше последнее свидание. Как Валя вышагивала по высокому бордюру, приговаривая: «Это так круто, Егор, быть собой! И никого из себя не строить…». Я решил сегодня во что бы то ни стало вывести Грохольскую на откровенный разговор. Хватит мне валять дурака и обманывать девушку, которая мне безумно нравится. Всю дорогу, вцепившись руками в руль, я обдумывал, как лучше признаться во всем Вале. Не знаю, что там было у нее в прошлом, кто ее так обидел, но надеюсь, что моя ложь не причинит ей сильного зла. Потому что мои слова по поводу влюбленности — чистая правда. Отныне я хочу быть искренен с Валей. Всегда. Она этого заслуживает, как никто другой… И, в конце концов, никого из себя не строить, действительно, круто. И быть собой мне тоже всегда нравилось.

— Егор? — негромко позвала меня мама. — Ты о чем задумался? Мы идем домой?

— Сейчас, только покурю…

Мама укоризненно покачала головой, но ничего на это не ответила. Прошло то время, когда я прятался от нее.

— Давай-ка ключи от моей машины…

Я бросил маме ключи, она их тут же ловко поймала.

— Ужин разогреть? — спросила она напоследок.

— Спасибо, за эти дни наелся на всю жизнь вперед, — рассмеялся я. — И мы же заезжали по пути в МакАвто…

Когда родительница уже подходила к подъезду, я выкрикнул:

— Может, к Ярику еще сегодня заскочу… Не теряй!

— Ты словно кот, который гуляет сам по себе, — по-доброму проворчала мама. — Ладно, я домой. Не знаю, как тебя… А меня дорога утомила.

Когда она скрылась в подъезде, я, закурив, отправился к соседнему дому. Обогнув его, задрал голову вверх. Стал высчитывать шестнадцатый этаж. На большой панорамной лоджии в этот поздний час было темно. И почему-то от этого стало так тоскливо. Я курил, задрав голову, и продолжал заглядывать в чужие спящие окна. Внезапно у Вали зажегся свет. Я улыбнулся. Так соскучился… Она даже не подозревает, насколько я сейчас близко от нее. Конечно, немного волнительно перед предстоящим разговором. Но Грохольская должна понять меня. Черт возьми, мы же на одной волне! Мы родственные души! Должна понять! И поймет… Я выбросил окурок и решительно взбежал на крыльцо.

Без труда проник в подъезд и поднялся на шестнадцатый этаж. Сердце бешено стучало. То ли от волнения, то ли от того, что сейчас я вновь встречусь с Валей. Обниму, поцелую ее… Я нажал на кнопку звонка. Тут же раздался громкий пронзительный лай. Странно, откуда здесь взялась собака?..

Дверь какое-то время не открывали. Может, Валя не одна? Например, с родителями… И это их пес сейчас истерично тявкает за дверью?

Наконец, один из замков щелкнул. А я уже собирался уходить, думая, что Валя не хочет меня знакомить со своими родственниками… Дверь распахнулась, и на пороге возникла высокая блондинка с маленькой собачкой подмышкой. Кажется, это порода чихуахуа. Хотя я толком не разбираюсь. Собака продолжала звонко заливаться лаем. Тут девушка громко шикнула на пса и тот, наконец, умолк.

— Вы курьер? — спросила она, внимательно оглядывая меня.

— Курьер? — переспросил я. Кто она такая? Может, сестра Вали? Хотя они совсем непохожи…

— Да, я жду вечером курьера, — кивнула девушка.

— Понятно, — ответил я.

Блондинка снова непонимающе кивнула, ожидая объяснений. Я кивнул в ответ. Она снова кивнула. Что за фигня? Кажется, я ошибся этажом… Покосился в сторону лифта. Но нет, рядом на стене красовалась цифра «16». И расположение квартир то же…

— А Грохольская… — начал я.

— Кто-кто? — нахмурилась девушка.

— Гм, Грохольская! — повторил я. — Разве она не здесь живет?

Девушка тут же застенчиво улыбнулась:

— Молодой человек, видимо, вы ошиблись! Корпусом, этажом, квартирой… Но тут никогда не было и нет никакой… простите, как вы сказали?

— Грохольская, — назвал я фамилию Вали в третий раз.

