33

— С ней так легко, понимаешь? — сбивчиво начал говорить друг. — Она хорошая.

Хорошая. Только болтливая больно не по делу.

— С Ксеней же нужно постоянно быть в напряжении, чтобы ее не задеть… Она такой сложный человек.

— Угу, — пробормотала я. Господи! Как жизнь меняется всего за неделю.

— Но ты не подумай, что я со Светой только потому, что она простая, — предупредил Петька. — Мне эта девушка, правда, очень нравится… И я даже подумать не мог, что она… вся такая… обратит на меня внимание.

— Не смей! — нахмурилась я. — Ты ничем не хуже всех этих… шпал упырчатых!

— Шпал упырчатых? — удивился Петя.

Ярослав Елизаров — единственный представитель золотой молодежи, который мне сейчас вспомнился.

— Ну, да! — горячо отозвалась я. — Эти мажоры скучные и со сладкой ватой в голове! Вот я бы ни в жизнь с таким общаться не стала. А встречаться — тем более! Наверное, со скуки помереть можно от их понтов… А ты классный!

— Ну, спасибо, — пробормотал Петька.

Я поднялась со скамейки:

— Но с Ксенией как можно скорее поговори! Она, если честно, очень сердится на тебя…

— Сердится? — удивился Петя. — Из-за чего? Думал, что я ей безразличен…

Я тяжело вздохнула. Мальчишки! Ну, почему им все приходится разжевывать? Вновь плюхнулась рядом с Петей.

— Как своего потенциального молодого человека она тебя, может, и не воспринимает. Но как друг — ты ей очень дорог! Любовь любовью, но дружба занимает такую неотъемлемую, такую большущую частицу в сердце Царевой. И в моем сердце.

Я замолчала. Петька внимательно посмотрел на меня. Затем расплылся в улыбке и потянул ко мне свои длинные ручища:

— Карнаухова, ты ж моя хорошая! Я тебя тоже люблю!

— Вот у кого я теперь буду английский списывать? — пропыхтела я, обнимая Петю в ответ.

— Ты ж моя хорошая и меркантильная! — рассмеялся друг. — Думаешь, я куда-то пропаду?

— От тебя, пожалуй, отвяжешься! — смутившись, согласилась я. — Все, хорош сопли разводить! Меня, наверное, уже мама заждалась…

Я снова поднялась на ноги и подошла к двери подъезда:

— Как можно скорее расскажи все Ксене! — напутствовала я, ища в кармане толстовки ключи.

— Сама-то уже поведала страшную тайну своему чудику? — спросил Петька, продолжая сидеть на скамейке. Я чувствовала, как он взглядом сверлит мой затылок.

— Как-то не до этого еще было, Петечка! — виновато проговорила я, оборачиваясь.

Петя усмехнулся.

— Спокойной ночи, Карнаухова!

— Сладких снов, Петюнчик! — эхом отозвалась я.

Петька не спеша побрел вдоль темной длинной аллеи. Зажженные фонари отбрасывали на асфальте высокую, немного ссутулившуюся тень. В голове тут же всплыли картинки, как друг ворчал по поводу первой пары, то и дело просыпал начало занятий и приходил ко второй. Как постоянно присылал в личные сообщения смешные картинки, забавно подкалывал, сердился, когда мы с Царевой спорили или сочиняли стишки. Как на перемене приносил в шумную аудиторию кофе из автомата и большой «Твикс». И две эти шоколадные палочки обязательно делил между мной и Ксеней. Как давал списать по английскому, как нес до дома на руках, ведь я стерла ноги. И, в конце концов, как был всегда рядом и поддерживал, когда меня предал человек, которого я впервые полюбила.

Вскоре Петя свернул за угол, а я отворила тяжелую дверь и вошла в слабо освещенный подъезд.

Такое странное чувство, какое обычно бывает во второй половине августа. Легкое и тяжелое одновременно. Будто лето подходит к концу, оставляя в памяти яркие теплые моменты. Но впереди-то целая жизнь!

