Глава 23

Рэй с трудом удалось уговорить отца не писать заявления в милицию. Что это даст? Все девушки, издевавшиеся над ней, из хорошо обеспеченных семей, так что подкупить людей им не составит труда. Мин всё так же общалась с Кёнсу, он приходил к ней каждый день вместе с Элиной, Сыченом, Минсоком и Луханом. Сдача зачётов по экономике через три дня, и Мин надеется, что к этому времени придет в норму. В больницу класть не стали. Перемотали пораненную голову, обработали раны на лице и руках, вытащили стекла и отправили домой, отдыхать. Папа ни на минуту не отходил от нее, сдувал пылинки. Маме решили не сообщать.

В один из дней, когда пятеро друзей вновь посетили их, отец готовил вишневый пирог. Все остались сидеть на кухне, и только Сычен поднялся к Рэй. Когда он зашел, она меняла бинт на голове и получалось, надо признать, не очень.

— Давай помогу, — кузен заботливо стянул старый бинт, намотал новый и закрепил марлей. — Не туго?

— Нет, спасибо.

— Мне нужно с тобой поговорить, чтобы разъяснить все недоразумения, — серьезно сказал он, присаживаясь на кровать.

— Сычен...

— Нет, это очень важно. Не хочу, чтоб ты считала меня каким-то извращенцем. Прошу, выслушай, это не займет много времени.

Мин присела рядом с братом и уставилась на него.

— Помнишь, какое-то время мы чуть ли не жили вместе? — усмехнулся он. — Ты всегда думала, что мне доставляет радость раздражать, доставать тебя, и в этом ты была права, как никто другой. Потому что по-другому ты на меня никак не обращала внимания. Ты мне нравилась, как бы это не правильно ни было. А когда ты уехала к отцу, я покоя не мог себе найти и поставил цель, что однажды найду тебя. Когда начали решать вопрос, куда мне поступать, я предложил, а почему бы не в том же ВУЗе, что и ты? Все поддержали. А дальше я уже не сдержался...

— Ты знаешь мою точку зрения. Я против отношений брата и сестры, тем более, мне давно нравится другой.

— По поводу этого можешь не волноваться, — покачал головой он. — Ты мне разонравилась. Теперь всё в порядке, не беспокойся.

— И кто же эта счастливица? — улыбнулась Рэй, пихая кузена в бок. — Колись!

К щекам парня прилила кровь, и он отвел взгляд.

— Элина. Только никому не говори!

— Я не скажу с условием, что ты ей признаешься. Кто знает, а вдруг... Попытка не пытка. И постарайся это сделать быстрее, пока она растеряла к тебе весь интерес.

На следующий день отца Рэй и ее саму вызвали в универ, к декану. Стоило ей переступить порог заведения, как все взгляды тут же были устремлены на нее. Насмешливые, жалостливые, равнодушные. И среди них были удивленный Чунмёна, сочувствующий Сехуна. Никто из них даже не спросил как она, не подошел к ней. К чему эта любовь и зачем так страдать, если отдачи нет? Правильно, незачем.

В кабинете ректора им сказали, что они должны выплатить ущерб за сломанные кубки и стеклянный стеллаж. Впрочем, именно этого Мин и ждала. Она знала, что ее выставят виноватой, так что шока особого не испытывала. Отец же пришел в неописуемый ужас, начал ругаться и доказывать свою правоту. У Рэй и так голова болела от всех этих передряг, поэтому она спокойно покинула кабинет, снаружи которого ее ждали друзья.

— Ну не может быть! — воскликнул Кёнсу. — Не может! У них всё с головой в порядке, или их случаем ваша капитанша случайно не приложила к стене?

— Плевать, — качнула головой Мин, ловя на себе удивленные взгляды друзей. — Я доучиваюсь здесь третий курс и уезжаю в Уэльс, учиться там. Я не могу так. Меня бесят все люди, обитающие здесь. Кроме вас. Девчонки выставили меня в дурном свете, что и ожидалось. Теперь я звезда. Меня знает весь универ, и все учащиеся меня презирают. Разве могло сложиться лучше?

— Мы докажем, что это не ты! — взвился Минсок, на что Рэй слабо улыбнулась.