Блондинка отрицательно помотала головой.

— Первый раз слышу! Здесь есть только я! И Финик! — она кивнула на примолкшего на руках пса. — Меня, кстати, Настей зовут!

Девушка вновь улыбнулась.

— Очень приятно! Егор! — задумчиво отозвался я. — Кажется, действительно, ошибся. Всего доброго! Простите за беспокойство!

Я развернулся и пошел к лифту. Чувствовал на себе озадаченный взгляд блондинки. Почему-то она так и осталась стоять на прежнем месте, пока я не вошел в лифт. Перед тем, как железные створки сомкнулись, я встретился взглядом с Настей. Девушка, усмехнувшись, помахала мне напоследок и закрыла за собой дверь. Я все-таки успел разглядеть золотую трехзначную цифру. Нет, это точно квартира Вали. Тогда что происходит?

В лифте связь не ловила. Я вышел на улицу и попробовал вновь дозвониться до Грохольской. Но абонент был вне зоне доступа. Это шутка такая? Моя девушка решила меня разыграть? Успела сменить место жительства и номер телефона? Но почему? Что такого могло случиться всего за два дня? Почему Валя не берет трубку? И что, черт возьми, в квартире Грохольской делает незнакомая блондинка Настя и ее чихуахуа? Столько вопросом и пока ни одного ответа…

Я еще несколько раз попытался дозвониться до Вали, но все было тщетно. Со злости пнул пустую урну. В тихих сумерках раздался противный звяк, затем откуда-то издалека донесся лай уличных псов. Потом все, как по волшебству, резко замолкло. Только машины продолжали шуршать со стороны проспекта.

Ненавижу, когда случаются такие вещи, которым я не могу найти никакого объяснения. Все это походит на какой-то развод… Очень несмешной развод. Я набрал номер Ярика.

— Да, привет, — отозвался друг. — Ты уже вернулся?

— Ты где?

— Я в «Черемухе», — тут же ответил Ярослав. — Вообще не планировал, но отец просил подъехать, кое-что уладить с бухгалтерией…

— Ну, ты уладил? — усмехнулся я.

— Ага. Потом решил ненадолго тут остаться! — Ярик замолчал. На фоне играла музыка, и как обычно слышался смех. — А ты че не в духе?

— Да, есть тут причина…

— Подвалишь?

— Ну!

— Жду, мой котик! — рассмеялся Ярик. — Поплачься мне в жилетку…

Я вышел на широкий проспект и без труда поймал машину. По пути отправил Вале пару сообщений, но они, кажется, так и не дошли до адресата. Во мне смешались сразу несколько чувств: и неизвестность, и раздражение… и страх. А если с ней что-то случилось?

В «Черемухе» Ярослав сидел за нашим дальним столиком в окружении нескольких знакомых парней и девчонок. Правда, у Елизарова был такой отрешенный вид, что, кажется, он не замечал ничего вокруг. И впервые за долгое время не принимал участие в общем веселье. Их всех за эти два дня подменили что ли? Яр сидел в белой выглаженной рубашке и задумчиво пялился в столешницу, в то время, как остальные рядом с ним что-то бурно обсуждали. Будто завтра никому не нужно было в университет на пары…

— Ты чего такой нарядный? — улыбнулся я Ярику после того, как поздоровался со всеми остальными. — Над бухгалтерией корпел?

— А? — не сразу отозвался Ярослав.

Я сел напротив и, наклонившись, спросил:

— С тобой все в порядке?

— Ага… — настороженно ответил Ярик. — А с тобой?

Я неопределенно пожал плечами.

— Нет, — ответил я. — Все-таки со мной не все в порядке. Со мной происходит какая-то хрень…

— О чем ты?

— Валя пропала!

Ярослав, поморщившись от слишком звонкого девичьего смеха со стороны, быстро спросил:

— В смысле пропала?

Я пересказал другу все, что произошло со мной сорок минут назад. Как я решился открыть Вале правду, но в ее квартире меня встретила какая-то незнакомая блондинка с маленькой собачкой подмышкой.

— Причем, девушка говорит, что слышит о Грохольской впервые в жизни… — заключил я. — Что это, Яр? Розыгрыш такой?

— Как ты сказал, зовут ее собаку? — спросил Ярик.