17

— Не так уж много мы и задолжали заведению, — проговорил я. — Почему мы должны мыть посуду за какими-то мажорами? Извини, конечно, если задел тебя…

— Ничего-ничего! — поморщилась Грохольская, поправляя золотые кольца на пальцах. — Мы, мажоры, знаешь ли, к такому отношению к себе привыкшие…

Наверное, она снова смеется надо мной. Я вновь подпрыгнул на месте и одним рывком распахнул окно. В помещение тут же проник прохладный вечерний воздух. Я выразительно посмотрел на девушку и кивнул в сторону окна.

— После такого нас стопудово больше не пустят в «Черемуху»! — покачала головой Валя.

— Точно! — согласился я, усмехнувшись. — А ты ведь еще фисташковый рулет не попробовала! Анатолий вроде бы его очень рекомендовал…

— Иди ты! — тут же отозвалась Грохольская, воровато оглядываясь на дверь. — Вот же встретился мне чудик! Повезло так повезло!

Я взглянул в карие глаза Вали:

— Нам осталось полторы-две минуты. Так что? Бежим?

Я думал, Грохольская, как любая девчонка, встречавшаяся до этого на моем пути, тут же откажется от подобной авантюры. Но девушка быстро отложила в сторону чистую тарелку.

— А черт с тобой! Бежим!

Проходя мимо меня, Валя сердито проговорила:

— Ты прав! Пускай эти мажоры выкусят, Егорик!

Схватив мое запястье, Грохольская сама повела меня к распахнутому окну.

— Подсадишь? — деловито поинтересовалась она.

— А то! — тут же отозвался я.

Я помог Вале забраться в небольшой оконный проем.

— Слишком высоко от земли? — озабоченно спросил я.

— Ой, да ерунда! — привычно отозвалась Валя, взглянув вниз. Будто каждый день вылезала на улицу через окна. — Тут, знаешь, главное правильно сгруппироваться.

Я хотел предупредить Грохольскую по поводу ее туфель на каблуках, но не успел. До сих пор громко звучавшая из колонок песня «Believer» стала саундтреком к этому самому нелепому побегу из посудомоечной комнаты.

Валя, взвизгнув, вывалилась из окна.

И я, подтянувшись на руках, быстро пролез через окно вслед за Валей.

Грохольская с отрешенным видом сидела на примятой траве и держала в руках туфли.

— Ты как? — спросил я. — Ушиблась?

— С ногой что-то! — пробормотала Валя. — И с туфлями вот запара какая приключилась…

Девушка пошарила рукой по мягкой траве. Из открытого окна доносилась музыка. Интересно, как скоро Ярик нас хватится?

— Что ты ищешь? — спросил я, глядя на Валю, которая теперь в сумерках на коленях ползала по траве.

— Каблук! — зашипела Грохольская. — Каблук, блин, отвалился и пропал! Зараза!

— Пропал?

— Ну, что ты сидишь как девка на выданье? Помоги найти!

Я тоже начал ползать по траве. Хорошо, что во дворе никого не было. Ибо со стороны наше метание на четвереньках по газону выглядело странно.

— Это он? — спросил наконец я, разжав ладонь.

Грохольская резко выхватила у меня каблук и приложила его к подошве.

— Он! Конечно, он! — тяжело вздохнула она. А затем посмотрела мне в глаза и доверительно спросила: — Как думаешь, сколько эти туфли стоят?

Поймав мой недоуменный взгляд, девушка смутилась:

— Просто это подарок… От одного че… человека!

Внезапно Валя, будто что-то вспомнив, быстро поднялась на ноги. Громко ойкнув, подскочила на месте и, зацепившись руками за оконным проем, повисла вдоль стены.

— Ты чего? — удивился я, смотря на Грохольскую снизу вверх.

— Ну же! Помоги! — пыхтела Валя, пытаясь подтянуться на руках.

— Ты хочешь обратно?

— Бинго, Егорик! Помогай!

— Но зачем?

Валя отпустила руки и приземлилась обратно на землю.

— Но как же? — воскликнула она. — Там же ландыши мои! И поросеночек!

Я уставился на Грохольскую. Она серьезно?

— Поросеночек? — переспросил я.