— Не стоит, только себе проблем наживете. Но спасибо вам за всё, правда. Вы единственные, кто не отвернулся от меня.

— Каждый настоящий друг так бы поступил, — пожала плечами Элина. — У тебя всегда есть мы.

— И я это знаю, — она обняла Ли, прикрывая глаза. — Ну, я пошла. Заберу вещи из комнаты.

— Ты переезжаешь к отцу?!

— Да. Хоть это и далеко от университета, но не страшно. Буду рано вставать. Сходите со мной?

— Конечно!

Элина с Сыченом вызвались собирать вещи девушки. Тем временем Лухан, Минсок и Кёнсу, сидя на кроватях, обсуждали произошедшее. Каждый из них негодовал решением ректора.

— Что за глупость? Прости, но ты что ли сама избила себя? Он этого не понимает?

Когда Рэй открывала рот, в уголках начинало жечь и нестерпимо болеть, кожа рвалась. Дышать было тяжело.

— В этой ситуации мне жаль лишь отца, которому придется выплачивать штраф. Но не страшно, я приняла предложение Юры работать в ее кафе.

Три пары глаз, кроме Элины и Сычена, изумленно уставились на Рэй.

— У Юры?..

— Время меняет нас. Оно кардинально поменяло нас двоих, и мы уже не такие заклятые враги. Она мне на многое открыла глаза.

— И на что именно? — осведомился Кёнсу.

— А об этом чуть позже. Я выйду, хорошо?

Покинув комнату, Рэй тяжело вздохнула. Столько проблем разом обрушились на нее. Хотелось сбежать от них; сбежать туда, для кого она незнакомка.

Сехун стоял напротив нее, виновато оглядывая. Рэй прекрасно понимала, какие чувства терзали его, буквально убивали. Однако заговорить было так сложно. Недосказанных слов, проглоченных слез было много, но никто из них не решался, во вред себе.

Сердце больно сжалось, ёкнуло при виде такой хрупкой и, в то же время, сильной девочки. Девочки, именно девочки. Сехун помнит ее совсем маленьким пятилетним ребенком. Рэй же думает, что их первое знакомство произошло, когда она была ученицей средней школы.

— Не знаю, что сказать тебе. Все слова мои будут в пустую потрачены и обращены против меня, — он сделал шаг навстречу, глядя в столь любимые родные глаза, которые терял. Даже взгляд Рэй изменился, и в этом он корил себя. Руки девушки маленькие и вмещаются в его крупных руках. Он аккуратно потирает их, стараясь не задеть раны. Мин слабо улыбается, и эта улыбка оставляет ожоги на душе Сехуна.

— Я не догадывался, что Джо — это ты.

— Сехун, — даже его имя она иначе произносит. — Прости меня, но ответить тебе на данный момент я ничем не смогу. Мне нужно идти. Подумать, переосмыслить. Ничего толкового сказать я не могу, мне нужно время.

— Я не подталкиваю, не давлю на тебя, — Сехун нежно касается ее щеки, и ловит ее вымученный вздох. — Иди.

Рэй напоследок улыбается, оставляя Сехуна переосмысливать свою жизнь.

Чунмён по дороге не встречается, лишь Чонин, который говорит, что не обязательно теперь соревноваться. Мин отрицательно качает головой и говорит, что матч в силе. Парень на это лишь пожимает плечами, понимая, что не его она сейчас хотела видеть и слышать.

Тоска сдавливает потрепанное сердце девушки, и она смотрит вдаль, в надежде увидеть его. И он появляется, застывает на месте. И Мин понимает. Понимает, что и ему она не нужна, а потому уходит, не догадываясь, что дома ее ждет серьезный разговор с матерью, которая давно обо всём осведомлена.

— Я не оставлю это просто так, — Кёнсу сжал кулаки. — Это мой долг — доказать невиновность подруги. Она не раз спасала меня, так что же я просто сижу? Я просто обязан во всём этом разобраться. Я пошел, ребята.

