Часть 12

Антон и не думает, что стены отеля, в котором он проживает, могут быть такими удобными. Понимает это парень только тогда, когда, после попойки с друзьями в одном из номеров, пытается добраться в свой. Облокачиваясь на стену, Шастун медленно продвигается в сторону своего номера, цепляясь за что попало. Мир вокруг немного кружится и качается из стороны в сторону, словно на корабле, и Антон думает, не начнётся ли у него морская болезнь. Тупо, не правда ли? Но мысль о том, что это всё на самом деле тупо, мозг парня не беспокоит. Ему бы сейчас уже принять горизонтальное положение, и Шастун даже не понимает, как до сих пор стоит на ногах, пусть и облокотившись о стену. Ну, стоит же.

Рядом идёт, практически не покачиваясь, Арина. Девушка выпила намного меньше самого Антона, но это не мешает ей сейчас идти и хихикать над чем-то. Она на самом деле хихикает, и Шастуна это забавляет, так что он сам даже начинает тихо посмеиваться. Всё выглядит крайне странно со стороны, но на этаже нет никого, кроме подвыпивших одноклассников, так что стесняться, скажем так, некого. Панкеева, обратив внимание на то, как парень обнимается со стеной, понимает, что без неё он, скорее всего, просто уснёт на полу. Ну, уж нет, им проблемы не нужны. И поэтому Арина, подойдя к Антону, перекидывает его руку через плечо и отрывает тело парня от стены, который медленно поднимает глаза на свою спасительницу.

- Ну не оставлю же я тебя здесь, - заметив немного удивленный взгляд Шастуна на себе, выпаливает девушка и резко кладёт руку на талию Антона, когда тот заваливается вбок и чуть ли не падает на горшок с пальмой.

Тот только ойкает и бормочет что-то похожее на «спасибо», стараясь сделать так, чтобы Арина принимала на себя как можно меньше веса его тела, но выходит, честно говоря, не очень. Идти трудно, и Антон на самом деле понимает, что, если бы не Панкеева, то Арсений нашёл бы его, уткнувшегося лицом в землю горшка с этой чёртовой пальмой. Повезло же ей, что Шастун не упал на неё.

Антон, медленно перебирая ногами и с помощью Арины, доходит до номера и, опираясь правым плечом на стену, поднимает взгляд. Мимо проходит пошатывающаяся Лера, которую также, как и Антона раньше, придерживая за талию, ведёт Дима. Девушка что-то говорит, и Позов кивает, иногда отвечает словами, но по большему случаю соглашаясь с подругой. Сам Дима выпил всего пару рюмок и стакан пива. Ким же унесло с пластикового стаканчика красного вина, и теперь она, приобняв Позова за шею, утыкается лбом ему в грудь, пока Дима пытается открыть дверь в номер. Мило, вот честно. Что?

- Мило, вот честно, - повторяет Арина, смотря на пару (?).

- Ага, - кивает Антон и тянется рукой до ручки двери.

Он, пожелав Панкеевой спокойной ночи и поблагодарив за помощь, заходит в номер, прикрывая и стараясь шуметь как можно меньше. Но всё как будто против него. Шастун чуть ли не сбивает вазу на комоде по пути к своей кровати. Матерясь, он всё-таки добирается до своей кровати и спокойно выдыхает - Арсений всё ещё спит. Кое-как парень вытаскивает одеяло из-под себя и укрывается им. Как только голова дотрагивается до мягкой поверхности подушки, глаза Шастуна быстро закрываются и он засыпает, проваливаясь в манящую тьму.

Утро подкрадывается также быстро, как и головная боль, раскалывающая голову, кажется, пополам. Шастун спит, но ему всё равно фигово, так что он чувствует своё тело и мечтает не чувствовать. Вот серьёзно, лучше бы не чувствовал. Больная голова и, ещё кажется, спина. Он, видимо, неудобно уснул. Или же всё-таки как-то ударился по пути в номер.