Я часто слишком драматизирую. Никакой трагедии не произошло. Мы просто будем чуть реже видеться.

Лифт не работал. Я побежала на свой этаж, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Повторяя про себя в такт шагам: «Петь-ка досто-ин счастья. Петь-ка дос-то-ин!»

Pov: Egor

Я сдал этот чертов зачет с первого раза. Даже не верилось. С начала семестра у меня выдались не самые классные отношения с преподавателем и, если честно, думал, что он меня завалит. Но все обошлось. Не зря вчера весь день корпел над учебниками. Даже с Валей не встретился. Я молнией вылетел из аудитории, нечаянно слишком громко хлопнув за собой дверью. Наверняка преподавателю не пришлось по вкусу такое поведение, но, надеюсь, больше он у нас не будет ничего вести…

Я вышел на крыльцо. Вечернее солнце едва касалось верхушек деревьев. Через четыре дня наступит июнь. Я вспомнил о Грохольской, и на лице моем невольно появилась улыбка. Кажется, это будет самое незабываемое лето в моей жизни.

В кармане брюк завибрировал телефон. Ярик.

— Ну, что? Сдал? — быстро спросил друг.

— Конеш-ш-ш, — проговорил я, улыбаясь.

— Сейчас какие планы?

Я задумался.

— Честно? Пока никаких. Но хотел бы встретиться с Валей перед завтрашним отъездом.

— А вы еще не виделись? — как-то сдавленно спросил Ярослав.

— Пока нет, когда бы я успел? Только переписывались, — ответил я.

— Но она тебе ничего такого не сказала?

— Ничего такого, — немного растерялся я. — Что-то случилось?

В трубке странно зашуршало. Затем Ярослав, откашлявшись, проговорил:

— Нет, ничего. Так просто спросил!

Ярослав засопел в трубку.

— Братан, с тобой все в порядке? — рассмеялся я.

— Нет. Да. Все в порядке, — сбивчиво ответил Ярик. — Просто за рулем сейчас.

— А-а-а…

— Ну, ладно… Поздравляю с первым зачетом! Завтра вечером забегу к тебе, пока не уедешь.

— Давай! — усмехнулся я, сбрасывая вызов. Странный он сегодня какой-то.

Валя. Мне нестерпимо захотелось увидеть Валю снова и как можно скорее. Вчера перед сном мы немного переписывались. Но этого мало. Катастрофически мало.

Я проходил мимо корпуса, в котором занимались филологи. Интересно, а Валя учится по субботам? Хотя дело близится к вечеру, даже если б у нее и были занятия, то не факт, что во вторую смену. Я на мгновение притормозил у небольшого трехэтажного здания. Можно зайти и посмотреть расписание. Правда, я не в курсе, в какой группе учится девушка. Но в деканате наверняка знают студентку Валю Грохольскую, поэтому обязательно подскажут, где мне ее можно найти…

Я уже было направился к невысокому крыльцу, как вдруг услышал знакомый звонкий смех. По залитой вечерним солнцем аллее, что находилась рядом с корпусом, шли несколько девчонок. Среди них была Валя. Я видел ее профиль и белоснежную улыбку. От нежности у меня сжалось сердце. В светлом полосатом платье и кедах Валя смотрелась так органично…

Странная штука — судьба. Наверняка мы не раз до этого пересекались возле какого-нибудь из корпусов на большой перемене. Но тогда в толпе студентов я не обратил внимание на незнакомку. А сейчас узнаю этот задорный смех из тысячи.

Я догнал компанию девушек и с невозмутимым видом пошел рядом с Валей подстроившись под ее шаг. Грохольская не сразу меня заметила. Она о чем-то увлеченно разговаривала с одной из своих приятельниц. Увидев меня, девчонки примолкли и с интересом уставились. Тогда Валя тоже повернула голову в мою сторону. Встретившись со мной взглядом, девушка смутилась.

— Привет! — быстро проговорила она.

— Привет! — улыбнулся я, положив Вале руку на плечо. — Вы беседуйте, дамы! Я не буду вам мешать!