Кёнсу, а за ним Минсок и Лухан покинули опустевшую комнату, оставив Сычена и Элину. Девушка собиралась последовать примеру друзей, однако крепко схватившая ее запястье рука Сычена, заставила вздрогнуть и застыть. На ее лице теперь было не так много макияжа. Лишь подведенные черным карандашом глаза, и губы, подкрашенные лечебной гигиенической помадой. Сычен любил ее любой. Один вид этой девушки заставлял его сердце трепетать так, как доселе не было. Нежные светящиеся глаза буквально завлекали, приглашали окунуться, что, кажется, он и делал.

— Я должен тебе кое в чем признаться, — на одном дыхании пролепетал он, восторженными и тревожными глазами глядя на нее. Элине это было до ужаса приятно. Эти совсем детские поступки, влюбленные глаза и дрожащий голос. — Ты очень хороша собой, и на самом деле я бы хотел, чтобы нас связывало большее, чем просто...

Молчание Элины томительное, раздирающее остатки разума. Она смотрела на него нежным взглядом.

— Так целуй же, зачем церемониться? — улыбнулась она ослепительно, сразив юношу наповал. Он изумленно уставился на девушку, не веря сказанным словам. А когда всё же дошло, тут же горячо прильнул к ее коралловым губам. Поцелуй вышел нетерпеливым, страстным и будоражащим. Элина обхватила шею Сычена одной рукой, другую положила ему на плечо. Это лучший день в жизни парня, его он определенно запомнит.

Заглянув обратно в комнату Рэй, дабы позвать отставших, Кёнсу замер на пороге, не веря развернувшейся картине. Парень аккуратно захлопнул дверь и застыл. Сердце подсказывало, приказывало идти к ПаМи. Не имея сил бороться со своими желаниями, парень поплелся в университет, в левое крыло, где и проходили пары девушки.

Кёнсу смирно ждал, пока студенты, еле передвигая ногами, покидали аудиторию. ПаМи выходила чуть ли не последней. Только завидев ее, Кёнсу тут же оттащил под лестницу, за угол. Она растерянно влюбленными глазами глядела на него, и Кёнсу буквально ненавидел себя за это. За то, что относился так же по-хамски, как Чунмён и Сехун. За то, что осуждал их, хотя сам был не лучше.

Он бы сказал с пылу с жару: «Я люблю тебя! Прости меня», но всё, на что он способен:

— Ты не видела драки Рэй с девушками из команды?

ПаМи молчит. Ибо тяжело говорить, когда любишь человека до одури. Любишь того, кто презирает твое существование. Сердце рвет, кровоточит, обновляется новыми ранами, а глаза напротив смотрят равнодушно. Если бы он только знал, какие страдания день за днем переносит она.

— Откуда мне видеть? Я не состою в баскетбольной команде.

Кёнсу ловит ее на лжи. Ее притворно равнодушный взгляд выдает ее с потрохами.

— Ты ведь видела, — кривится он. — И просто хочешь насолить мне, сделать больнее ей. Таких, как ты, я еще не встречал. Хотя нет... Вы с Сехуном два сапога пара. Удивительно, что вы не вместе.

И вновь уходит, оставляя ПаМи давиться солеными слезами. Она настолько любит, что ему во сне не снилось; она готова сделать всё, лишь бы он признал ее. Слепо любит. Каждый его вздох она ловит с восхищением, а его осуждение равносильно смерти.

Через пять минут, на сайте «клуб анонимных влюбленностей» появляется компрометирующая запись, которая определяет настоящих нарушителей порядка. Ссылка на видео приходит на почту каждого студента. Ректор не становится исключением и, просмотрев видео, звонит с извинениями семье Мин, обещая, что пострадавшей будет выплачена компенсация и хулиганок накажут.

Кёнсу просматривает видео и не верит своим глазам. А через пару минут в его дверь стучатся. Парень впопыхах открывает ее и не может сдержать эмоциональный всплеск. Притягивает ПаМи к своей груди, целует макушку и извиняется несколько раз. Девушка бормочет, что неважно всё это. Неважно.

А Кёнсу признается в том, чего так страстно желала ПаМи, и чего так и не дождалась Рэй.

Губы Кёнсу мягкие, со вкусом мяты. Целуют они медленно и тягуче, сводя с ума.

В одночасье все становятся страшно счастливыми, и лишь Рэй продолжает сидеть у окна, обдумывая предложение мамы, которое может кардинально поменять ее жизнь.