Свет, проникающий маленькими лучиками в номер, никак не улучшает состояние Шастуна, а даже ухудшает. Тот, чтобы избежать солнца, вертится и тем самым делает только хуже. Все мышцы отдаются слабой болью, и Антон хмыкает, жмурясь. Резкий звук открывающихся штор проходится по уху, как гвоздь по зеркалу, и Шастуну хочется умереть. Чёрт, что за дерьмо он вчера пил, что сегодня так плохо?

Всю комнату резко заливает светом, и Антон пытается как можно быстрее, насколько это возможно в его состоянии, натянуть на лицо одеяло. Сил переворачиваться нет. Тем более тело лишний раз тоже тревожить не хочется. Шастун закрывает лицо одеялом и опускает руку, которая бессильно свисает с края кровати. Ноги вылезают из-под одеяла, но уж лучше так, чем яркий солнечный свет в глаза. Какими-то отголосками Антон слышит, как Арсений ходит по комнате, заправляет свою постель и уходит в ванную, пропадая на некоторое время. Шастун блаженно выдыхает и дальше засыпает, надеясь, что его не потревожат. Он же может не пойти на катание, если сам не захочет? Ответа Антон, конечно же, не знал, но очень надеялся на положительный.

Над ухом раздаётся приятный голос, и Шастун ощущает нотки мяты с чем-то сладким, очень похожим на молочный шоколад. Вкусный запах. Арсу идёт.

- Просыпайся, чудо, - тепло произносит Арсений, потянув немного на себя край одеяла, скрывающего лицо ученика.

Антон мычит, рывком выдёргивая из пальцев парня одеяло и накрываясь обратно. Шастун сильнее закрывается одеялом, искренне надеясь, что его оставят в покое, и тянет хриплым ото сна голосом долгое «Арсе-е-ений Серге-е-евич».

- Давай, Тош, - толкая парня, не унимается Попов.

- Свет, - хрипит Антон, отворачиваясь.

- Ты не вампир, а ебаный алкоголик! - восклицает или же даже возмущается Арсений, хмурясь. Он выпрямляется, складывая руки на груди и толкая коленом бедро парня, хмыкающего от каждого движения. Словно его...

- Я не алкоголик, - говорит в ответ Шастун, - и не ебаный.

... выебали. Хэй, ну что?

- Ну не знаю... - тянет Арсений, еле сдерживая смех.

Антон тут же резким движением открывает лицо, жмурясь, но всё равно выдаёт громкое «Арс!» с таким возмущением, как и вчера, когда Арсений смеялся по поводу того, чем они с друзьями собираются заниматься. Своей резкой репликой Шастун чуть ли не пугает учителя, который вздрагивает от такой интонации. Теперь очередь смеяться наступает уже Антона, и тот бы посмеялся, честное слово, в любой бы другой ситуации, но сейчас парня хватает лишь на то, чтобы вновь накрыться одеялом, блаженно выдыхая.

- Вставай давай, - всё равно не унимается Арсений, всё также продолжая стоять над Антоном, которому сейчас покой нужен был ну просто физически.

- Принесите минералочки, - просит Шастун, зачем-то надеясь, что Арс сжалится над бедным умирающим от похмелья учеником, - и аспирин, - дополняет он.

Арсений фыркает и удаляется, что слышно по шагам, повторяя «сейчас принесу, сейчас я тебе так принесу» со злобной интонацией, которую уставший мозг Антона не стал воспринимать, как угрозу, и отправил парня дальше спать.

Шастун практически засыпает, ни о чём не подозревая, когда одеяло вдруг быстро пропитывается холодной водой, стекая на лицо парня. Антон вскакивает, убирая мокрое одеяло, а вода всё продолжает литься на его лицо. Арсений с самым спокойным выражением лица стоит с открытой бутылкой воды из холодильника в руке и поливает ей, как какой-то цветок, возмущенного Антона. Парень же не может сдержаться от возмущённого «Да блять, Арс!» и выхватывает бутылку, в которой осталась одна третья воды. Шастун выпивает эту самую воду. Не минералка, но всё равно.

- Я всё ещё твой учитель, Шастун. Так что я уж точно не «блять-Арс».

Не, ну вот серьёзно, и как его понимать? Когда он Арс, а когда Арсений-мать-его-Сергеевич? И Антон решает, что, раз уж на то пошло, надо расставить все точки в их взаимоотношениях, дабы избежать вот таких вот неоднозначных ситуаций. Шастун тут же озвучивает интересующий вопрос.