Мы продолжали в ногу шагать по аллее. Я в окружении нескольких девчонок с филфака, которые по-прежнему внимательно меня осматривали, уже практически не слушая Валю. Видимо, мое близкое присутствие все-таки смущало Грохольскую, потому как она сбивчиво начала: — А образ… образ буржуа в произведениях Диккенса? Кто-нибудь готовил этот вопрос?

— У меня по Дикенсу только положительные и отрицательные герои в его романах, — басом начала подруга Вали. — Девчонки, если хотите, могу на почту скинуть! Или в общий чат…

Девчонки тут же закивали.

— Так… — неуверенно продолжила Грохольская. — А еще… женский образ в творчестве…

Я не удержался и, нагнувшись, украдкой поцеловал Валю в макушку.

— … в творчестве Стендаля! — пробормотала девушка.

Меня безумно умиляло то, как Валя смущается. Опускает глаза, на щеках играет румянец…

Поэтому, когда она задала еще один вопрос приятельницам, я снова нагнулся и горячо шепнул ей на ухо:

— Знаешь, я соскучился.

Валя тут же подняла на меня карие глаза. И в них я прочел: «Знаешь, я тоже! Очень соскучилась…».

Наконец, решив еще несколько организационных вопросов, одногруппницы-трещотки попрощались со мной и с Валей. Краем глаза я заметил, что отойдя от нас на некоторое расстояние, девчонки еще пару раз обернулись и принялись что-то горячо обсуждать. И вряд ли предметом их жаркого спора стал положительный герой в романе Дикенса.

— Теперь болтать начнут всякое, — поморщившись, проговорила Валя. Она тоже оглянулась на своих приятельниц. И демонстративно показала им кулак. Девчонки рассмеялись.

— Всякое? — переспросил я.

— Ты сегодня отлично выглядишь! — кивнула на меня Грохольская.

Если честно, я совсем уже забыл про образ «чудиковища». Не мог же я каждый раз носить рубашку, которую мы купили вместе с Валей. Поэтому сейчас стоял перед Грохольской в своем привычном образе.

— Меняюсь потихонечку, — кратко ответил я.

Валя, будто что-то обдумав, спросила:

— А как тебе мое платье?

Я удивился этому вопросу.

— Оно тебе очень идет! — ответил я.

Валю мои слова удовлетворили. Девушка широко улыбнулась и взяла меня под руку.

— Перемены — это хорошо! Всем во благо… — звонко проговорила она.

Теперь мы вдвоем побрели по солнечной аллее.

— Вы учитесь по вечерам еще и в субботу? — спросил я.

— Вообще-то нет, — тут же ответила Валя, — сегодня была консультация. Почти у всего потока автоматы, кроме меня и еще вот нескольких девчонок! Ну, ты их видел!

Я кивнул.

— А ты? — спросила Грохольская.

— Сдавал зачет! — ответил я.

— Круто! Молоток, Егорик! — похвалила меня Валя, к счастью, не спросив, по какому предмету был зачет. Эта ложь доставляет все больше неудобств. Если б не горячая обличительная речь Грохольской по поводу обманщиков, я бы уже давно раскрыл все карты.

Мы миновали студенческий городок, состоявший из нескольких корпусов, и вышли на широкий проспект. Шли молча, крепко держась за руки и щурясь от вечернего солнца.

— Может, перейдем на другую сторону улицы? — не выдержал я.

— Что? — отозвалась Валя. Девушка с интересом смотрела на меня, приложив руку козырьком ко лбу. — Нет, это не в моих правилах!

— Не в твоих правилах? — рассмеялся я. — Что это означает?

— Ну, ты посмотри через дорогу! — кивнула Грохольская. — На той стороне уже наступил вечер. Кажется, там так пасмурно и ветрено… Я всегда предпочитаю идти по солнечной стороне. А чем плохо? Жмуришься и улыбаешься. И солнце щекочет щеки и лоб… По моей теории, это очень простой и действенный способ получить положенную на день порцию счастья.

Я снова негромко рассмеялся.

— Интересная теория!