— Жирненький! — вздохнула Валя. — Остался на диванчике! Я с этими грязными тарелками совсем про него позабыла…

Где-то вдалеке послышалась полицейская сирена. Забавно было вдруг подумать, что блюстители порядка отправились за нами в погоню. Еще бы! Злостные нарушители: не заплатили за кофе, разбили чашку, устроили дерзкий побег, после которого Энди Дюфрейн просто нервно курит в сторонке.

— Хочешь, новую игрушку тебе достану из автомата? — немного погодя, предложил я.

— Ах, ты ничего не понимаешь! — сердито откликнулась Валя.

Девушка чуть не плакала, до того была расстроена. Признаться, я немного растерялся. Даже подумать не мог, что из-за какой-то мягкой игрушки можно так огорчиться. Валя шмыгнула носом. Я смотрел на красивый профиль Грохольской. Захотелось ее пожалеть. Провести рукой по волосам. Или просто коснуться плеча. Но я сдержался. Вокруг стоял сладкий запах сирени.

Валя взглянула на экран телефона и опять тяжело вздохнула:

— Мне домой пора! Завтра к первой паре, а я еще к семинару не подготовилась…

Я тоже достал из кармана толстовки телефон:

— Назови свой адрес, я тебе такси вызову!

— Что ты! — запротестовала вдруг Валя. — Я сама… У меня тут вот приложение специальное есть.

Я быстро посмотрел на окно, из которого мы совсем недавно вылезли. Оно было по-прежнему открытым. Горел свет, играла музыка. Даже если пропажу уже обнаружили, то на нас с Грохольской попросту забили.

Я поднялся с травы и протянул руку Вале. Грохольская поднялась.

— Ох, е-мое! — покачала головой девушка. — Не проходит!

— Нога?

Валя поморщилась и кивнула.

— Куда подъедет такси? Тут двор закрытый для чужих машин…

— К автобусной остановке на проспекте, — проговорила Валя, осматривая в сумерках лодыжку.

Я присел на корточки и осторожно потрогал ногу девушки.

— Ты в этом что-то понимаешь? — раздался голос Вали сверху.

Я задрал голову и, посмотрев в глаза Грохольской, виновато улыбнулся:

— Если честно, то ни черта…

— Это не вывих, растяжение! Точно знаю!

— Тебе надо к врачу!

— Такси подъехало…

— Я тебя провожу к машине!

Тут же подхватил Валю на руки.

— Держись за меня!

Грохольская послушно обвила руками мою шею. Я держал ее бережно, словно хрустальный кувшин.

— Знаешь, это я во всем виновата! — проговорила Валя, когда я нес ее через освещенный тихий двор.

— Во всем? — покосился я на девушку. Неужели сейчас она признается в том, что замешана в нашем с Яриком споре.

— Угу! Это из-за меня терминал не работал. Там где я, обязательно какая-то фигня случается!

— А, ты об этом, — отозвался я.

— Точно тебе говорю! А сломанный каблук?

— Просто ты неправильно сгруппировалась! — улыбнулся я.

Краем глаза обратил внимание, как Валя внимательно осматривает мое лицо. Я непроизвольно нахмурился. Хотелось поправить съехавшие с носа очки, но не было возможности.

Выйдя на шумный проспект, мы сразу обнаружили припаркованное у остановки такси.

— Вон моя машина! — кивнула Валя.

Я распахнул заднюю дверь.

— Это были самые странные выходные в моей жизни! — быстро прошептала мне Валя, пока я помогал ей расположиться на кожаном сиденье автомобиля. В салоне было темно, негромко играла музыка. Вновь ощутил еле уловимый свежий запах духов. Я внимательно осмотрел лицо девушки. Большие карие глаза. И губы ее были так близко. Мне захотелось поцеловать Валю.

— Аналогично! — серьезно сказал я, выпрямляясь. Пока не выясню, связана ли Грохольская с Яриком, точно не буду предпринимать активных действий. Черт, какой же я дурак! Почему все так непросто? Вечно ввязываюсь в сомнительные истории…

Я аккуратно захлопнул дверь и продолжил стоять на месте. Валя еще какое-то время смотрела на меня из окна машины. В стекле отражались блики зажженных фонарей и рекламных вывесок. Такси тронулось с места, и девушка отвернулась от окна. Я проводил взглядом машину. Вскоре она затерялась на длинном широком проспекте в десятках красных габаритных огней.

Я снял старомодные очки, натянул на голову капюшон и, засунув руки в карманы, побрел обратно в «Черемуху».