- Вот как мне понять, когда называть вас Арсом, а когда Арсением Сергеевичем?

- Давай так: Арс я, когда рядом нет других учеников, во всех остальных случаях я для тебя Арсений Сергеевич.

- Всё, отлично, - фыркает Антон, поднимаясь и топая в ванную.

Добился же своего, гад. Арсений только улыбается - всё-таки смог поднять парнишку. Он, конечно, не настолько изверг, так что оставляет на тумбочке рядом с кроватью ученика бутылку минералки с таблетками и запиской, выходя из номера. Арс сам всё понимает: утро после попойки, особенно очень хорошей, крайне паршивое. Не раз сам попадал в такие ситуации. И, каждый раз обещая самому себе, что подобного больше не повторится, всё равно наступал на те же грабли, утром, уже на трезвую голову, жалея о прошедшем.

Антон умывается, окатывая лицо холодной водой и, облокотившись на раковину, стоит так некоторое время. Выдержит ли он эту поездку, если каждый вечер будет происходить, собственно, то, что происходило? Он-то, возможно, и выдержит. Перетерпит, но выдержит, а вот его печень... Это уже спорный вопрос.

Во рту неприятный запах и привкус, и Антон сначала долго полощет рот, а потом ещё и чистит зубы дважды, лишь бы немного избавиться от неприятных последствий вечера. Кровь пульсацией отдаётся в висках, растекаясь болью в голове. Шастун, упираясь руками в мраморную раковину, смотрит на свой помятый вид в зеркало. Таблеточка, минералочка, возможно, завтрак, и он будет выглядеть более прилично. Антон, закончив с водными процедурами, возвращается в номер. Его мокрое одеяло уже сушится, а на тумбочке стоит спасительная минералка с таблетками, самого же учителя нет в комнате. Ну вот, вроде нормальный же человек. Но нет, сначала надо поиздеваться, а уже только потом нормально помочь.

Шастун садится на кровать и замечает записку на небольшой белой бумажке, лежащей рядом с таблетками. Антон берёт её в руки и тут же отмечает, что у Арсения довольно-таки хороший разборчивый почерк.

На комоде парочка бутербродов с завтрака. Ты же его благополучно проспал. Можешь отлежаться в номере до часу. Потом спуск. Не проспи, чудо :)

Антон невольно улыбается и поднимает взгляд на часы, висящие над комодом. 11:24. Арсений не стал его будить на завтрак в девять, а принёс ему еду. Какая забота. Шастун, не сумев сдержать смешок, убирает записку и, вложив себе в ладонь две таблетки аспирина, запивает их холодной минералкой. Выпив сразу же полбутылки, Антон теперь уже идёт за бутербродами и, вернувшись на кровать, съедает их, только потом понимая, что практически не замечал, как его живот слабо побаливал.

Спустя минут пять, когда Шастун уже покончил с запоздалым завтраком, парень достаёт пачку сигарет из своей куртки вместе с зажигалкой. Арсения нет, так что сейчас отличное время для перекура. Достав одну сигарету и вернув пачку на место, Антон, не выключая ранее включённого телевизора, выходит на балкон, прикрывая за собой дверь. Прохладно. Шастун быстро натягивает на плечи кофту, застёгиваясь. Сигарета, прикреплённая за ухо на время всех этих манипуляций, возвращается в изящные пальцы. Щёлкает зажигалка, и Шастун затягивается, прикрывая глаза и запрокидывая голову. Что может быть лучше, чем курить, смотря на горы и дыша морозным воздухом? Ну, разве что не курить, просто смотря на горы и дыша морозным воздухом. В голову опять лезут печальные и грустные мысли, и Антон вновь отгоняет их. Он помнит: отдыхать. Затягиваясь в очередной раз и выпуская дым изо рта, парень вдруг слышит, как входная дверь хлопает, и кто-то заходит в номер. Возможно, это кто-то из одноклассников. Но, выглядывая в окно, не задёрнутое ни жалюзи, ни шторами, Антон как будто в испуге отпрыгивает назад, словно увидел призрака, и пытается унять сердце, что так резко стало работать быстрее, перекачивая кровь и распространяя чёртов никотин и прочий яд по телу молодого парня.

Он молится всем богам, хоть и атеист, чтобы учитель не додумался выйти на балкон. Чёрт, лишь бы он его не заметил. Но, раз уж Антон атеист, то ему никто не поможет, верно? И жизнь явно играет с ним, причём довольно-таки жёстко, думает Шастун, раз уж ему ну так не везёт.

Дверь на балкон открывается, и Арсений выходит на морозный воздух, тут же впиваясь своими глазами в парня, который, кажется, был напуган до такой степени, что стал белым, словно полотно, и пытался срастись со стеной. От взгляда синих глаз становится ещё страшнее, и Антон даже не понимает почему. Шастун прячет сигарету за спину и всё равно надеется на чудо, хотя сам прекрасно чувствует запах табака, витающий вокруг. Блятьблятьблять.

- Ты что тут делаешь? - спрашивает Арсений, не отрываясь от парня. Тот выглядит слишком странно, и Попов понимает, что дело уж тут точно в чём-то... серьёзном.

- Да так, вышел подышать, - пытаясь унять дрожь в теле и в голосе от адреналина, который, наверное, выработался в его теле так внезапно, что сам парень переставал контролировать ситуацию, отвечает Антон и держится, честно, изо всех сил.

- Да ты уже весь инеем покрылся, - усмехается Арсений и машет рукой в сторону двери, - заходи.

- Да-да, сейчас, - кивает Шастун и делает это так усердно, что похож на ту собачку, стоящую на приборной панели автомобиля. И Арсений, делающий шаг по направлению к двери, замирает, понимая, что от него что-то явно скрывают.

Учитель застывает, подобно статуе, и Шастун замечает лишь два изменения - учитель хмурится, отчего на лбу появляются морщины, и глаза сужаются, впиваясь взглядом в самую душу. Именно в тот момент Антон понимает, что ситуация разрешится отнюдь не в его пользу. Попов медленно возвращается на место и прожигает ученика, наверное, стараясь либо прожечь в нём дыру, либо испепелить, расщепить на молекулы. Ну ладно, это утрировано, но Шастуну всё равно страшно от того, каким становится Арсений - злым и до одури серьёзным. Антону даже не по себе от всего происходящего и от Арса, которого он не узнаёт.- Стоп, - резко говорит учитель, и парень вздрагивает. То ли от неожиданности, то ли от стали в голосе Попова, которой можно резать всё вокруг. Да хоть самого Шастуна, который желает исчезнуть с этого злополучного балкона. - А чем это тут пахнет? - наклонив голову, даже в немного издевательской манере спрашивает Арсений. Хотя нет, утверждает, зная о своём превосходстве в данной ситуации. И не только в ситуации, а ещё и над этим мальчиком, который сейчас кажется таким маленьким, словно ему лет десять и его отчитывают за то, что он разбил мамину вазу. - Сигареты? - сделав резкий шаг по направлению к Антону, выплёвывает Арсений с таким ядом, что ему позавидует даже содержание сигарет.

- Да нет, вам показалось, - отвечает Шастун, инстинктивно отступая назад, окончательно упираясь спиной в холодную стену. - Может кто-то снизу курит.

- А что у тебя в руке? - выгибая бровь, спрашивает Попов, и сказанное «ничего» голосом Антона его явно не удовлетворяет. - У тебя дым из-за спины идёт! - уже возмущается учитель, чуть ли не размахивая руками. Ему уже надоело это вранье Антона!

Он выдыхает, давая парню возможность, в некоторой степени, исправить ситуацию. Но тот стоит, невинно хлопая глазами, будто совсем не понимая происходящего, и тогда Арсений окончательно убивает расстояние между ними со словами «показывай». Антон же даже не успевает как-либо среагировать на всё происходящее, и учитель, вдруг резко заламывающий его руку, уж точно не разрешает тот беспорядок, творящийся в голове парня. Из Шастуна вырывается только возмущённое «ай!», и Арсений, забрав сигарету, зажатую между двумя пальцами, отходит, укоризненно смотря на выпрямляющегося парня.