* * *

— Вы впервые у нас? — услышал я во второй раз за вечер. — Классная, кстати, толстовка! Где взял?

— Да пошел ты… — со смехом проговорил я, протягивая руку Толе. — Где это чудовище?

— Не понимаю, о ком ты! — так же смеясь, ответил Толя.

— Лохматое такое, долговязое! — начал описывать я.

— Егор, он ведь мой начальник! — укоризненно покачал головой Толя.

— Насяльника! — передразнил я. Тут услышал громкий хохот Ярика. Друг, облокотясь о барную стойку, о чем-то весело беседовал с официанткой и бариста. Вечером в воскресенье в «Черемухе» было не так многолюдно, как вчера.

— Елизаров! — гаркнул я, перекрикивая музыку.

Ярослав, оглянувшись и увидев меня, ринулся вглубь зала. Я за ним. Так мы носились между столиков под недоуменные взгляды посетителей. Затем Ярик с диким хохотом добрался до нашего дальнего стола и плюхнулся на диванчик.

— Все, чувак, сдаюсь!

— Ну, ты и подонок! — проговорил я, усаживаясь напротив. Сейчас даже не верилось, что всего каких-то сорок минут назад мы здесь были вместе с Валей. Держались за руки…

— Уж разыграть нельзя, да? — веселился Ярик. — Заплати за разбитую чашку, кстати!

— Это ты мне плати за причиненный моральный ущерб! — отозвался я.

— Я же вас это… сблизить хотел!

— Сблизить? Ты думал, мы как в мультфильме будем посуду намывать, передавая друг другу тарелки, а потом натирать их махровым полотенчиком?

— Нет, почему же? — заржал Ярик. — Такая интимная обстановка… Может быть вы вообще там… — Ярослав поиграл бровями: — Шпилли-вилли? Мы бы вам не мешали!

— Шпилли-вилли? — удивился я. — Кажется, ты смотришь слишком много порнухи. Завязывай! И за кого ты Валю принимаешь?

— Я твою Валю знать не знаю! — парировал тут же Ярик. — Второй раз в жизни видел! И то мельком…

Я с подозрением посмотрел на друга.

— Так уж и не знаешь?

— Клянусь! — заверил меня Ярослав.

— Странно, потому что, как выяснилось, Грохольская — хорошая приятельница Светы.

— Да ладно? — вполне искренне отозвался Ярик.

— Это точно для тебя новость? — все еще не верил я.

— Конечно! Знаешь, сколько у Светки этих самых хороших приятельниц… Она со всеми дружит! — Ярик хмыкнул. — Надо будет поспрашивать у сеструхи, что за Грохольская. Где она вообще вся такая упакованная от нас пряталась?

— Поспрашивай, — согласился я.

Откуда же Грохольская свалилась на мою голову? Да, Валя понравилась мне сразу. Но если поначалу я практически не думал о ней, то после сегодняшнего ужина она почему-то заняла все мои мысли.

Я вспомнил, как девушка, будто сама того не замечая, то и дело касалась моей руки. Вспомнил, как ловил на себе ее заинтересованный взгляд. Со мной такое, конечно, не впервые. Поэтому сомнений не было — я ей, действительно, нравился.

— Поклянись, что ты не знаком с Грохольской и это не твоих рук дело! — серьезно сказал я, глядя в глаза другу.

— Чего? — возмутился Ярик. — Ты с ума сошел? Конечно, не знаком! Мне самому интересно узнать, кто она такая… Поэтому — клянусь! Егор, а че ты такой довольный сидишь?

Я продолжал молча смотреть на Ярослава и улыбаться.

— Блин, братан, а че за коварная улыбка-то?

— Клянешься? — опять спросил я.

— Пошел ты… — уже сердился Ярослав. — Сто раз сказать? Кровью расписаться? Душевнобольной!

— Обещаю, я вам с Ксюшей Царевой устрою самый лучший романтик в жизни… Навсегда запомнишь!

— Хочешь сказать… — начал Ярик.

— Да! Да! Да! — не переставал улыбаться я. Тогда не мог понять, что меня обрадовало больше: выигранный спор или то, что я небезразличен Вале. — Я ей нравлюсь, дружище! Нравлюсь! Вот в этом во всем, правда, нравлюсь!

Я стянул в головы капюшон, указывая на дурацкие зализанные волосы.