- Это что такое? - задаёт учитель риторический вопрос, не требующий ответа, и даже Антон понимает это, но теперь, видимо, осознавая всю ситуацию, пытается выбраться, бултыхается, словно утопающий. Как говорится, спасение утопающих - дело рук самих утопающих?

- Да я поспорил! Я не курю! - заявляет Антон, пытаясь перебрать в голове все отговорки, которые будут более или менее уместны или логичны сейчас. Но, возможно, он и сам до конца не осознаёт, что Арсений-то всё прекрасно понимает и знает все отмазки. Сам же подростком был, что уж там. И он вовсе не тупой, которого можно так легко провести.

Да, возможно, Антон и утопающий, и это чисто его дело, как выплыть из всего этого дерьма, но Арсений не может. Пусть Шастун и утопающий, но Попов влезет во всё это тоже, чтобы протянуть свою руку, пока ещё не поздно. Да кто вообще придумал эту хрень, что человек должен разбираться со всем сам? Ему нужна помощь, каждому человеку нужна помощь. Арсений понимает, что не может оставить его, заставить самого разбираться со всем. Ему нужна помощь, пока не поздно. И Попов хочет оказать эту помощь.

Сигарета пикирует из пальцев Арса куда-то вниз, на брусчатку, припорошенную идущим снегом. Всё идёт к кульминации, завершению, которого Антон боится. Возможно, он боится, что Попов расскажет обо всём его родителям, а возможно, что сам уйдёт, разочаровавшись в парне. Чего боится он сильнее - неизвестно. Попов практически единственный человек, не считая Леры и Димы, с которым парень общается. Родители в счёт не идут, они ведь и не особо-то общаются, лишь так, для поддержания разваливающейся семьи. И поэтому Шастун точно не хочет, чтобы Арсений разочаровался.

Антон - мастер разочаровывать людей, ломать их ожидания, а потом уходить, хлопнув дверью и уверяя, что человек сам возвысил его слишком высоко, думал о невозможном и не видел настоящего парня. И Шастуну уже не хочется, чтобы такое повторялось. С него хватит подобного. Чёрт, нужно было рассказать раньше.

Слова Арсения, и Антон чуть ли не рассыпается. То ли от ледяного тона, в сотню, кажется, раз сильнее холода улицы, то ли от действий учителя.

- Потом поговорим, - бросает Арсений и быстро покидает балкон, закрывая за собой дверь.

Антон слышит, как тот уходит из номера, хлопая дверью. И этот резкий звук заставляет парня вздрогнуть и уставиться невидящим взглядом куда-то вдаль, где должны были быть видны здания с заснеженными вершинами гор, но сейчас видна лишь непроглядная белая пелена. Вихри снега и его завывания словно описывают состояние парня. Антон чувствует себя пустым и даже разбитым, выжатым происходящим. Всё идёт по пизде, понимает Шастун, но легче не становится. Антон только и может, что сесть на пол, не обращая внимания на холод и снег, опускающийся на его голову.

- Ну пиздец, - выдыхает парень и запрокидывает голову, ударяясь затылком о железные перила, но не чувствуя боли.

Пустота, образующаяся где-то под рёбрами, расползается всё больше, и от этого никуда не деться. Мысли чисты и подобны снегу, крутящемуся вокруг, но всё равно всплывает такое, о чём бы Антон раньше и не подумал. Если располосовать ему грудину, сломать рёбра и заглянуть внутрь, что там будет? Лишь пустота и дым сигарет, отравляющих не только его здоровье, но и отношения с окружающими.

Сейчас Антон способен лишь сидеть, чувствуя подступающую злость на самого себя. Придурок конченый. Он желает тебе только лучшего. А ты сам убиваешь себя. Да давай сразу вскрой себе вены, быстрее будет. Хочется ударить кулаком в стену и лупить, пока не собьёшь руку в кровь и костяшки не разотрёшь в порошок. Но Шастун не делает этого, потому что не заслужил. Сам виноват, и он не станет пытаться успокоиться. Пусть мучается и терпит. И сейчас Антон не знает, чего хочет больше: закурить или же выкинуть эту ебаную пачку сигарет.